А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #



Блейлок, Джеймс. Война миров

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:Из окна спальни второго этажа в Беркли на холмах Эд следил за странными огнями, мерцавшими сквозь верхушки деревьев примерно в миле от дома, двухэтажного снимаемого коттеджа, примыкающего к лесной зоне возле Тилден-Парка. Октябрьская ночь была не по сезону теплой, окно открыто настежь, улавливая ночной бриз, насквозь проницающий жалюзи и ворошивший Эду волосы. Его разбудили не огни, хотя они отбрасывали на стену возле окна жутковатое, шевелящееся зарево; он поднялся бы в любом случае, встревоженный странными ночными звуками, ибо не мог заснуть из-за мыслей, крутившихся в голове. Этим вечером они допоздна спорили с Лайзой и спор остался не разрешенным. Где-то около четырех утра все мелкие шумы словно сговорились разбудить его: медленная капель из подтекающего крана в ванной; ворочающаяся в постели Лайза; утреннее щебетание попугайчиков Лайзы в клетке на первом этаже. А потом он услышал низкое, неопределенное гудение, словно пчелы возились в гигантском улье. Он поднялся и сошел вниз, прежде чем заняться поисками источника шума, набросил накидку на клетку с попугайчиками, потом вышел на переднюю веранду, где было тихо, звук, очевидно, блокировался домом. Поднявшись наверх, он проснулся окончательно и только тогда наконец-то обратил внимание на странно шевелящиеся огни, светящие в окно. Он глазами обыскал тени обширной эвкалиптовой рощи там, где выше она сливалась с чащей соснового леса; в основном там росли сосны-пиньон, всего-навсего пару сотен густо заросших квадратных миль, прорезанных тропинками и расчищенными пятнами, где росли трава и полевые цветы. Осеннее небо было ясным, без облаков и тумана. Не видно никаких следов дома, просто тысячи звезд и луна, льющая свой холодный свет - ни пожара, ни другой земной трагедии ответственной за это представление света и звука, от которого ему делалось все более не по себе. Он смотрел, как огни играли на склоне холма, время от времени стреляя в воздух, словно маяки, в основном белым светом, но с красными вспышками, явно встающие кругом, как будто отмечая периметр, или посадочную площадку, или большой сферический корабль. Они с Лайзой сняли этот дом на вершине мира частью из-за его близости матери-природе, которую в действительности Лайза ценила больше него.

Блейлок, Джеймс. Эльфийский корабль

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:Гилрой Бэстейбл и воздушный корабль Лето незаметно перешло в осень, и, как это обычно случается, с приходом октября пошли сильные дожди. Но дождь - это не так уж плохо, до тех пор, правда, пока вы не попали под него. Белые клочковатые облака, точно гуси, уплыли на юг еще несколько недель назад, и сейчас их место в голубом небе заняли серые клубящиеся массы. По долине разнесся сильный грохот, нечто среднее между ревом великана и треском, какой бывает всегда, когда кусок скалы обрушивается в ущелье. С того места, где находился городок, могло показаться, что там, где река Ориэль впадает в море, зеленые горные склоны сливаются в нечто туманное; но это обманчивое впечатление создавалось только из-за дальности расстояния. Разлившаяся река, такая же широкая и бурная, каким в это время казалось само небо, испокон веков стекала с гор; но, находясь в городке Твомбли, вы не могли видеть, что за горами открывалась зеленая Долина, покрытая холмами, которые убегали к самому морю. Листья медленно кружились в потоках прохладного бриза, а некоторые из тех, что оставались на деревьях, были еще зелеными. Большинство же было окрашено в коричневые, красноватые или золотистые тона, и, упав на землю, они скапливались внизу, а потом, мокрые от дождя, начинали источать ароматы, немного затхлые и наводящие тоску, но все равно удивительно приятные. Огромные серые тучи в небе и зловещий гром обычно означали, что скоро начнется дождь. Усевшись в старое плетеное кресло, изрядно потрепанное временем и едва ли не рассыпавшееся на части, Джонатан Бинг думал о том, что же принесет с собой эта новая осень. Он вдыхал затхлые запахи, исходившие от леса, который был слева от него и так близко, что до него можно было легко докинуть камень, и наблюдал за тем, как три одинокие лодки, плывшие по темноводной реке за городком, торопились к берегу, где можно было причалить и укрыться от дождя. Первые капли тяжело упали на землю, как бы предупреждая, что дождь будет сильным; и тут же по навесу крыши над головой Джонатана весело забарабанил настоящий ливень. Одобрительно кивая, Джонатан похлопал своего пса по спине, а затем сделал добрый глоток горячего пунша, который приготовил как раз на такой случай. Он видел, что там, на реке, в своих лодках сидят люди, без сомнения промокшие с ног до головы, и это значительно обостряло его ощущения - пунш казался еще более горячим и вкусным, а шерстяной свитер более мягким и уютным, чем был на самом деле.

Блейлок, Джеймс. Исчезающий гном

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:\"Волшебный мир, представленный самым что ни на есть волшебным образом... очутившись там, вы ни за что не захотите его покинуть - тем более забыть\", - маг и кудесник Филип Дик не скупился на похвалы своему юному другу и протеже Джеймсу Блэйлоку. Впервые на русском - второй роман фэнтези-трилогии, в которой действуют и гномы, и эльфы, но трилогии, настолько непохожей на \"Властелина Колец\", насколько это возможно; трилогии, населенной чудаками и эксцентриками, словно бы сошедшими со страниц Диккенса или Стивенсона. Обнаружив, что праздная жизнь ему наскучила, мастер-сыровар Джонатан Бинг отправляется на поиски новых приключений. Найденная в пустом замке злого гнома Шелзнака карта с указанием места, где спрятаны сокровища, приводит наших героев в волшебную страну Бэламнию, где выясняется, что Шелзнак еще отнюдь не сказал свое последнее слово... Посвящается Вики и Джони, без чьих мудрых советов и замечательного примера я не смог бы создать эту книгу - Какое же заключение выводишь ты, капрал Трим, из всех этих посылок? - вскричал отец. - Отсюда я, с позволения вашей милости, заключаю, - отвечал Трим, - что первичная влага есть не что иное, как сточная вода, а первичная теплота для человека со средствами - жженка; для рядового же первичная влага и первичная теплота всего только, с позволения вашей милости, сточная вода да чарка можжевеловки. Ежели ее дают нам вдоволь и не отказывают в табачке, для поднятия духа и подавления хандры, - тогда мы не знаем, что такое страх смерти. Лоренс Стерн. Тристрам Шенди (Пер. А. Франковского)

Блейлок, Джеймс. Каменный великан

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:В ТАВЕРНЕ СТОУВЕРА Туманы на реке Ориэль были самым обычным делом. Когда наступал октябрь и ночи становились прохладными и сырыми, туман поднимался над рекой, наползал на берег, медленно плыл вдоль границы луга, мимо Вдовьей мельницы, обволакивал редкие дома на окраине городка и стлался над главной улицей. Ратуша, рыночная площадь, таверна Стоувера исчезали за серой пеленой, и ночные звуки - шаги запоздалого прохожего, уханье совы, тихий скрип ветвей на легком ветру - казались неестественно громкими и зловещими. Все мало-мальски здравомыслящие люди к этому часу уже укладывались спать - в комнатах с закрытыми окнами и плотно задернутыми шторами, где в каминах, весело помигивая, дотлевали последние красные угольки. В речном тумане чудилось нечто жуткое и странное, словно он был порождением колдовских чар, а не природным явлением. О вещах такого рода ужасно приятно читать в книгах, особенно если у вас под рукой есть кружка имбирного пива или бокал хорошего портвейна и если огонь в камине еще не потух, а часы тихо и мирно тикают на каминной полке, напоминая вам, что пора отправляться на боковую. Но почти никто в Твомбли ни за какие коврижки не согласился бы выйти из дома в туман, - по крайней мере, после наступления темноты. Не то чтобы на улице вас подстерегали страхи страшные; как раз бояться там, в общем-то, нечего. Разве только выступят порой из тумана неясные очертания сгорбленного дерева, простершего над дорогой кривую ветку, которое словно поджидает именно вас, чтобы схватить и сорвать с вашей головы шляпу. Разве только прошелестят мимо в сыром ночном воздухе осенние листья, подобные бумажным корабликам, на которых путешествуют (если верить старинным легендам) бородатые человечки-невелички с огромными круглыми глазами и в шляпах. Разве только встретится вдруг случайный прохожий, без всякой причины болтающийся по улицам в поздний час; он появится впереди на дороге, словно призрак, и по мере приближения его силуэт будет становиться все отчетливее, но лицо останется неразличимым за туманной пеленой. И вы, прислушиваясь к гулким шагам, постепенно замирающим в темноте и пронизанном лунным сиянием тумане, зададитесь вопросом, а есть ли у него вообще лицо? Нет, лучше уж сидеть дома да читать при свете лампы, благодушно попыхивая трубкой. Восходящее солнце рассеет туман, и к полудню от него не останется ничего, кроме росы на луговой траве и мертвых листьях, устилающих землю. В отдалении, низко над горами, повиснет гряда бледных облаков, словно стерегущих ваш покой. Все колдовские чары бесследно развеются, и вместо таинственных ночных звуков вы явственно услышите глухие удары мотыги, при помощи которой ваш сосед в клетчатой рубашке с засученными рукавами выпалывает сорняки на грядках репы и фасоли. Амос Бинг, направляясь в город, прогрохочет мимо в своей нагруженной головами сыра телеге и придержит лошадь у перекрестка, чтобы не сбить молодого Бизла, везущего на своем велосипеде полную картонку бакалейных продуктов к дому вдовы на холме. Словом, Твомбли, как и все благопристойные городки, жил дневной жизнью. А по ночам он спал. Все это раздражало Теофила Эскаргота. Он предпочитал бодрствовать ночной порой, таинственной и чудесной, когда нельзя угадать, что или кто скрывается в ближайших зарослях или в густой тени неподалеку. У человека, спящего днем, остается мало времени на работу. Эскаргот находил удовольствие в этой мысли. И такому человеку не приходится вести пустые скучные разговоры о погоде, урожае редиса или плачевном состоянии дороги между Твомбли и Монмотом. Поэтому, в отличие от своих собратьев, он любил гулять по ночам и спать днем - каковое обстоятельство глубоко возмущало его жену.

Бакланов, Григорий Яковлевич. Кумир

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:Интересный разговор произошел однажды между Солженицыным и Варламом Шаламовым. Они познакомились в редакции журнала \"Новый мир\", где была напечатана повесть \"Один день Ивана Денисовича\", имя Солженицына гремело, слава его была еще не всемирной, но уже всесоюзной, да и высшей властью он в ту пору был пригрет, выдвинут на Ленинскую премию, от которой, ненавидя Ленина, отказаться не стремился. И вот ему-то Шаламов отдал свои рассказы для передачи Твардовскому. В сущности повторил то, что до него сделал сам Солженицын. Ведь в \"Новый мир\" повесть \"Один день Ивана Денисовича\" не Солженицын принес, ему помогли. Был разработан план: по договоренности с Копелевым, с которым он вместе сидел в шарашке, повесть отнесла жена Копелева Раиса Орлова и доверительно передала своей близкой знакомой Асе Берзер. Анна Соломоновна Берзер не занимала большого положения в редакции, но Твардовский доверял ей. И вот, минуя отдел прозы, минуя Дементьева, первого заместителя главного редактора, который наверняка стал бы на пути рукописи (он еще будет отговаривать Твардовского печатать ее), Ася Берзер, прочтя, отдала повесть из рук в руки Твардовскому. Таким образом достигались две цели сразу: рукопись без задержки попадала к тому, кто решал, а на случай, если бы вдруг дозналось КГБ, Солженицыну оставляли возможность отпереться: ничего, мол, я в редакцию не относил, ничего не видел, не слышал, ничего не знаю. Лагерный опыт: в повести \"Один день Ивана Денисовича\" рассказано, как зэки воруют на стройке рулон толя, чтобы заслонить от ветра проем окна: хватится охрана, мы ничего не знаем, так было. Вот и Шаламов, обратился к недавнему сидельцу, к собрату: дело - то общее рассказать миру о сталинских лагерях. Он только не догадывался в простоте душевной, что Солженицыну совершенно не требовалось, чтобы в сильном прожекторном свете славы, уже направленном на него и только на него, появился еще чей-то силуэт, пусть не рядом, пусть в отсвете, сбоку где - то, но - мученик, отсидевший 19 лет в самых страшных лагерях и в ссылке, да еще талантливо об этом написавший.

Андерсон, Кевин Дж.. Академия Теней

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:1 Джесин покрепче ухватил лазерный меч, чувствуя в ладонях его успокаивающую тяжесть. В голове, покрытой непослушными каштановыми кудрями, что-то пульсировало и билось, когда он почувствовал приближение противника. Ближе, ближе... Он медленно набрал в легкие воздуха и потянулся дрожащим пальцем к кнопке на рукоятке меча. Рукоять с шипением ожила, превращаясь в светящийся меч. Смертоносный клинок пульсировал и вибрировал в его руках словно живое существо. Со смешанным чувством страха и возбуждения Джесин сжался, готовясь к атаке. Его темно-карие глаза закрылись на мгновение, помогая ему увидеть противника. Без предупреждения он услышал нисходившее на него гудящее лезвие. Джесин развернулся, принимая вражеский меч на свой клинок. Ярко-алый луч меча противника переливался энергией, заслоняя ему обзор, пока оба лезвия боролись за победу. Джесин знал, что противник намного превосходит его по росту и силе, что ему потребуется все его умение и сообразительность, чтобы выйти из этого поединка живым. Руки заныли от напряжения, пытаясь выдержать удар, и он, воспользовавшись преимуществом своего маленького роста, поднырнул под руку противника и ускользнул за пределы его досягаемости. Нападавший двинулся к нему, но Джесин вовсе не собирался подпускать его так близко. Рубиновый клинок ринулся в его сторону, но он был готов к этому. Он парировал удар и отвел свой клинок в сторону, уклоняясь от очередного удара. Атака. Контратака. Удар. Блок. Лазерные мечи искрили, с шипением сталкиваясь и снова расходясь в разные стороны. Несмотря на то, что в комнате было прохладно и сыро, по лицу Джесина струйками стекал пот, попадая в глаза, практически ослепляя его. Он вовремя заметил летящий ему на голову ярко-красный луч и пригнулся, чтобы избежать удара. На его губах заиграла кривая усмешка, и он внезапно понял, что ему это нравится. Вокруг него градом сыпались осколки каменных стен, отколотые алым клинком врага, когда он цеплял потолок над головой. Улыбка Джесина увяла, когда он, отступив, почувствовал, что уперся лопатками в холодную каменную стену. Он отразил еще один удар, отпрыгнул в сторону и уперся в другую стену. Его загнали в угол. Сердце сжала ледяная рука страха. Джесин упал на колено, выбрасывая вверх руку с зажатым в ней мечом, чтобы парировать следующий удар. В комнате что-то громыхнуло, словно удар грома...

Алексин, Анатолий Георгиевич. Здоровые и больные

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:*** Главный врач не ждал этой смерти: даже мысленно, даже в горячке конфликта не хочу искажать истину и прибегать к наговору. Он не думал, что Тимоша умрет. Но использовать его гибель как оружие уничтожения... нет, не массового (зачем искажать истину!), а конкретного, целенаправленного, он решился. Что может быть глобальней такого аргумента в борьбе? Особенно против хирурга... То есть против меня. Перед операцией Тимошу положили в отдельную палату для тяжелобольных, в которой у нас, как правило, лежали легкобольные. Палата подчинялась непосредственно Семену Павловичу. Вообще все \"особое\" и \"специальное\" совершалось в больнице только с разрешения главврача. Во время его отпусков и по воскресеньям никто не мог считаться достойным чрезвычайного медицинского внимания и привилегированных условий. Привилегиями распоряжался Семен Павлович. Он возвел эту деятельность в ранг науки и занимался ею самозабвенно. Именовал он себя организатором больничного дела. В первый день, вечером, Тимоша вошел ко мне в кабинет и, попросив разрешения, присел на стул. Потом я заметил, что разговаривать он всегда любил сидя: ему неловко было смотреть на людей сверху вниз, поскольку он был двухметрового роста. Он старался скрасить эту свою огромность приглушенным голосом, извиняющейся улыбкой: великаны и силачи должны быть застенчивыми.

Алексин, Анатолий Георгиевич. Дым без огня

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:- - Дыма без огня не бывает. Поверь, милая! - - Не верю... Бывает! - - Любопытно... Ты что, его видела? - - Сейчас вижу. Такой едкий, разъедающий душу... дым. А где огонь? Его нет! - - Заблуждаешься, милая! - - Называйте меня на \"вы\". Я уже совершеннолетняя. - - Простите, пожалуйста. Но вы в таком случае сверхмолодо выглядите. - - Это вы молодо выглядите. А я действительно молода! Катя на миг затихла. Но не потому, что испугалась собственной смелости. Это было затишье перед решительным и, быть может, самым отчаянным поступком в ее жизни. Она встрепенулась, как бы очнувшись, готовая проявить отвагу. Но перед броском на амбразуру оглянулась назад. 1 В шахматы Александр Степанович проигрывать не любил. Он страдал не таясь, в открытую: предвидя крах, хрипло вздыхал и беспощадно тормошил свою львиную, но вовремя не сообразившую голову. Вася же, наоборот, проигрывая, испытывал облегчение. - - Моя рать уничтожена, -- сообщал он с таким удовлетворением, как если бы играл в поддавки. И выигрывали они тоже по-разному - - Ну что, безоговорочная капитуляция? Таким, брат, макаром! -- провозглашал Александр Степанович. И победно лохматил свои седые, непроходимые джунгли. А Вася, выигрывая, заливался цветом клюквенного морса не очень густой концентрации или арбуза, который еще недозрел: - - Случайность победой назвать нельзя. - - Допускаю, что это не твой выигрыш, но, безусловно, мой проигрыш, -- с преувеличенной беспощадностью к самому себе констатировал Александр Степанович. -- Надо называть вещи своими именами. Он не любил, когда своими именами называли лишь приятные ситуации и явления.

Алексин, Анатолий Георгиевич. Чехарда

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:- - Я хочу, чтобы ты не повторял в жизни моих ошибок! -- часто говорит мама. Но чтобы не повторять ее ошибок, я должен знать, в чем именно они заключаются. И мама мне регулярно об этом рассказывает. Об одной маминой ошибке мне известно особенно хорошо. Я знаю, что мама \"погибла для большого искусства\". Зато в \"малом искусстве\" она проявила себя замечательно! \"Малым искусством\" я называю самодеятельность. Папа спорит со мной. - - Нет больших ролей и нет маленьких! Так утверждал Станиславский. И ты не можешь к нему не прислушиваться, -- сказал как-то папа. -- В Москве рядом с Большим театром находится Малый. Но он так называется вовсе не потому, что хуже Большого. - - Но ведь мама сама говорит, что погибла для большого искусства, -- возразил я. - - Она имеет право так говорить, а ты нет. Искусство -- это искусство. И талант -- это талант! Папа считает, что почти все люди на свете талантливы. В той или иной степени... Все, кроме него. Но особенно талантлива мама! С годами я понял, что в \"малом искусстве\" можно проявить себя гораздо полнее и ярче, чем в большом. Ну, например, профессиональные драматические артисты -- это артисты, и все. Мама же успела проявить себя и в драматическом кружке, и в хоровом, и даже в литературном. Иногда, после самодеятельного концерта, мама спрашивает отца, что ему больше всего понравилось. Он пытается спеть, но из этого ничего не выходит, потому что у папы нет слуха. Все песни он исполняет на один и тот же мотив. У нас дома никогда и ничего не запирают на ключ. Ничего, кроме ящика, в котором папа хранит альбомы. \"Мама в ролях\" -- написано на одной обложке. \"Мама поет\" -- написано на другой. \"Мама -- в поэзии\" -- написано на третьей. Мы довольно часто переезжаем из города в город. Потому что папа -- строитель, он \"наращивает мощности\" разных заводов. Мы приезжаем, наращиваем и едем дальше... Но прежде чем перебраться на новое место, папа обязательно узнает, есть ли там клуб или Дом культуры. Когда выясняется, что есть, он говорит: - - Можем ехать!... Переезжать с места на место -- нелегкое дело. Но мама делает вид, что это очень приятно. - - Видишь, там есть хоровой коллектив, -- сказала она однажды папе. -- А я так давно не пою! - - Кто виноват, что я умею делать только то, что я делаю? -- извинился отец. - - Путешествовать гораздо лучше, чем сидеть на одном месте! -- сказала мама. -- Об этом пишут в стихах и поют в песнях. И хоть папа прекрасно знал, что мама успокаивает его, он поверил стихам и песням. Вот уже около трех с половиной лет мы живем в большом городе, где папа наращивает мощности металлургического завода. Прежде чем переехать, он, как всегда, навел справки насчет Дома культуры. Выяснил, что при нем активно работают все кружки, какие только существуют на свете. И что \"детская работа\" там тоже прекрасно налажена. - - Я не хочу, чтобы ты повторил мою ошибку и приобщился к миру прекрасного слишком поздно, -- сказала мне мама. -- Пора!... Что ты предпочитаешь: пение или танцы? Я выбрал пение.

Богомолов, Владимир Осипович. Я не уберу из книги ни единого слова

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:Запоздалое прощание с писателем Владимиром Богомоловым, автором романа \"В августе сорок четвертого...\" 30 декабря минувшего года скончался писатель Владимир Богомолов. Человек, проживший жизнь отдельно от своей славы. Загадочная личность, до конца не разгаданная. 3 января похоронили на Ваганьковском... \"Вы не могли бы сделать дарственную надпись Юрию Владимировичу Андропову?\" Тайны разведки вошли в основу его произведений от первой повести \"Иван\" (по ней Андрей Тарковский снял свой знаменитый фильм \"Иваново детство\") до романа \"В августе сорок четвертого...\". Рукопись романа \"В августе сорок четвертого...\" затребовал КГБ СССР. Генерал КГБ приглашал писателя на Лубянку. Богомолов звонил снизу. Генерал: \"Поднимайтесь ко мне\". - \"Я никуда подниматься не буду. Если я вам нужен - спускайтесь\". Генерал, наслышанный о странностях писателя, покорно спускался. Разговор происходил то в общественной приемной, то в освобожденном кабинете. \"Штабное совещание в сарае - убрать\". - \"Почему?\" - \"Вы разглашаете секретные сведения\". - \"Покажите мне документ, пункт, параграф, на основе которого...\" - \"Не могу. Этот документ тоже секретный\". И, сменив генеральский тон: \"Владимир Осипович, дорогой. Речь-то всего о трех страницах\". - Я не уберу из книги ни единого слова! - Богомолов вставал, разворачивался, уходил. Его вызывали снова и снова. Уже с угрозой. - Вы хоть представляете, с кем имеете дело?! Точно так же терзали его в Министерстве обороны. Вставал, разворачивался, уходил. Генералу КГБ, кстати, роман очень понравился. Рукопись он... украл. Отвез ее к себе на дачу и там запер в сейфе. Так хранят драгоценную вещь в единственном экземпляре. Богомолов был в ярости. - Я на вашего генерала подам в суд! - кричал по телефону. Рукопись вернули. Тут-то и увидел писатель все замечательные рекомендации КГБ. В романе задыхающийся от астмы генерал не может сесть: нет стула. Цензор КГБ в ярости: \"Для советского генерала нет стула? Поставить!\" В другом месте романа солдаты рассуждают о неприступности и привередливости польских дам, вспоминают своих: то ли дело наша Дунька, сто грамм налил - и готова. Генерал на полях грозно отметил: \"Кто дал право автору так отзываться о нашей советской Дуньке?!\" Рукопись была испещрена распоряжениями. Поработал далеко не один генерал: на полях - с десяток разных почерков. \"Новый мир\" взялся опубликовать роман. Журнал сумел отбить очень многие замечания цензуры. Но не все. Богомолов попросил рукопись вернуть. Главный редактор журнала \"Юность\" Борис Полевой был вхож в коридоры власти. Он сумел отстоять и Дуньку, и все прочее. За единственным исключением: совещание в сарае. Будучи уверен, что из-за трех страничек проблем с Богомоловым не будет, роман стали набирать в типографии. Писателю перевели гонорар - деньги очень большие. Богомолов отправил гонорар обратно. По почте. Пока деньги шли туда-сюда, роман продолжали набирать. \"Но ведь всего три странички!\" - умолял Полевой. \"Не уступлю ни слова\". Прошло девять месяцев. Роман в конце концов издали. Богомолов не уступил ни запятой. Я говорил ему: \"Напишите роман о романе - девять месяцев одного года\". Успех был невероятный. Дальнейшие события передаю так, как описывал мне их сам Богомолов. К нему домой явился порученец председателя КГБ Андропова.

Болдри, Черит. Наездница грифона

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:Джаннис скажет: Это война, а не пикник. Что ж, ладно. Записи капитана крыла Хелейи, второй эскадрон наездников грифонов Робардики, на десятом году правления короля Роена, и четвертом году войны против Юга. Это достаточно формально для вас, капитан эскадрона Джаннис? Когда я пришла в себя, то лежала в палатке, надо мной хлопотали полевой хирург и санитар, пререкаясь на мягком акценте Юга. Чертова Ракхилла спикировала не на ту сторону фронта. Черт бы ее побрал, за то, что она умерла. Хирург не знал, что со мной делать, ибо на Юге женщины не ходят на войну. Он развесил вокруг меня холщовый экран, чтобы защитить мое целомудрие от глаз своих солдат -- или, насколько я понимаю, защитить их целомудрие от меня. Я сказала, что извиняюсь за то, что вношу дезорганизацию в его аккуратный, упорядоченный полевой госпиталь, и он так посмотрел на меня, словно я его ужаснула. Забрали все мои кожаные доспехи для езды, а когда я смогла садиться, мне принесли платье. Одной рукой его тяжело затягивать. Я попросила у хирурга рубашку и брюки, но бедняга только малиново покраснел. На следующий день меня посадили в телегу и вывезли из лагеря с эскортом. Никто не сказал, куда меня везут. Телега следовала по дороге, что вьется в горы, трясясь так, что моя рука заболела, как три ада разом. Когда дневной свое померк, мы приехали в эту цитадель, гнездящуюся на краю пропасти. Когда повозка остановилась во дворе, эскорт встал вокруг меня и повел через двери в башню, всю в решетках из железа, вверх по спиральной лестнице в маленькую, пустую прихожую. Комната за нею была гораздо больше, с деревянными панелями и огнем, тлеющим в камине. Нечесаный парень с копной черных волос совал в него поленья из корзины. Там была кровать, стол и стул, все очень простые. \"Это крепость\", раздался голос позади меня. \"У нас нет подходящего места для леди.\" Я повернулась. Мой эскорт удалялся, хотя я еще слышала стук их каблуков в прихожей. В дверях стоял человек, которого я раньше не видела. Он был низкорослым - не таким высоким, как я - с вьющимися золотистыми волосами и руками в перстнях, как у придворного. Он был в халате из синего вельвета, с мехом на запястьях и на вороте. Даже в моем взятом взаймы платье я могла бы ему сказать, кто из нас в этой крепости кажется больше находящимся дома. \"Я Аумерил, ваш лорд-смотритель\", сказал он с холодным достоинством. \"Вы, леди, являетесь заключенной. Если вы будете сотрудничать, с вами станут обращаться хорошо, но боюсь, у нас здесь нет женщин, чтобы прислуживать вам.\" \"Я не леди.\" Я хотела быть приятной, по крайней мере до тех пор, пока он не даст мне причину быть иной. \"Я солдат, не более. Я привыкла находиться в компании людей чести.\" Реакция Аумерила ошеломила меня. Волна крови хлынула ему в лицо и ушла прочь, оставив его белым. Его руки затряслись. Он ничего не сказал, но повернулся и хлопнул дверью. \"Что это с ним?\", спросила я саму себя, но мальчишка с поленьями, загоготав, повернулся от огня. \"Он трус\", сказал парень. \"Он сбежал с поля боя. Мы все здесь знаем. Он подумал, вы тоже знаете.\" \"Ты меня удивил\", сказала я. Это была правда; я удивилась, что Аумерил вообще был близко к полю боя. Я говорила холодным голосом, ибо не имею привычки сплетничать, однако слуги всегда это делают, поощряешь их или нет. Парень наклонился ближе ко мне; у него был вялый рот и мучнистое, прыщавое лицо. \"Вы просите у меня, что вам нужно\", сказал он. \"Я хорошо позабочусь о вас, леди\" Думал ли он при этом, что я стану ему платить, не знаю. Я не такая дура, чтобы думать, что он говорил от чистого седца. Я ответила резко: \"Займись делом.\" Его ухмылка пропала. Он сгорбил плечи, словно я его ударила, и со своим нечистым дыханием потащился куда-то в другое место. Когда он, шаркая, удалился, я исследовала свою тюрьму. Постель была жесткой, но хорошо снабжена одеялами и меховым покрывалом. Пол был из голых каменных плит. На столе глиняный кувшин с водой, кружка и глиняная лампа. Еще одна дверь вела в уборную, а вторая на балкон, но он был заперт. Я прижала глаз к зарешеченному отверстию, но увидела только облака, испещряющие небо. Я почти вообразила, как лечу в воздухе верхом на Ракхилле... но, нет. В той стороне находится безумие.

Борхес, Хорхе Луис. Из книги \'Создатель\'

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:Гул площади остается позади, я вхожу в библиотеку. Кожей чувствую тяжесть книг, безмятежный мир порядка, высушенное, чудом сохраненное время. Слева и справа, в магическом круге снов наяву, на секунду обрисовываются лица читателей под кропотливыми лампами, как сказал бы латинизирующий Мильтон. Вспоминаю, что уже вспоминал здесь однажды эту фигуру, а кроме того -- другое, ловящее их абрис, выражение из \"Календаря\", \"верблюд безводный\", и, наконец, гекзаметр \"Энеиды\", взнуздавший и подчинивший себе тот же троп: Ibant obscuri sola sub nocte per umbram (**) Размышления обрываются у дверей его кабинета. Вхожу, мы обмениваемся условными теплыми фразами, и вот я дарю ему эту книгу. Насколько знаю, он следил за мной не без приязни и порадовался бы, зайди я порадовать его чем-то сделанным. Этого не случилось, но сейчас он перелистывает томик и одобрительно пробует на слух ту или иную строку, то ли узнав в ней собственный голос, то ли различив за ущербным исполнением здравую мысль. Тут мой сон исчезает, как вода в воде. За стенами -- улица Мехико, а не прежняя Родригес Пенья, и Лугонес давным-давно, еще в начале тридцать восьмого, покончил счеты с жизнью. Все это выдумали моя самонадеянность и тоска. Верно (думаю я), но завтра наступит мой черед, наши времена сольются, даты затеряются среди символов, и потому я не слишком грешу против истины, представляя, будто преподнес ему эту книгу, а он ее принял. Буэнос-Айрес, 9 августа 1960 г. ** Шли незримо они одинокою ночью сквозь тени ( лат . ).

Борхес, Хорхе Луис. Сад расходящихся тропок

Дата добавление: 2008-07-08

Краткое содержание:Виктории Окампо На двадцать второй странице \"Истории мировой войны\" Лиддел Гарта сообщается, что предполагавшееся на участке Сер-Монтобан 24 июля 1916 года наступление тринадцати британских дивизий (при поддержке тысячи четырехсот орудий) пришлось отложить до утра двадцать девятого. По мнению капитана Лиддел Гарта, эта сама по себе незначительная отсрочка была вызвана сильными дождями. Нижеследующее заявление, продиктованное, прочитанное и подписанное доктором Ю Цуном, бывшим преподавателем английского языка в Hoch Schule* города Циндао, проливает на случившееся неожиданный свет. В начале текста недостает двух страниц. \"...я повесил трубку. И тут же узнал голос, ответивший мне по-немецки. Это был голос капитана Ричарда Мэддена. Мэдден -- на квартире у Виктора Рунеберга! Значит, конец всем нашим трудам, а вместе с ними -- но это казалось или должно было казаться мне второстепенным -- и нам самим. Значит, Рунеберг арестован или убит**. Солнце не зайдет, как та же участь постигнет и меня. Мэдден не знает снисхождения. А точнее вынужден не знать. Ирландец на службе у англичан, человек, которого обвиняли в недостатке рвения, а то и в измене, -- мог ли он упустить такой случай и не возблагодарить судьбу за эту сверхъестественную милость: раскрытие, поимку, даже, вероятно, ликвидацию двух агентов Германской империи? Я поднялся к себе зачем-то запер дверь на ключ и вытянулся на узкой железной койке. За окном были всегдашние крыши и тусклое солнце шести часов вечера. Казалось невероятным, что этот ничем не примечательный и ничего не предвещавший день станет днем моей неотвратимой смерти. Я, оставшийся без отца, я, игравший ребенком в симметричном хайфынском садике, вот сейчас умру. Но тут я подумал, что ведь и все на свете к чему-то приводит сейчас, именно сейчас. Века проходят за веками, но лишь в настоящем что-то действительно совершается: столько людей в воздухе, на суше и на море, но единственное, что происходит на самом деле, -- это происходящее со мной. Жуткое воспоминание о лошадином лице Мэддена развеяло мои умствования. С чувством ненависти и страха (что мне стоит признаться теперь в своем страхе: теперь, когда я перехитрил Ричарда Мэддена и жду, чтобы меня скорей повесили) я подумал: а ведь этот грубый и, должно быть, упивающийся счастьем солдафон и не подозревает, что я знаю Тайну -- точное название места в долине Анкра, где расположен новый парк британской артиллерии. По серому небу черкнула птица и представилась мне самолетом, роем самолетов над Францией, громящих своими бомбами артиллерийский парк. О, если бы раньше, чем рот мне разнесет пулей, я смог выкрикнуть это известие так, чтобы его расслышали в Германии... Мой человеческий голос был слишком слаб. Как сделать, чтобы он дошел до слуха шефа? До слуха этого слабогрудого, ненавистного человечка, который только и знает обо мне и Рунеберге, что мы в Стаффордшире, и понапрасну ждет от нас известий в своем унылом берлинском кабинете, день за днем изучая газеты... \"Бежать\", -- подумал я вслух.


Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация