А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


 

Кеннет Балмер

СТРАННОЕ ШОССЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Первым блобом, получившим общенациональную известность, был пятнадцатифутовый экземпляр, который тяжело передвигался по Флит-стрит в направлении, противоположном параду лорд-мэра. Последовавший затем хаос был красочно представлен телевидением.

После такой убедительной демонстрации существование блобов сомнений не вызывало.

Это, в свою очередь, привело к шоку от осознания того, что, несмотря на забавную сторону события, давшего повод для мрачных шуток и розыгрышей по телевидению, страна в своей повседневной жизни столкнулась с чем-то абсолютно неизвестным и необъяснимым. От этого все стали настороженными, раздражительными и очень резкими.

Первый блоб Тома Гревиля чуть не оказался его последним.

Прохладным утром, в понедельник, Том неохотно направлялся на работу на своем алом “Остине”, который был на целых пять лет моложе его самого и который он окрестил Сыном Спутника. Он благосклонно остановился, чтобы подвезти мисс Клэр Бейли из бухгалтерского отдела. Завод, выпускавший среди прочего и точные приборы для баллистических ракет и подводных лодок, лежал возле реки, и к нему вела узкая и длинная улочка, бегущая между высокими, покрытыми копотью и сажей, стенами. Утренний морозец заставлял рабочих идти очень быстро, и они торопливо шли по улице, опустив головы, выпуская клубы пара, поднимавшиеся в морозный воздух.

- Любезно с вашей стороны, мистер Гревиль, - сказала Клэр Бейли, устраивая свои длинные ноги в нейлоновых чулках среди кучи проводов на подножку под щитком. - Я почти уже решила не начинать сегодня... - и она с жаром стала рассказывать свою историю про блоба.

Своя история про блоба была у всех. Даже если это относилось к знакомым, все равно такая история была у каждого. С каждым днем все больше и больше людей подробно рассказывали о случаях, непосредственными очевидцами которых являлись они сами. Том Гревиль слушал рассеянно, мысли его больше занимал разговор, который, как он был уверен, ожидал его в офисе. Работа его зашла в тупик, и сегодняшний разговор с начальником отдела имел только одну перспективу - выговор, без извинений, и поиск новой работы.

В это свежее утро Сын Спутника, мягко урча, шел очень славно; и все равно “Ягуар” легко обошел его и помчался вперед. Провожая его глазами, Гревиль посмотрел вперед, за гладкий и блестящий кузов - и в следующую секунду он нажимал на тормоза, пытался дать задний ход, выталкивал мисс Бейли, переваливался на бок сам и сползал на пол - и все это одновременно.

Блоб был всего лишь на шесть футов шире улочки. Он двигался как обычно без шума и безжалостно прямо. Один бок его был в шести дюймах от заводской стены. Другой просто пропахивал и стены и здания, сгребая кирпич, камень и булыжник на улицу, подрезая здания так, что они с грохотом обваливались на дорогу сразу за блобом. У Гревиля было время заметить, как скоростной Ягуар скользнул прямо под блоб - по рассказам он знал, что с обратной стороны машина выйдет толщиной едва больше молекулы.

Клэр Бейли кричала и дергалась как рыба на крючке. Гревилю понадобилась секунда или две, чтобы понять, что ноги девушки закутались в проводах его старой машины. Все вокруг них бежали. Впереди, заполнив собой улицу, круша стены, пробивал себе дорогу блоб.

- Сиди спокойно! - закричал Гревиль. Ощупью скользнув вниз по стройным ногам, он нашел сильно вывернутую туфлю. Он освободил ее, и нога девушки дернулась вверх. Носок ударил его ниже подбородка.

Когда он пришел в себя, и гул в голове прошел, девушка билась над дверной защелкой.

Гревиль с трудом поднялся, благодаря судьбу за то, что это была двухместная модель с тонким холщовым верхом. Он перегнулся, чтобы помочь девушке, но еще до того, как он овладел ситуацией, она неловко открыла дверь и, захваченная врасплох, вывалилась наружу.

Голова ударилась о мостовую. Ноги все еще тащились с подножки.

- Проклятье! - выругался Гревиль. Он так и не смог развернуть машину; но можно было еще дать задний ход и ехать задом. Блобы редко делали больше трех-четырех миль в час.

Дотянувшись до девушки, он не мог без опоры втащить ее в дверь. Пришлось выйти, обогнуть машину и впихнуть ее.

Хотя двигатель был все еще включен, он заглох. Гревиль нажимал на стартер, ощущая неотразимо накатывающуюся близость блоба. Хотя “накатывающееся” не совсем точно описывает движение блоба. Это была страшная пародия на черное, затвердевшее облако, круглое и лишенное каких-либо черт, медленно скользящее, безразличное к любой структуре, любому материалу, показавшемуся на его пути.

Двигатель не заводился.

Блобы просто были. Появлялись из ниоткуда, величественно и неостановимо, а затем, также произвольно, исчезали.

Она должно быть порвала какой-то важный провод. Безнадежно. Стартер пронзительно и беспомощно визжал.

- Проклятье! - снова выругался Гревиль. Выпрыгнув наружу, он схватил девушку за плечи и с усилием, натужно, перебросил ее через плечо. Она висела безжизненно, и оттого казалась еще тяжелей. Ее неожиданная тяжесть была пугающей.

Даже неся ее он должен бежать быстро, чтобы убежать от блоба. Сгибаясь под тяжестью, высунув голову из-под ноши, он отчетливо слышал испуганные крики убегавших людей и надвигающийся крушащий вихрь продвижения блоба. Он побежал - и вдруг как-то смутно понял, что падает навзничь, не чувствуя рук, ног, ощущая что от него оторвали какую-то важную ношу, и что его накрыла какая-то черная волна - убаюкивающая и успокаивающая.

Он уже не почувствовал, как кирпич, вывороченный из стены, сбил его, упав на голову, и как он рухнул на дорогу прямо у основания стены.

Главный хирург - мужчина средних лет, в свежайшем, только что из прачечной, белом халате - справляясь с потоком напуганных пациентов, жил, как и все другие врачи Большого Лондона и прилегающих к нему графств, на нервах и на таблетках. Вводились в действие планы эвакуации, и в распределители каждый час прибывали школьники - с бирками и со своими бумажными сумками с едой. Никто не мог чувствовать себя в безопасности. Дома, смятые или резко подрубленные неразумным, бесчувственным блобом, этой неумолимой глыбой, могли рухнуть в любой момент. Верхние этажи зданий были также непопулярны, как и первые - и все прочие между ними. Многие выезжали и жили в лагерях на Хэмпстед-Хит, Блэкхит и в других открытых местах. Лицо Лондона менялось ежедневно.

Лежа неподвижно на спине и глядя на Главного хирурга, Том Гревиль видел все страдания и страхи огромного города, отразившиеся на этом домашнем, покрытом морщинами лице.

- Значит меня не убило, - слабо произнес Гревиль. - Сколько я уже здесь?

- Ваша контузия оказалась более серьезной, чем мы ожидали. Вы были без сознания шестнадцать часов...

Голова совсем не болела, и Гревиль решил, что его напичкали таблетками. Он спросил:

- Я в порядке?

- Конечно. - Хирург в рассеяности теребил стетоскоп. - Вы подниметесь и выйдете отсюда через пару дней. Мы держали вас здесь, несмотря на нехватку мест, потому что был шанс, что... что...

- Ну?

- Вы - ученый-исследователь, мистер Гревиль?

-Да.

- Так. Я не жду, что вы мне расскажете о своей работе. Но могу вам сказать, что ваш завод был развален этим блобом, а ваша лаборатория и офис...

- А что общего это имеет...

Доктор нагнулся к тумбочке и достал газету. Почти вся она была в фотографиях блобов и рассказах о блобах.

- Вот здесь. Это то, на что меня просили обратить ваше внимание.

Гревиль прочел объявление, броско напечатанное в отделе вакансий. Затем посмотрел на доктора, щурясь от света, пытаясь получить дополнительную информацию по его лицу.

- Кто просил вас показать это мне?

- Мистер Гревиль, если бы я был помоложе, неженат и не имел бы такой, как сейчас, ответственности, я бы оделся и пошел по этому адресу сразу же.

- Я холост, молод, у меня неплохая степень и некоторый опыт в научно-промышленных исследованиях, мои родители умерли, и я не связан, но я не вижу никаких причин мчаться в Камберленд в ответ на объявление, приглашающее людей с квалификацией, которой я, как получилось, обладаю, чтобы провести свою жизнь над каким-то правительственным проектом. Пока что я всегда держался подальше от колючей проволоки. На мой взгляд это антигуманно...

- Этот - как раз очень гуманный, мистер Гревиль, настолько, что...

Гревиль понял. Он постучал по газете, лежащей на его груди.

- Блобы? Так? Они попросили вас, как врача, и, так как вы не могли тогда ответить, вы передаете эту информацию мне?

- Что-то в этом роде.

- Как вас зовут, доктор?

- Кестон.

- Доктор Кестон, а что с той девушкой, которая была со мной, когда...

Доктор покачал головой.

- Мы нашли одну туфлю, - сказал он своим скрипучим голосом. - Вашу машину нашли расплющенной, толщиной чуть больше дюйма. Это блоб шел на такой высоте. Он собирался подняться под небольшим углом и, после того как оторвал вершину Памятника, исчез.

Гревиль не настолько хорошо знал Клэр Бейли. Она была просто славной девушкой, работала в бухгалтерском отделе, и у нее всегда была наготове улыбка. Он вспомнил ее длинные ноги, запутавшиеся в проводах Сына Спутника - что-то подкатило к горлу, и на какое-то мгновение его охватила слепая ярость.

- Проклятые блобы! - сказал он, поднимаясь на ложе. - Проклятые безмозглые твари! Ну кто же они такие?

Доктор Кестон улыбнулся, и улыбка совершенно преобразила его. Он постучал по газете.

- Поезжайте в Камберленд и начните искать!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Однажды, очень давно, Том Гревиль, надев горные ботинки и набросив ранец, отправился в горы Озерного края. Синева далеких гор, нежный перекат водопада, шелковая лента реки, связывающая долину с двумя холмистыми берегами, на которых паслись овцы, очаровали его. В молодежном лагере было тепло и весело - ночные пения под гитару, интересные туристические рассказы, топографические карты.

Как это было давно - казалось это ему сейчас, когда он в “Лендровере” направлялся в какое-то неизвестное место в горах. Все же тот отдых в горах был так уже давно. Четыре года назад. Время, после появления блобов, было абсолютно отделено от далекого золотого прошлого.

К тому времени, когда они добрались до забора, обтянутого колючей проволокой, уже стемнело. Гревиль за всю поездку не обменялся с водителем и полудюжиной слов. При виде забора он с отвращением сказал:

- Что и следовало ожидать..

Не поняв его, водитель, крупный и дородный штатский, сказал:

- О, там внутри не так уныло, сэр. Вполне светская жизнь.

- Хочется верить, - сказал Гревиль.

В темноте он мог видеть неровные ряды зданий, в большинстве своем неосвещенных. Из окон одного из них лился желтый свет. Шум голосов, смех, пение, резкая музыка донеслись до него, когда он устало вышел из машины, потягиваясь и разминая ноги, готовый встретить то, что готовил ему в будущем этот все-таки довольно таинственный проект.

Водитель помог ему перенести вещи до приемной - небольшой комнаты, в которой не было ни души. Сумки он поставил посреди комнаты. Собранные в кучку, они казались заброшенными.

- Все, скорее всего, в клубе, - сказал ему водитель. - Это вон там, откуда весь этот гвалт. Спросите майора Сомерса.

- Майора?

Водитель засмеялся, хлопнув руками.

- Не волнуйтесь. Майор - он тут по безопасности. Он позаботится.

Шагая в темноте к желтым окнам, Гревиль думал о том, что это будет за работа. Он терпеть не мог бюрократов и чиновников.

Сомерс оказался среднего роста человеком, гибким, со смуглым улыбающимся лицом. Правой рукой он энергично пожал руку Гревилю, а левой сунул ему стакан пива.

- Горячее какао там, в столовой, если хотите. Если нет, то выпейте это, и я отведу вас к директору.

Гревиль молча кивнул и выпил. Жара и шум в зале после ночной тиши его угнетали. Вокруг него с какой-то сосредоточенностью расслаблялись мужчины и женщины в выходных нарядах; проигрыватель накручивал танцевальные мелодии, и в центре комнаты кружились пары; на сдвинутых к стенам биллиардных столах мелькали и стучали разноцветные шары; на нескольких столах, не обращая внимания на шум и грохот, играли в карты и шахматы. Пробираясь сквозь толчею, Гревиль шел за Сомерсом к бару, находящемуся в дальнем конце комнаты.

- Новенький, сэр, - сказал майор Сомерс. - Весь из старого дорогого блобного Лондона. - Он рассмеялся, однако в смехе его совершенно не было юмора. - Это Хамфри Лэк-ленд, директор заведения.

Директор был сутулый человек с серебристой сединой, мешками под глазами и опухшим, помятым лицом. Он взглядом окинул Гревиля с ног до головы. Затем протянул руку.

- Вы, должно быть, Гревиль. Добро пожаловать в сумасшедший дом.

- Спасибо, сэр. - Гревиль пожал руку, затем посмотрел на группу людей у бара. Все они смотрели на него, улыбаясь, но со странным напряжением, словно группа собак, принюхивающихся к новенькой. - Я нахожу это несколько...

- Не беспокойтесь, Гревиль. - женщина была низкого роста, полноватая и очень сильно накрашенная, что скрывало безжалостность ее рта и челюсти. Когда она двигалась, вокруг расходился запах резких духов.

- У нас танцы. Мы здесь энергично отдыхаем. А днем мы все чертовски напряженно работаем. Спросите вот Его Преосвященство.

Она пронзительно засмеялась и одним глотком допила свой джин.

В нем зашевелилось отвращение. Он пришел сюда, ожидая чего-то, чего он сам не знал; только, конечно, не скрытых оскорблений от полупьяной толстухи.

- Я не знаю, что здесь происходит, - сказал он так, чтобы его все слышали. - Из слов доктора Кестона я понял, что вы как-то связаны с блобами. Я полагаю, вечером вы имеете право расслабиться...

- Да, сынок, да, -



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация