А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


по достижении определенного возраста было не обязательно. Например, старший инспектор в возрасте за пятьдесят считал, что его карьера сложилась удачно. В результате же новых кадровых инициатив, выдвинутых Дэном, даже высокопоставленным руководящим работникам приходилось уступать свои позиции молодым и выходить на пенсию. Возможность выдвинуться получили молодые люди с высшим образованием. У Чэня было и то и другое – хотя некоторые его коллеги не слишком тепло относились и к молодости, и к высшему образованию. Для них высшее образование немногого стоило. Особенно такое, как у Чэня, – специалист по английскому языку и литературе. А молодость… Многие полицейские считают, что в их работе опыт приходит с возрастом.

Поэтому положение Чэня было каким-то промежуточным. Как правило, старший инспектор занимает должность начальника отдела особо тяжких преступлений. Прежний начальник вышел на пенсию, а вместо него пока никого не назначили. Чэнь считался начальником особой бригады, состоящей всего из пяти человек, – вместе с ним самим и его заместителем, Юй Гуанмином.

В общем зале Юя не было видно, но среди груды бумаг на столе Чэнь нашел его рапорт об осмотре места происшествия.

«Осмотр производил: Юй Гуанмин. Дата: 11 мая 1990 г.

1. ЖЕРТВА. Пол: женский. Имя: неизвестно. Одежда: отсутствует. Тело обнаружено в канале Байли, в черном пластиковом мешке. Возраст: приблизительно 28 – 32 года. Телосложение: крепкое, вес – около 50 кг, рост – примерно 164 см. Трудно представить, как она выглядела при жизни. Лицо немного раздулось, но нет ни кровоподтеков, ни царапин. Брови тонкие, темные, нос прямой, лоб широкий. Ноги длинные, не искривленные; ступни маленькие, с длинными пальцами. Ногти на ногах выкрашены лаком пунцового цвета. Руки также маленькие; пальцы ухожены. Колец и иных украшений нет. Под ногтями не обнаружено ни крови, ни грязи, ни частиц кожи. Бедра широкие; растительность на лобке обильная, угольно-черного цвета. Возможно, перед смертью убитая вступала в сексуальные отношения. Следов побоев нет. Обнаружен небольшой, едва заметный синяк на шее, едва различимый, и маленькая царапина на ключице. В остальном – кожа гладкая. Иных синяков и кровоподтеков нет. Отсутствие ушибов на ногах также предполагает, что перед смертью жертва не сопротивлялась. Мелкие точечные кровоизлияния вокруг глаз позволяют выдвинуть гипотезу о том, что смерть наступила в результате удушения.

2. МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ. Канал Байли, небольшой канал на реке Сучжоу, находится на расстоянии около 5 км от Шанхайской бумажной фабрики. Русло почти пересохло, берега заросли кустарником. Несколько лет назад здесь решено было построить химкомбинат, но впоследствии планы изменились. На одном берегу Байли нечто вроде кладбища; повсюду разбросаны могилы. Добраться до канала трудно – как по суше, так и по воде. Автобус туда не ходит. По словам местных жителей, рыбачат там также редко.

3. СВИДЕТЕЛИ. Гао Цзылин, капитан катера „Авангард“, служит в шанхайском речном патруле. Лю Голян, школьный друг капитана Гао, старший инженер центра ядерной физики в Цинхае. Оба члены партии; судимостей нет.

Вероятная причина смерти: удушение в сочетании с сексуальным насилием».

Дочитав рапорт, старший инспектор Чэнь закурил сигарету и некоторое время сидел в тишине. Рассматривая кольца дыма, которые, завиваясь, поднимались к потолку, он обдумывал две версии. Жертву могли изнасиловать и убить в лодке или на катере, а труп бросили в канал. Или преступление совершилось в другом месте, а к каналу тело привезли или притащили.

Первая версия казалась маловероятной. Убийце было бы необычайно трудно – чтобы не сказать «невозможно» – совершить преступление с другими пассажирами на борту. Если других пассажиров не было, зачем засовывать труп в пластиковый мешок? Канал расположен далеко от населенных пунктов и дорог; скорее всего, убийца сделал свое черное дело среди ночи – зачем было прятать тело в мешок? Ко второй версии пластиковый мешок подходил, но в таком случае убить жертву могли где угодно.

Когда Чэнь снова выглянул в общий зал, Юй сидел за столом и маленькими глотками пил чай. Чэнь автоматически пощупал термос, стоящий на полу. Воды еще достаточно. Не нужно спускаться в бойлерную к общему титану. Он позвонил Юю по внутреннему телефону.

– Здравия желаю! – Юй появился на пороге меньше чем через минуту. Высокий, лет сорока с небольшим, среднего роста, с суровым морщинистым лицом и глубокими проницательными глазами. В руке он держал большую коричневую папку.

– Наверное, вчера вы засиделись допоздна. – Чэнь предложил своему заместителю чашку чаю. – Отлично справились. Я только что прочел ваш рапорт.

– Спасибо.

– Утром новых сведений по делу не поступало?

– Нет. Я все написал.

– Среди пропавших без вести, заявленных в розыск, ее нет?

– Ни одна женщина из списка пропавших без вести не похожа на нее. – Юй протянул начальнику папку. – Вот фотографии; их только что напечатали. Вряд ли она долго пробыла в воде. По моим подсчетам, не больше двадцати часов.

Чэнь начал перебирать фотографии. Тело убитой на берегу – обнаженное, потом закрытое одеялом. Несколько крупных планов. На последнем фотограф увеличил ее лицо. Снимок был сделан в морге; тело закрывала белая простыня.

– Что вы думаете? – Юй медленно подул на горячий чай.

– У меня есть две возможные версии. Но до того, как мы получим результаты вскрытия, ничего нельзя утверждать наверняка.

– Судмедэксперты обещали прислать отчет после обеда.

– Вы не считаете, что она из местных – скажем, из какой-нибудь близлежащей деревушки?

– Нет. Я уже звонил в окружной комитет. У них никто не пропал без вести, никого не объявляли в розыск.

– А может, убийца родом оттуда?

– Тоже вряд ли. Как гласит пословица, «кролик не ощипывает молодые побеги возле собственной норы». Но убийца, видимо, хорошо знаком с окрестностями канала.

– Значит, у нас пока две версии, – начал Чэнь.

Юй выслушал рассуждения начальника не перебивая.

– Первая версия, по-моему, маловероятна, – заявил он.

– Но ведь не мог же убийца доставить труп к каналу на себе, – сказал Чэнь.

– А может, он таксист. У нас уже были подобные дела. Помните Пань Ваньжэнь? Изнасилована и убита. Сходства много. Только там труп нашли на рисовом поле. Убийца признался, что сначала не хотел убивать ее, но потом испугался, что жертва узнает его машину.

– Да, помню. Но, если убийца изнасиловал жертву в машине, зачем потом запихивать труп в пластиковый мешок?

– Ему ведь надо было довезти труп до канала.

– Спрятал бы в багажник, и все.

– А может, у него в машине просто оказался такой мешок.

– Может, вы и правы.

Юй закинул ногу на ногу:

– Если убийству предшествует изнасилование, мотивом является сокрытие личности насильника. Жертва может опознать либо его, либо машину. Значит, версия с таксистом подходит.

– А что, если преступник и убитая были знакомы? – спросил Чэнь, вертя в руке фотографию. – Труп сброшен в канал; никто не увидит связи между исчезновением жертвы и убийцей. Возможно, это объясняет и мешок. Он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел, как он затаскивает труп в машину.

– Личные автомобили могут позволить себе немногие – в основном руководящие работники. Им положены машины с шофером. Вряд ли они дали бы шоферу подобное поручение.

– Тоже верно. В Шанхае не так много личных автомашин, но их количество стремительно растет. Такой вариант исключать нельзя.

– Если убийца был знакомым жертвы, тогда мы первым делом должны задаться вопросом: почему он ее убил? Тайная связь с женатым мужчиной? У нас были подобные дела, но в таком случае женщина почти наверняка оказывалась беременной. Утром я звонил доктору Ся. Беременность он исключает. – Юй закурил, не предложив огня начальнику. – Конечно, все возможно – я имею в виду вашу теорию. Если так, мы почти ничего не можем сделать до тех пор, пока не установим ее личность.

– Значит, если следовать вашей версии, нам следует проверить таксомоторные парки?

– Можно, но это будет нелегко. Еще десять лет назад такси в Шанхае было мало – можно было часами стоять на улице и не увидеть ни одного. Сейчас одному Небу известно, сколько их. Они носятся повсюду, как саранча. По-моему, их больше десяти тысяч, не считая частников. С частниками еще тысячи три набежит.

– Да, многовато.

– И еще вот что. Мы даже не знаем, из Шанхая жертва или нет. А что, если она приехала сюда из другой провинции? Если так, пройдет очень много времени, прежде чем мы получим какие-то сведения о ней.

От сигаретного дыма воздух в крошечном кабинете стал сизым.

– Итак, что же нам, по-вашему, следует делать? – спросил Чэнь, распахивая окно.

Юй выждал несколько секунд, а потом вдруг спросил:

– А нам обязательно браться за это дело?

– Вопрос, конечно, интересный…

– Я поехал на место происшествия, потому что в отделе больше никого не было, а вас найти не удалось. Но мы ведь особая бригада.

Так оно и было. Номинально их бригада расследовала только дела, которым в управлении присваивали «особый» статус – иногда по запросу из другой провинции, а иногда по запросу других отделов, но чаще всего по несформулированным политическим причинам. Например, в рейде на частный книжный магазин, где продавались пиратские CD-диски, не было ничего сложного или «особого», однако такое дело могло привлечь широкое внимание общественности. О борьбе с пиратством часто писали в газетных передовицах. Иными словами, дело получало гриф «особого» в угоду тем или иным политическим нуждам. Убийство же безымянной женщины, чье тело было выловлено в заброшенном канале, следовало передать отделу преступлений на сексуальной почве. По всем признакам это был их профиль.

Вот чем объяснялось нежелание Юя приниматься за расследование, хотя он первым принял звонок и осмотрел место происшествия. Чэнь снова перебрал снимки и выбрал один.

– Надо обрезать и увеличить эту фотографию. Может быть, кто-нибудь ее узнает.

– А если нет?

– Ну, тогда подробно все обсудим – то есть если дело оставят за нами.

– Да уж, обсудим. – Юй с недовольным видом вытащил чаинку, застрявшую между зубами. Кому охота возиться с заведомо безнадежными делами?

– Скольких человек мы можем бросить на эту работу?

– Немногих, товарищ старший инспектор. – Юй покачал головой. – Народу у нас мало. У Цин Сяотуна медовый месяц, Ли Дун только что вышел в отставку и открыл фруктовую лавку, а Лю Лунсян в больнице с переломом руки. В данный момент в так называемой особой бригаде остались только мы с вами.

Язвительность Юя не укрылась от внимания Чэня. Он понимал, почему следователь так относится к нему. Мало того что его совсем недавно повысили, так еще и дали квартиру! Недовольство сотрудников вполне понятно. Например, сам Юй поступил на службу раньше Чэня, закончив полицейскую школу. Кроме того, Юй – потомственный полицейский. Его отец тоже раньше служил в управлении. Но старшему инспектору Чэню хотелось, чтобы о нем судили по его достижениям на занятом посту, а не по способу, каким он получил повышение. Неплохо было бы взяться за это расследование. Настоящее убийство! С другой стороны, Юй прав. Людей у них не хватает, а «особых» дел скопилось много. Они не могут себе позволить взять еще одно дело, которое подвернулось им просто случайно. Убийство на сексуальной почве – ни улик, ни свидетелей. По всем признакам типичный висяк.

– Я посоветуюсь с секретарем парткома Ли, а пока мы изготовим копии снимка и разошлем их по участкам. Это необходимая процедура – кто бы ни принял дело к производству. – Помолчав, Чэнь добавил: – После обеда, если будет время, я съезжу на канал. Вчера, когда вы осматривали место происшествия, наверное, было уже довольно темно.

– Что ж, там красиво. Вид, можно сказать, поэтичный. – Юй встал и раздавил окурок в пепельнице. Он даже не пытался скрыть сарказм. – Кто знает, вдруг вы сочините там пару великолепных строчек.

– Трудно сказать.

После ухода Юя Чэнь некоторое время сидел за столом и размышлял. Вражда со стороны заместителя его огорчала. Очередной укол – то, что он как бы между прочим упомянул о страсти Чэня к поэзии. Однако невозможно не признать, что критика Юя отчасти справедлива.

Чэнь не собирался становиться полицейским. Во время учебы в Пекинском институте иностранных языков он считался лучшим студентом и вдобавок признанным поэтом. Он собирался всерьез посвятить себя литературе. За месяц до выпуска он подал заявление в магистратуру по специальности «английский язык и американская литература». Мать одобрила его решение: ведь покойный отец Чэня был известным профессором неоконфуцианской школы. Однако Чэню сообщили, что его ждет многообещающая работа в министерстве иностранных дел. В начале восьмидесятых в вузах существовала система государственного распределения; поскольку Чэнь входил в почетный список лучших студентов, его личное дело затребовали в МИДе. Он никогда не мечтал о дипломатической карьере, несмотря на то что такое положение считалось просто сказочным для филолога, который специализировался по английскому языку. Вдруг, в последнюю минуту, все круто изменилось. В ходе анкетной проверки, проводимой органами общественной безопасности, выяснилось, что одного из дядюшек Чэня в пятидесятых признали контрреволюционером и казнили. Несмотря на то что Чэнь ни разу в жизни не видел дядюшку-контрреволюционера, подобное родство для кандидата на дипломатическую должность считалось недопустимым. Поэтому Чэня вычеркнули из мидовского списка и направили на работу в управление полиции Шанхая. Первые несколько лет он переводил для нужд управления американское пособие по процедуре допроса, которое никто не хотел читать, и составлял политические отчеты секретарю парткома Ли, которые не хотел писать сам Чэнь. И только в последние два года Чэнь на самом деле работал полицейским. Сначала он трудился на низовой должности, и вдруг его повысили и назначили старшим инспектором. Однако ему поручали только дела с грифом «особые», переданные из других отделов. Юй, как и многие другие сотрудники управления, был недоволен. Недовольство подпитывалось не только стремительным карьерным ростом Чэня вследствие



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация