А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Анатолий Константинов.
Оранжевый шар

Мерно вздыхая, море неторопливо накатывало зеленые волны на узкую каменистую полоску суши у подножия скал. Камни раскалились и жгли ступни. Волны, то и дело заливающие камни и разбивающиеся о них, прохлады не приносили: они сами были нагреты до температуры кипятка. Морской воздух прокалился до невозможности, обжигал легкие. К тому же воздуха почему-то было мало, и временами перед глазами начинали плыть красные круги.
А место было знакомым: Маккиш запомнил его с позапрошлого года. Чуть впереди должен лежать треугольный плоский камень, на камне есть неглубокая выемка, в которой, после того, как схлынет волна, всегда остается вода. А еще дальше, шагах в пятидесяти вдоль берега, скалы должны расступиться, образовав маленькую расщелину с плоским песчаным дном. Тогда, в позапрошлом году, в расщелине стояла палатка, в которой он и Маринка провели две недели. На рассвете, когда Маринка еще спала, он, шлепая ластами, входил в прохладную воду, левой рукой, той, в которой не было гарпунного ружья, опускал маску на лицо и отправлялся добывать завтрак. Вода была восхитительно свежей. Так что же случилось с морем?
Маккиш тряхнул головой, и море исчезло. Вокруг до самого горизонта опять простиралась оранжевая песчаная пустыня. Солнце стояло в зените. Солнце равнодушно смотрело на маленькую фигурку сидящего на песке человека в скафандре и ниточку оставленных им следов. Ветра здесь почти не было. Дождей не бывало совсем. Следы могли остаться на десятилетия или даже века.
Маккиш с трудом встал на ноги. Море, которое он только что видел и чувствовал с такой отчетливостью - правда, оказалось оно не прохладным, а раскаленным, - было непостижимо далеко отсюда. Значит, он видел мираж. Путники в пустыне часто видят миражи. Только миражи отстоят от них далеко, возникают где-нибудь у горизонта, а вот он словно бы сам попал в мираж.
Несколько минут он стоял не двигаясь. Терморегулятор скафандра пока работал надежно, палящей наружной жары Маккиш не ощущал. Воздуха тоже пока хватало, дышать полной грудью можно было - он посмотрел на часы на запястье скафандра - еще часов восемь-девять. Потом еще часа два-три он будет чувствовать, как все меньше и меньше становится воздуха, и каждый вдох будет даваться все тяжелее. Терморегулятор к тому времени перестанет работать - разрядятся батареи, и скафандр начнет накаляться... Но пока, пока можно дышать полной грудью.
А мираж от усталости. И что интересно, любопытный мираж, прямо связанный с тем, что ждет его в не столь уж отдаленном будущем: круги перед глазами от недостатка воздуха и опаляющая жара. Вот только моря не будет в этом недалеком будущем...
Он шел, не останавливаясь, двенадцать часов. А прошел едва третью часть пути. Дойти он все равно не успеет.
Маккиш сверился с компасом и двинулся дальше. По песку идти было трудно. Почему это в космосе так много планет, на которых нет ничего, кроме песка?
Он шел, и за ним тянулась цепочка следов, начинающаяся далеко за горизонтом, у неподвижного корпуса "Стрелы", воткнувшегося в оранжевый песок.
В космосе все может случиться, это каждый знает. Каждый вместе с тем в глубине души убежден, что любая неприятная вещь может случиться с кем угодно, но только не с ним.
Как неприятности случаются с другими, Маккишу уже случалось видеть. Видел он и катастрофы, кончающиеся трагедиями. Однако каждый знает и то, что экстремальные случаи - редкость, большая редкость. В космосе, освоенном людьми, идет будничная работа: ведутся исследования на орбитальных станциях в разных системах, в форпостах, развернутых на множестве планет, дежурят разведчики-исследователи, пилоты ведут по разным маршрутам звездолеты, транспортные корабли, маленькие космокатера. И у каждого человека в космосе своя роль, каждый выполняет свою работу, и работа эта вполне обыденна, и космос, когда к нему привыкнешь, тоже уже кажется обыденным.
Вот так же, обыденно, без приключений, которые бывают столь редко, "Стрела" долетела до системы ТШ-65, и Маккиш, как полагалось, связался с космодиспетчером системы, работавшим на одной из планет. А узнав голос диспетчера, обрадовался.
- Приветствую "Стрелу", - как полагалось по форме, с заметным кавказским выговором сказал диспетчер.
- Экипаж "Стрелы" из одного человека горячо приветствует диспетчера Мерогяна! - весело сказал Маккиш. - Армен, ты что, не узнал? И почему ты здесь, за какие такие грехи?
По понятным причинам диспетчер удивился:
- Володя? Почему на "Стреле"? Почему один?
- Я из отпуска возвращаюсь, с Гималаев, - весело сказал Маккиш. Армен Мерогян был его товарищем еще по космическим курсам. Он объяснил:
- До ЛЗ-66 летел с Земли на транспортном. Думал, дальше придется долго ждать оказии, но начальником космодрома там Паша Гетманов. Словом, "Стрела" была свободна, а назад ее пригонит Майоров, ему тоже в отпуск пора, собирается...
Маккиш не договорил, потому что именно в этот момент и пришла случайность. Космокатер резко дернулся, Маккиш услышал грохот. В хвосте, отметил он машинально. Тут же что-то ударило "Стрелу еще раз, гораздо сильнее, и на мгновение Маккиш даже потерял сознание. Придя в себя, он отметил, что приборы регистрируют утечку воздуха, и облачился в защитный скафандр.
Приборы показывали, что скорость космокатера резко падала. Правда, Маккиш тронул ручки управления, способность маневрировать он не потерял. Можно, запросив помощь, дотянуть до ближайшей планеты системы, лечь на орбиту и дожидаться спасательного корабля. Он взялся за верньеры рации и тут же понял, что делает это напрасно: удар произошел в тот момент, когда он держал связь, и, если она прервалась, значит, вряд ли восстановится. Удар и резонанс от него повредил рацию. Основы Маккишу, понятно, пришлось изучать, но специалистом он не был, на ремонт могло уйти бог знает сколько времени.
Решение он принял мгновенно. То, что произошло какое-то несчастье, понял, конечно, и Мерогян. Но искать "Стрелу" без ее позывных неизмеримо труднее, чем иголку в стоге сена. А запас питания, воды, кислородной смеси в космокатере не рассчитан на годы. Значит, если это возможно, надо моментально садиться на ближайшую планету системы ТШ-65. Ближайшей был Оранжевый Шар. Необитаемой, потому что планета представляла собой пустыню из оранжевого песка. Но на любой планете, где побывали люди, остаются на всякий непредвиденный случай пункты, где есть запасы питания, воды, кислорода, а главное, есть радио.
Курс был рассчитан мгновенно, и Маккиш взялся за ручки управления. На автоматику - она ведь рассчитана на исправную машину - надеяться было нельзя, космокатер два часа предстояло вести вручную, постоянно следя за приборами, чтобы не сбиться с курса.
Два часа спустя "Стрела" неуклюже ткнулась в песок, взметнув тяжелое оранжевое облако: как выяснилось уже при спуске, тормозные двигатели были повреждены и плохо смягчили удар. По той же причине опуститься пришлось много дальше от пункта-оазиса, чем Маккиш рассчитывал. Это совсем никуда не годилось.
Он осмотрел грузовой отсек в хвосте космокатера. Там все было разворочено, словно кто-то неизвестный взял гигантских размеров дубину и изо всех сил треснул по корме. "Столкновение с каким-то космическим булыжником?" - машинально подумал Маккиш. Защита же по какой-то глупости отказала. Камень разворотил обшивку и угодил в главный двигатель. А осколки камня и металла пробили резервуары с кислородной смесью для дыхания внутри корабля и уничтожили баллоны для скафандров. Впрочем, точно все покажет экспертиза, подумал Маккиш, экспертиза, которая будет лет через пять или через сто, что ему самому будет уже совершенно безразлично.
Атмосфера здесь не пригодна для дыхания. В ней есть кислород, его даже много, есть азот, но есть очень ядовитые примеси, и снять шлем скафандра - значит тут же погибнуть. Пункт-оазис далеко, а запас кислородной смеси в баллонах скафандра не рассчитан на столь длительное путешествие. Радиоаппаратура, которой оснащают космокатера, тоже, оказывается, не была приспособлена для случаев столкновений с космическими булыжниками. Это Маккиш понял сразу, едва вернулся в кабину управления и отвинтил радиопанель. И сделать он ничего не мог, это он тоже понял.
Маккиш пошел в шлюз, открыл двери и спрыгнул на оранжевый песок. Ноги глубоко ушли в него.
Оранжевый Шар был совершенно неинтересной планетой. Самой примечательной его особенностью можно было бы, пожалуй, назвать лишь необыкновенную скорость вращения: сутки здесь занимали всего пять часов. Что еще? Маккиш припомнил: Оранжевый Шар - это не настоящее название, есть другое, официальное, оно-то и занесено во все космические справочники. Но кто-то однажды дал это название, более меткое, и оно прижилось. Оранжевый Шар, как и другие планеты системы, двадцать лет назад исследовала экспедиция Левина. На двух из семи планет системы велись разработки недр, другие были пусты. Но на каждой остались пункты-оазисы со всевозможными запасами. На Оранжевом Шаре их было четыре, и ближайший был расположен примерно в ста пятидесяти километрах от места посадки "Стрелы".
Маккиш обошел вокруг увязшего в оранжевом песке, искалеченного космокатера. Он попрощался со "Стрелой", как прощаются с верным товарищем, с которым прожито много и который погиб на твоих глазах.
По компасу Маккиш определил направление. Идти было бессмысленно, но что-то надо было делать, и он шел, стараясь думать о чем-нибудь постороннем, никак не связанном с запасом кислородной смеси и заброшенным среди песчаного безмолвия пунктом-оазисом.
На "Аяксе" сейчас обычные рабочие будни. Звезда, вокруг которой обращается станция, и вся планетная система оказались интересными, работа идет уже почти год, и Маринка сейчас, наверное... Нет, об этом лучше не думать.
Отпуск в Гималаях... Совсем недавно это было: рассвет высоко в горах, что приходит на вершины намного раньше, чем к подножию гор: утренний, свежий, ни с чем не сравнимый воздух... Нет, о Гималаях тоже надо забыть.
Переставляя ноги, Маккиш стал читать про себя стихи. Он знал их множество, и современных поэтов, и старых. Стихи помогали идти.
Через два часа Маккиша настигла короткая ночь. Но и в кромешной тьме можно было идти, не снижая скорости и только поглядывая время от времени на светящийся циферблат компаса. Планета была пустой, не обо что было споткнуться. Но короткая ночь быстро ушла вперед, солнце за спиной - звезда ТШ-65 - стремительно ползло вверх.
Потом прошел еще один день, и снова была ночь. Голода и усталости Маккиш пока не чувствовал. Он шел как автомат, как машина, созданная лишь для того, чтобы мерно переставлять ноги.
Через два часа после того, как он видел горячее море, через четырнадцать часов после того, как ушел от разбитой "Стрелы", Маккиш упал в песок и понял, что дальше он не пойдет.
Он лежал лицом вниз и опять, как тогда, после посадки, прислушивался к себе.
Силы ушли не от жажды: в скафандре был аварийный запас воды, достаточно только найти губами трубочку. И не от голода: запас жидкой пищи тоже был, правда, теперь он кончился. И даже не от усталости, потому что в конце концов тренированный, сильный человек может идти, не останавливаясь, четырнадцать часов подряд. Скорее силы ушли от однообразия того, что происходило. И от бессмысленности происходящего.
Он ведь не дойдет, дойти невозможно.
Но едва только в мозгу вспыхнуло это слово НЕВОЗМОЖНО, Маккиш стал подниматься. Это оказалось очень нелегко. О песок нельзя было опереться, ладони проваливались в него. Тогда Маккиш перевернулся на спину, несколько секунд лежал неподвижно, потом огромным усилием поднял голову, тело и сел. В ушах звенело, и перед глазами плыли красные круги. От потери сил, потому что воздуха должно было хватить еще часов на шесть-семь.
Медленно, боясь сделать малейшее неверное движение, чтобы не упасть, он встал.
Стоять было трудно. Что-то неодолимо снова тянуло вниз. Когда по моему следу пройдет кто-то другой, подумал Маккиш, он поймет, что здесь я упал, лежал, потом с трудом встал, постоял немного и пошел дальше.
Он сделал первый шаг и снова чуть не упал. Потом сделал второй шаг. Он безмерно устал именно физически, надо себе в этом признаться. Но лежать он не будет, потому что это - конец. Идти - тоже конец, но совсем другой.
Маккиш пошел.
Оказывается, человек может найти в себе силы и тогда, когда не может даже пошевелиться; оказывается, даже после самого последнего шага можно сделать еще один, потом еще... У человеческих сил есть в конце концов предел. Только и за



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация