А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Меняю любовницу на жену" (страница 14)

   – Кирьянов, ты арестуешь этого урода? – спросила Лена, глядя прямо в глаза Кири.
   Киря отвел глаза и вздохнул.
   – Тань, я не поняла, он его что, не арестует? – дернула меня за руку подруга.
   – Не за что его пока арестовывать, – устало отозвалась я.
   – А пленки вот эти, а жены бывшие? – удивленно спросила она.
   – Так ведь еще доказать надо, что с пленками химичил Алекс, причем химичил с преступным намерением. Как доказать, что на снимках была девушка, а потом ее не стало? Мы ведь знаем об этом только со слов Гели. Но Ангелина уже ничего не может опровергнуть или подтвердить, а любые ссылки на нее рассыплются из-за утверждения десятка свидетелей о ее невменяемости. А бывшие жены… По крайней мере одна из них была алкоголичкой, склонной к суициду. Все чисто.
   – Тань, неужели ничего нельзя сделать?
   – Ну почему? – усмехнулась я. – Можно и нужно. Только я пока не знаю, как. Но обещаю, что придумаю, – утешила я подругу.

   Глава 7

   Мне все-таки не хватало сведений об Алексе, и я решила разузнать побольше о его детстве и жизни в Москве. Для начала отправилась в детский дом, который воспитал Алексея Подкидышева, адрес мне сообщила Тоня.
   Детский дом, все еще действующий, располагался на берегу Черного моря рядом с тем курортным городом, где позже Алекс познакомился с Антониной.
   «Хм, поездки на юг в связи с этим расследованием уже входят у меня в привычку, как и исследование фотоархивов», – улыбнулась я про себя, выходя из самолета в аэропорту на побережье Черного моря.
   Находилось учреждение далеко за городом, на окраине небольшого приморского поселка, и располагалось в бывшем имении какого-то дворянина. Во времена советской власти усадьба перестраивалась несколько раз. Вначале тут была коммуна, потом машинно-тракторная станция (МТС), и только затем разместился детский дом имени товарища Дзержинского, о чем напоминал заляпанный птичьим пометом бюстик революционера и борца с беспризорностью.
   Обшарпанные, давно не крашенные корпуса, детская игровая площадка, явно знавшая лучшие времена, небольшой захиревший фруктовый садик. Я прошла по огромному двору, заасфальтированному в незапамятные времена, а потому покрытому трещинами, к главному крыльцу. Не было видно ни одного ребенка. Странно, куда все подевались? Только возле самого входа я увидела крохотное существо с большими печальными глазищами и в белой, чуть великоватой панаме, из-под которой выбивались светленькие кудряшки.
   – Здравствуйте, тетя, – произнесло существо, похожее на эльфа. – Вы к кому?
   – Я? К вашему директору, – отозвалась я, разглядывая кроху. Почему-то мне страшно захотелось обнять ее и прижать к своей груди. Странно, я раньше не замечала за собой никаких проявлений материнского инстинкта. Дети существовали как бы за гранью моего сознания, как в той поговорке: «Дети – цветы жизни… Когда они цветут на чужой клумбе».
   – А, – печально произнесла девчушка, – вы к Анне Палне?
   Я кивнула.
   – Анна Пална у себя в кабинете, пойдемте, я вас провожу, – произнесла она, беря меня за руку.
   – Слушай, а где все дети? – поинтересовалась я.
   – На море, купаются, – вздохнув, отозвалась она. – А мне нельзя, у меня ангина. Обидно, правда?
   – Точно, – подтвердила я, погладив ее по худенькому загорелому плечику. Господи, что со мной творится? Еще минут пять пребывания в этом месте – и я сочту детский плач самым чудесным звуком на свете. Так, Татьяна, пока тебя не одолела тоска по пеленкам, распашонкам и естественному вскармливанию, надо бежать отсюда.
   Девчушка проводила меня до кабинета, просунула голову в дверь и доложила:
   – Анна Пална, к вам тетя пришла, красивая.
   – Спасибо, – пробормотала я и протянула девочке упаковку жвачки, которую всегда таскала в сумке. В этот момент я была готова провалиться сквозь землю, но ничего с собой поделать не могла.
   – Спасибо, – прошептала она и, зажав пластинку в кулачке, удалилась по коридору.
   Я толкнула дверь и вошла в кабинет: просторный, светлый, с огромным окном, высокими потолками и сохранившейся с давних времен лепниной.
   – Добрый день, – произнесла я, разглядывая женщину, сидевшую за столом. По виду ее никак нельзя было назвать директором, скорее – доброй нянюшкой. Пухленькая, с косой, обернутой вокруг головы, как носили актрисы в довоенных фильмах про счастливую колхозную жизнь. Яркие выразительные глаза, в уголках которых собрались крохотные лучики-морщинки, улыбчивый рот с крупными ровными белыми зубами. Ей было, наверное, лет шестьдесят.
   – Добрый, – приветливо улыбнулась директриса, – проходите, садитесь. Хотите квасу? – спросила она так, словно мы с ней знакомы много лет.
   – Квасу?
   Я только сейчас почувствовала, как пересохло у меня в горле.
   – Холодненький, он у нас свой, фирменный, – объяснила Анна Павловна, доставая из холодильника напиток.
   – С удовольствием, – отозвалась я, принимая запотевший, в дрожащих капельках стакан.
   Квас и впрямь был фирменный – на травках, густой, очень вкусный.
   – Лучше всякой пепси-колы, – произнесла Анна Павловна, дожидаясь, пока я выпью все до капельки. – Я всем детям говорю, пейте и радуйтесь, что у вас есть возможность пробовать такие вкусности. Никак не могу убедить их, что фанты и пепси всякие – сплошная химия.
   Я кивнула головой.
   – Анна Павловна, – произнесла я, – мне бы хотелось кое-что узнать об одном из ваших бывших питомцев.
   Мои слова сразу же согнали приветливую улыбку с лица директрисы.
   – Вы из милиции? Опять наши что-нибудь натворили?
   – Нет, – успокоила я ее, – я не из милиции. Но кое-какое отношение к ней имею, – объяснила я. Обманывать милую женщину у меня не хватило наглости, что было опять-таки совершенно не похоже на меня.
   – О ком вы хотите узнать? – уточнила она.
   – Алексей Подкидышев – ваш питомец?
   – Леша? – спросила она, охнув. Лицо ее побледнело, рука потянулась к коробочке с валидолом, лежащей на столе.
   – Анна Павловна, расскажите мне, пожалуйста, что он за человек, – попросила я, успокаивающее поглаживая ее по руке.
   – Тяжелый, – отозвалась она, обхватив голову руками. – Мы перекрестились, когда он от нас ушел. Всякое про него говорили, а так-то он тихий, вежливый был, всегда с книжкой, учился хорошо, но глаза такие… холодные. Я тогда еще директором не была, у нас была директриса старой закалки, с тех времен, когда детский дом еще имя Дзержинского носил. Так она его волчонком звала.
   – Волчонком? – я удивилась.
   – Ну вроде на щенка похож, а начнешь с ним играться – за руку тяпнет так, что чуть ли не до локтя откусит.
   Я поежилась. Никогда не замечала, что у Алекса такие замашки. Научился маскироваться?
   – С ним и дети предпочитали не связываться. К нам его из другого интерната перевели, у них там какой-то неприятный случай произошел, дирекция поставила вопрос ребром. Наши поначалу, как водится, хотели ему проверку устроить. Ну знаете, как у пацанов.
   Я кивнула головой.
   – Так вот он сказал, что, если его пальцем тронут, каждого по отдельности ночью подушкой придушит.
   – Ну, мало ли кто что сказать может, если бы все так делали… – возразила я.
   – Нет, он бы сделал. У нас перед самым выпуском из десятого класса несчастный случай произошел. Очень темная история. До сих пор осадок на душе остался. Алексей в девятом классе с девочкой одной дружил, она к нам из поселка приходила. В поселке только восьмилетка была, а девятый-десятый класс в нашей школе. Девочка славненькая была, Даша Сорокина. Так вот в конце десятого они поссорились, Даша с кем-то из поселка начала дружить. Алексей, конечно, переживал, но виду не подавал, экзамены на носу и прочее…
   Я с трудом подавила зевок, рассказ об отрочестве Алексея начал наводить на меня тоску. Ничего интересного в нем я для себя не находила. Я бросила осторожный взгляд на часы – разговор c директрисой длился уже почти час, а информации я получила ноль.
   – А потом, на выпускном вечере, случилось это несчастье… – слово «это» Анна Павловна произнесла слегка дрожащим голосом. – У нас традиция такая – концерт большой бывает. Мы поселковых приглашаем, потом танцы. Дискотека, как сейчас по-модному выражаются. Так вот, в самый разгар вечера Даша зачем-то поднялась на башню старого флигеля… У нас это строго-настрого запрещалось, там перекрытия крыши старые совсем, труха, пол под ногами проваливался. Но мальчишки туда курить лазили, видом любовались – оттуда очень хорошо море видно… В общем, сорвалась она с крыши и убилась насмерть.
   Анна Павловна замерла на минутку, чтобы перевести дыхание.
   – Мы кое-как аттестаты выдали, а на следующий день за нашими старшими ребятами автобус пришел. Шефы тем, кто в институт или техникум поступать собирались в городе, транспорт предоставили. Алексей тоже уехал, и больше мы его не видели. Другие выпускники приезжают, пишут, а он…
   – Ну и что? – спросила я, заинтригованная окончанием истории.
   – А вот что. Дети потом говорили, что это Алексей ей отомстил, за измену. Подпилил стропила, запиской вызвал на башенку и…
   – Так нужно было милицию вызвать, проверить все, – отозвалась я.
   – Хотели. Да только флигель старый был, деревянный, и дня через три сгорел. Лето сухое, жаркое было, ни одного дождика. Наверное, пацаны курили, от искры и вспыхнуло, как факел. А на выпускном все Алексея видели, он весь вечер с Настей Митрюхтиной танцевал – она в него влюблена была, – никуда не отходил.
   К концу рассказа Анны Павловны я уже не сомневалась, что «несчастный случай» – дело рук Алексея. Ну надо же, почти все женщины, встречавшиеся на его пути, погибали. Мне вспомнилось, что когда-то я вычитала статью, о «черной вдове», паучихе, которая после спаривания убивает своего самца. Здесь сама собой напрашивалась аналогия – «черный вдовец». Я поежилась. Кажется, Киря сказал, что я, взявшись за это дело, полезла в банку с пауками. Похоже, что так оно и есть, как бы этот самый паук не сожрал и меня.
   С такими мыслями я вернулась в поселок, где сняла комнату у милой бабульки, которая сразу, окинув цепким взглядом мою фигуру, пообещала откормить меня домашней сметанкой и деревенским молочком.
* * *
   – Вернулась, красавица? – с характерным для данной местности напевным говорком приветствовала меня бабуля-хозяйка. – А тут тебя какие-то два хлопца спрашивали, говорили, мол, родственница. Я сказала – ты в коммуну пошла. Они тебе не встренулись?
   Я удивленно покачала головой. Никаких хлопцев я не ждала, никто из моих знакомых, кроме Кирьянова и Ленки, не знает, где я, наверное, ошиблись. В поселке с десяток приезжих девушек и молодых женщин, мало ли кто кого может разыскивать.
   Я перекусила чем попотчевала меня квартирная хозяйка и отправилась на прогулку к живописным скалам.
   Я закрыла за собой калитку и пошла по узенькой тропинке между заборами. И уже почти приблизилась к скалам, когда впереди из зарослей дикого винограда вышли двое парней, направляясь мне навстречу. Оба крупные, накачанные, одетые в тренировочные брюки и черные безрукавки, похожие на атлетов-профессионалов. Я продолжала идти, и они остановились, поджидая меня. Тропинка была довольно узкой, и было видно, чтобы разминуться, кому-то из нас придется сворачивать в колючие заросли. Надеюсь, они уступят место даме? Когда я подошла к ним, парни действительно немного сдвинулись. Но так, что загородили мне проход совсем. Это что ж такое? Моя рука потянулась к сумочке, в которой лежал газовый пистолет, который я на всякий случай взяла с собой, решив, что настоящее оружие в поездке не пригодится.
   – Привет, Татьяна… – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес один из них.
   – Я бы хотела пройти дальше. Не возражаете? – проговорила я, не останавливаясь.
   – Нет, детка, придется погодить. По этим горным тропкам одной, без провожатых, гулять опасно, – сказал второй.
   Он ловко вырвал у меня из рук сумочку, вытащил удостоверение детектива и крохотный пистолетик, тихонько прищелкнул языком.
   – У тебя, конечно, есть разрешение на ношение оружия? – заметил он.
   – Ага, сейчас сбегаю в хлебный магазин, и мне его немедленно выдадут, – разозлившись, выпалила я. Что это? Обыкновенный наезд местных кавалеров на приезжую барышню, «оригинальный» способ знакомства или банальный гоп-стоп?
   – Остроумно, – заметил первый. – Мне нравятся девушки с чувством юмора. Жаль, что скоро она станет трупом. Мертвые шутить не любят, – произнес он, противно хихикнув.
   Я незаметно оглянулась назад – на тропе наверняка, судя по проторенности, обычно бывало многолюдно, но сейчас, как назло, не было видно ни души.
   – Пошли, – кивнул второй.
   Он сунул мой пистолет в карман треников, отчего на его бедре образовалась уродливая бугристость.
   – Мальчики, я никуда с вами не пойду. У меня сегодня по плану одиночная пешая прогулка, – как можно спокойнее проговорила я, лихорадочно обдумывая, с кого начать. Вырубить первого или этого, с моим пистолетом в кармане?
   – Ну, куколка, выбирай: несчастный случай в горах или на водах? – гнусно ухмыльнувшись, пробормотал один из парней, липким взглядом окидывая мою фигуру.
   – Ребята, вы ничего не перепутали? Я не директор банка и контрольным пакетом акций масс-медиа холдинга не обладаю, за меня вам никто и рублика не заплатит. Ошибочка вышла.
   – Пасть захлопни! – рявкнул тот, у которого на бицепсе виднелась наколка «ВасЯ». То ли звали его так, то ли имелось в виду некое конкретное действие.
   – Ребята, может, договоримся? Я вам больше накину, – попыталась я поторговаться. Однако мое предложение энтузиазма у противника не вызвало.
   – Нечего мудрить, спихнем ее из кабинки фуникулера. За милую душу все подтвердят, что она сама грохнулась, – несколько задумчиво произнес Вася.
   У меня все внутри похолодело – ребятки явно не шутили. Вот и прогулялась по окрестностям, идиотка! Интересно, давно меня пасут? И, главное, кто? Думаю, не ошибусь, если назову Алекса.
   Несчастный случай в горах – самый идеальный вариант. И это так на него похоже, продумать все до мелочей: замечательное место, до правоохранительных органов далеко… Единственный здесь представитель милицейского племени – престарелый дядька, каждый день начинающий с бокала вина поутру и заканчивающий его бутыльком местной чачи. Я его видела вчера, забавный старикан. Оно и понятно, все милицейские силы в городе, а поселок так себе пост: местных человек сто, ну и приезжих столько же. В поселке в основном отдыхали семейные пары да мамаши с детьми, особого хулиганства не наблюдалось. Наверняка этот закоренелый поклонник Бахуса смерть мою примет за стопроцентный несчастный случай, возиться с фактами и уликами для него – лишняя трата времени.
   – Нет, – отозвался тем временем второй качок, – тащить ее наверх до фуникулера смысла нет. Спихнем ее вон с той кручи, там тропинка узенькая и знак предупредительный стоит: «Осторожно, обвал». Давай, подтаскивай ее, а я схожу посмотрю, нет ли кого поблизости, заодно отолью, – нисколько не стесняясь меня, произнес он. Они были так уверены в своих силах, что даже не связали мне руки.
   – Вперед, – приказал мне Вася и пихнул в спину.
   Мы пошли по узкой извилистой тропе. Я ощущала себя Христом, ведомым на Голгофу. Мой провожатый, напротив, чувствовал себя превосходно. Судя по бодрому посвистыванию, он был доволен жизнью и уже предвкушал, как будет тратить бабки, полученные за мою смерть.
   Я незаметно оглянулась, пытаясь понять, как далеко отошел второй. Его уже не было видно, он скрылся за поворотом тропинки. «Пора, брат, пора», – дала я себе команду, сгруппировалась и пнула своего конвоира ногой в солнечное сплетение. Удар был резким и точным – еще бы, годы тренировок не прошли даром. Парень рухнул как подкошенный, удивленно хрюкнув и выпучив глаза. Я двинула его по шее и, наклонившись, вытащила из его кармана свой пистолет, рукояткой которого сразу же ударила парня сбоку по голове. Она у него оказалась крепкой, другого на его месте сразу бы хватил кондратий, а этот Вася все еще тянул ко мне руки, хоть и неуверенно. Тогда я добавила ему удар по затылку, так сказать, контрольный.
   За всеми этими манипуляциями я чуть не забыла о втором, который вот-вот должен был вернуться. Быстро выпрямилась и прислушалась. Вокруг было тихо, на помощь моему врагу никто не бежал. Уф, пронесло? Я осторожно выглянула из-за камня и не увидела ничего угрожающего. Так, минут через двадцать парень очнется, надо бы создать преимущество, и я решила оттащить бесчувственное тело в небольшой грот, чтобы оно не бросалось в глаза.
   Детина был достаточно тяжел, пришлось почти волочить его по земле, но я все же втащила его в пещеру, придав ему полусидячее положение у каменной стенки. Бесчувственное тело никак не реагировало на мои с ним манипуляции. Вася соскользнул, ударившись при этом головой о каменный пол пещеры. Ладно, будем надеяться, что в его голове сотрясаться нечему. Раз так, сотрясение головного мозга ему не грозит. Парень тихо застонал, но не двинулся. Я на всякий случай дернула его за плечо – никакой реакции, он все еще находился в отключке. Тогда я принялась стягивать с него штаны, майку и плавки. Ему же придется как-нибудь возвращаться, а в голом виде сделать это довольно проблематично. Поскольку мы на юге, смерть от переохлаждения ему не грозит, туристы на него не наткнутся, в пещере он надежно укрыт от любого целомудренного взгляда.
   Так, что делать дальше? Вся моя возня с Васей длилась не больше двух-трех минут. Скоро, наверное, появится его напарник, а тот поматерей будет, скорее всего, он у них за старшего. Общаться с ним мне не хочется, поэтому возвращаться той же тропинкой назад было бы большой глупостью с моей стороны. И я решила пройти к фуникулеру, чтобы избежать нежелательной встречи. До него было рукой подать, местные еще вчера показали мне укромную тропинку, срезающую путь, который займет минут пятнадцать. Оттуда, кстати, можно и в милицию позвонить, сообщить о нападении и про голого Васю рассказать. Вряд ли его приятель догадается искать напарника в пещере, вход в нее скрыт густыми зарослями.
   И я припустила вперед на всякий случай бегом. Кабинка билетера располагалась в самом начале канатной дороги. Билетером была совсем пожилая бабулька. Хм, как бы с ней от моего известия инфаркт не случился…
   – Здравствуйте, – приветливо проговорила я, – у вас тут телефон есть? Мне в город срочно позвонить нужно.
   – Ась? – переспросила билетерша, высовывая ухо из своего окошка.
   – Те-ле-фон, – для пущей слышимости произнесла я по слогам.
   – Да нет его тута. Зачем нам телефон? Нам звонить некуда, – охотно проговорила она.
   – А если какая-нибудь поломка случится на дороге? – спросила я, бросая взгляды на тропу, по которой только что пришла.
   – Так у нас своя связь есть… – Бабулька ткнула пальцем в черный аппарат с диском и ручкой. Я такой в кино видела – про первые подводные лодки, где отсек капитана c помощью подобного агрегата связывался с машинным отделением.
   – А где-нибудь вообще поблизости есть телефон? – уточнила я.
   – Есть – в ресторане, на самой скале. Там и ресторан, и служба спасения, и все-все.
   Ясно, значит, мне надо наверх, к птицам поближе.
   – Билетик брать будете? – спросила бабуля.
   Я кивнула и отдала деньги. На площадке, где останавливались вагончики, было малолюдно. Я отдала билет контролеру и вошла в кабинку. Желающих прокатиться больше не было, хотя к автостоянке на моих глазах подъехали несколько машин. Кабинка вмещает, наверное, человек десять, и контролер явно хотел подождать немного, чтобы набралось хотя бы двое или трое пассажиров. Следующая кабинка, судя по старому пожелтевшему расписанию, висевшему на столбе рядом, должна была подойти минут через пять. Но у меня этих минут не было. «Поехали», – процедила я сквозь зубы так, что контролер вздрогнул и быстренько захлопнул дверцу, отправив меня наверх в одиночестве.
   В другое время и при других обстоятельствах я бы принялась с интересом рассматривать окрестности, но только не сейчас. Мне казалось, что кабинка еле тащится. Скрип этой чудо-техники ужасно раздражал меня, вагончик болтался из стороны в сторону, и у меня, кажется, начиналась морская болезнь – в желудке стало муторно.
   Наконец мы дотащились до верхней платформы, двери скрипнули и распахнулись, выпуская меня наружу. Я пошла по тропинке, ведущей к ресторану, где наверняка более оживленно, чем здесь. Мне оставалось пройти не так уж и много, когда на повороте впереди показался какой-то мужик. Лица его видно не было, но очертания фигуры показались мне знакомыми. Нет, только не это! Передо мной стоял приятель Васи. И он вовсе не выглядел как человек, который стоит тут, чтобы сказать мне «добрый день». Как ему удалось оказаться тут раньше меня? Ничего не понимаю, не взлетел же он сюда на крыльях?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация