А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Я и мои гормоны
Пол Винсент


Билл и Эвелин Харрисон ведут отвратительно правильный образ жизни. Но в один прекрасный день супруги становятся жертвами своих собственных гормонов, которым вздумалось поразвлечься…

"…Пока Тестостерон усиленно работал над лысиной Билла, Эстрогена и Прогестерона никак не могли нарадоваться своему могуществу:

– Мы приятные…

– …но злорадные.

– Постоянные…

– …но непредсказуемые.

– Мы можем заставить Эвелин корчиться все утро в судорогах…

– …или взять отпуск на недельку, и пусть тогда хозяйка гадает, отчего у нее задержка.

– Мы – парадокс!"





Пол Винсент

Я и мои гормоны





Глава 1


Тестостерон вызвал утреннюю эрекцию и пошел досыпать. Когда стрелка часов доползла до цифры семь и будильник истошно зазвенел, Адреналин в ту же секунду подбросил хозяина вверх и заставил его сердце забиться в бешеном ритме. От такой побудки какое-то время Билл не мог прийти в себя и запаниковал. Адреналину нравилась его работа – именно за это его считали крутым.

Каждое утро было похоже на предыдущее. Гистамин – главный по раздражению – уже начал от этого уставать. Он с легкостью мог догадаться, кто заговорит следующим и что именно будет сказано. Поэтому он заранее приготовил язвительный ответ.

– Хотелось бы знать, получится у нас сегодня перепихнуться или нет? – спросил Тестостерон.

– А как бы тебе хотелось: до визита к семейному психоаналитику или после? – ответил вопросом на вопрос Гистамин.

– Без разницы. – Тестостерон старался выглядеть непритязательным.

– А можно мы сделаем это в машине, а? Мне всегда хотелось трахнуться на заднем сиденье! – встрял в разговор уже основательно возбудившийся Адреналин.

– Кто бы сомневался, дружище, – съязвил Гистамин. – Полагаю, парни, главный вопрос на сегодня – это будет ли у нас секс вообще. Последнее время Билл чего-то не очень ладит с Эвелин, поэтому, скорее всего, нам ни черта не светит.

Все гормоны знали, что он был прав. Словно подтверждая их наихудшие опасения, Билл и Эвелин стали препираться. Они теперь занимались этим все чаще и чаще. Как правило, это были ссоры без причины, поэтому прекратить их было практически невозможно. Сейчас говорила Эвелин, и никто не мог понять, о чем именно, но это не помешало Тестостерону моментально настроиться на воинственный лад.

– Что она сказала? Это она кому? – завелся он.

– Расслабься, Тестостерон, – попытался успокоить его Кортизол – миролюбивый гормон, призванный подавлять любые возмущения, которого никто и никогда не слушал.

– Я хочу знать, о чем она говорит, – снова потребовал Тестостерон.

Но тут в свою очередь заговорил Билл. В таких ситуациях он казался себе верхом остроумия, на самом же деле ему редко удавалось выдать нечто оригинальное.

– Конечно, Эвелин, ты права, ты совершенно права, – ответил он.

Тестостерон отнесся к этому с недоверием. Он был настроен на схватку и, если бы у него были кулаки, он стал бы их разминать.

– Ты все делаешь просто великолепно, дорогая. Ты просто само совершенство, – продолжал Билл. – И у тебя есть только один маленький недостаток – это то, что ты никак не хочешь заткнуться.

Тестостерон захлебнулся от восторга:

– Узнаю старину Билла! Ему нет равных в таких ссорах.

– Действительно, здорово, – с досадой процедил Гистамин.

В это время Эвелин выходила из комнаты, и муженек нанес ей завершающий удар в спину:

– Ты нрава. Что бы я ни говорил, ты всегда права, а я всегда заблуждаюсь.

Гистамин содрогнулся:

– Ох, Эвелин ненавидит, когда Билл это говорит.

– А особенно хорош этот прием при методичных повторениях, – подлил масла в огонь Адреналин.

Гистамин постарался обратить внимание коллег на непродуктивность тактики постоянных ссор в качестве прелюдии перед сексом, которого они все так желали, а Тестостерон привнес ясности:

– Понимаете, это ведь практически одно и то же… Вот, к примеру, драка, так? Драка – это прикольно. С другой стороны – секс. И секс… ну то есть… секс – это тоже прикольно. – Тут он сделал паузу, предназначенную для усиления эффекта от сказанного, но в результате потерял мысль и повторился: – Короче, и секс, и драка – это прикольно.

– Мы ругаемся, потому что скучаем и разочаровываемся. А ссора – это хоть какое-то развлечение, – подвел итог Адреналин.

– Что не может не радовать, – снова начал Тестостерон. – Ну, так как, мы собираемся перепихнуться или нет?

– Чтоб я сдох, – произнес Гистамин с сарказмом свое любимое выражение.

– Феромон! – позвал Адреналин.

– Чего изволите? – отозвался Феромон одновременно учтивым и непристойным голосом.

– Давай-ка ноги в руки и поговори с гормоншами Эвелин. Тестостерон хочет перепихнуться.

– Как это так получается, что именно он всегда отправляется общаться с телками? – поинтересовался Тестостерон.

– Потому что только у него есть пропуск, и только он может покидать тело.

Тестостерон умолк. Ему было как-то не по себе, но он не мог понять отчего.

День только начался, а Гистамин был уже сыт своими приятелями по горло:

– Послушай, Тестостерон, почему бы тебе не пойти и не поработать, а?

– Чего? Поработать? А что, собственно, ты мне предлагаешь? – без нотки недовольства в голосе отозвался Тестостерон.

– Отправляйся к Биллу в голову и поколдуй над его лысиной – чего-то она уже совсем перестала расти, а в перерыве можешь заняться его животом.

– Точно. И я должен заниматься этим каждый день? – раздумывал Тестостерон.

– Ага.

– По-моему, это не так прикольно, как перепихнуться.

– Да. Это просто отстойное занятие.

Тестостерон пытался вспомнить, было ли в его жизни еще что-нибудь, чем бы он сейчас мог развлечься, но прежде чем он успел спросить, его перебил Гистамин:

– Тестостерон, ты и вправду такой тормоз?

– Наверное, да. Во всяком случае, так мне все говорят.

Страховая компания, на которую работал Билл, была основана еще в XIX веке, но никогда не переезжала с места на место. Разрастаясь, она занимала все большие площади. Строение, в котором трудился Билл, но праву считалось шедевром архитектуры шестидесятых. Никто не мог бы назвать это здание бельмом на глазу их городка, тем не менее оно имело обширный невыразительный фасад, который солидно возвышался над уровнем моря и доминировал в скучном городском ландшафте, делая его просто катастрофически унылым. Компания, в свою очередь, также доминировала над городом, но в несколько ином смысле. Она разрасталась такими темпами, что в один прекрасный момент все уверовали, что любой выпускник школы или института сможет получить в ней работу. Биллу повезло – он закончил университет; в свое время это давало ему чувство уверенности в себе, но тем утром от университетского образования были одни проблемы.

Подняв голову от бумаг, Билл осмотрелся. Под его началом были три сотрудника. Сидя за своим столом, он мог видеть больше людей – человек пятнадцать-двадцать, большинство из которых знал по именам. Но хуже всего было то, что некоторых он помнил еще со школы. Биллу казалось, что никто из них не сделал в своей жизни ровным счетом ничего, все просто следовали по пути наименьшего сопротивления.

Настроение гормонов соответствовало моменту.

– Как он вообще дожил до сорока? – спросил Феромон. – Кажется, всего пару лет назад ему был двадцать один год. Он любил поржать в пабе после работы, а весь мир видел в розовом свете и был полон надежд. В двадцать ты сражаешься – и тебе кажется, что это судьба, ты надеешься на лучшее завтра, а потом раз – и вот оно, завтра. И уже нет особых проблем, но все становится каким-то бессмысленным. В конце концов, наш Билл достиг зрелости, но потерял интерес к жизни.

– А раньше у него были интересы, – задумчиво продолжил Адреналин. – Все детство он мечтал быть гитаристом. И что потом?

– Он узнал, что сначала надо научиться играть на гитаре, – объяснил Гистамин.

Билл рассматривал подчиненных. Напротив него стоял рабочий стол Марии. Не то чтобы она была истеричкой, но, когда речь заходила о ее жизни, она частенько рыдала так долго и продуктивно, что вполне могла устроить парочку скромных наводнений. Позади нее сидел Тони.

– А разве Тони не встречался с Эвелин в школе? – спросил Феромон. – Как это Билл не почувствовал, что даже его жену все забраковали?

– Да уж, – добавил Гистамин, – тут вспоминается один случай, как несколько лет назад Билл застал Тони с Эвелин мило беседующими на корпоративной вечеринке. Героизм Билла, защищавшего свой очаг, вошел в историю: «Да как ты смеешь называть мою жену привлекательной!!!» – раскричался он. Может, за себя постоять, если захочет!

Гормоны постарались напомнить Биллу про Тони с Эвелин, но в деле внушения хозяину конкретных мыслей их успехи были еще весьма посредственными: вместо приступа ревности Билл вдруг задумался о пристрастии Тони к выпивке. Все в офисе знали, что последний пьет по-черному, и теперь Билл размышлял, должен ли он, как руководящий работник, что-либо предпринять. Но тут же он вспомнил, что Тони не отлынивал от заданий и прогуливал не больше, чем Мария или он сам. И пусть коллегам часто приходилось следить, чтобы по утрам гуляка не дышал на открытое пламя, но в целом он держался. На этом поток мыслей иссяк, Билл вздохнул и вернулся в реальный мир.

Он не сразу включился в речь Тони, который объяснял, что, по его мнению, страхование является зеркалом всей человеческой жизни, и именно это ему и нравится в его профессии – оценке страховых случаев. Хотя ему и наплевать по большому счету на участников этих самых случаев, Тони действительно любил свою работу (с этим Билл был полностью согласен). Сейчас он рассказывал всем, как в Нью-Йорке один мужчина переходил дорогу, и его сбила машина. Конечно, это было слегка неприятно и неожиданно, но потерпевший все-таки смог добраться до тротуара и стал отряхивать с одежды пыль – с ним все было в порядке: ни перелома, ни раны, ни даже маленького синяка. Тут один прохожий ему и говорит: «Возвращайся на дорогу». Ляг там, притворись, что серьезно пострадал, – потом подашь на водителя в суд и получишь компенсацию. Сорвешь выплату по страховке». Мужик вернулся на дорогу, лег там, и его переехало следующее такси. Тони расхохотался первым, оглядываясь по сторонам и желая получить подтверждение того, что его коллеги также вне себя от восторга. Билл, который уже слышал эту историю далеко не в первый раз, состроил гримасу, а Мария, обладавшая более отзывчивым сердцем, подняла глаза вверх и рассмеялась. В это время приятная беседа была прервана звуками дрели, доносившимися с верхнего этажа.

– Так они скоро доберутся до крыши, – предположил Тони.

– А ты был наверху? – поинтересовался Билл. – Когда достроят четвертый этаж, там будет полно места под кабинеты.

– В смысле? – задал Тони свой коронный вопрос, звучавший порой весьма неуместно.

– Как думаете, уволят ли кого-нибудь из нас? – спросила Мария, всегда готовая к худшему. – Последнее время тут ошивается куча специалистов по работе с персоналом и системных аналитиков. Их тут столько, что, если кинуть камень, – одного зашибешь обязательно…

– Хотелось бы, – добавил Билл.

Тони состроил гримасу, а Мария улыбнулась.

Билл посмотрел на свои часы – половина одиннадцатого. Через пятнадцать минут ему надо было уходить. Боже, как это будет нескоро…




Глава 2


На службе у Эвелин состоял полный комплект гормонш, но Феромон уже давно понял, что лучше всего общаться с Эстрогеной и Прогестероной. По сравнению с властью близняшек возможности Адреналины, Серотонины и Кортизолы были ничтожны, несмотря на то что первая могла заставить Эвелин запаниковать, вторая – сделать счастливой, а третья – успокоить ее.

– Разрешите поприветствовать! – обратился к девушкам Феромон, который, общаясь с представительницами прекрасного пола, всегда работал под комика Питера Селлерса образца шестидесятых. Почему – не знал никто. Он потратил не один час, тренируясь в этом искусстве для блага Эстрогены и Прогестероны, тогда как они убили массу времени на то, чтобы научиться выказывать ему полное безразличие.

– Привет Феромон, – позевывая, сказала Эстрогена – Привет Феромон, – как эхо, повторила Прогестерона, которая хоть и была больше заинтересована в наступлении беременности, чем ее подруга, однако блюла корпоративность.

– Нам с мужиками стало интересно: можем ли мы рассчитывать на секс сегодняшней ночью?

– Секс, гм? Ну-ууу, – хором ответили девушки, похоже, нисколько не впечатлившись такой перспективой.

– Понимаете, столько времени уже прошло. Парням как-то не по себе.

– Секс? – уточнила Эстрогена. – А зачем? Вы что, хотите ребенка?

– Не глупи, красотка.

– Хи-хи-хи. Феромон сказал, что ты глупая.

Эстрогена бросила кокетливый взгляд:

– Не то чтобы мы не хотели секса.

– Конечно же нет! – одновременно с ней выпалила Прогестерона.

– Хотя иногда мы его хотим.

– Да, хотим!

– Но просто мы сейчас так заняты.

– Понимаешь?

Феромон принял крайне заинтересованный вид. Эстрогена, оседлав любимого конька, улыбнулась и пустилась в объяснения:

– Понимаешь, не так-то легко быть женской гормоншей.

– Да уж, нелегко, – подключилась Прогестерона.

– Мы должны быть приятными…

– …Но злорадными.

– Постоянными…

– …Но непредсказуемыми.

– Успокаивающими…

– …Но болезненными.

– Мы – парадокс, понимаешь? – сказала Эстрогена с горделивым выражением лица.

– Только этим утром мы… – продолжила Прогестерона – …мы просто разрывались между судорогами…

– …И рвотой.

Подружки задумались на секунду, поражаясь собственной невиданной силе.

– И на чем вы остановились?

– В смысле?

– Что вы ей устроили – судороги или рвоту?

– Мы решили взять недельный отпуск – пусть поволнуется, что у нее задержка.

– А-а, – начал было Феромон, как вдруг Эстрогена закричала:

– Ударь ее! Всади нож в спину! Пронзи ее!

– Ты что?

– Да так, ничего.

Наступила неловкая пауза.

– Похоже, мы отклонились от темы нашего разговора, – наконец промолвил Феромон.

– А что это была за тема? – вместе спросили девушки.

– Как насчет секса?

Подумав, Эстрогена ответила:

– Это зависит от Билла.

– В самом деле?

– Понимаешь, – начала объяснять Прогестерона, – мы хотим, чтобы нас любили…

– …И чтобы о нас заботились.

– Мы хотим, чтобы наш любовник был надежным, любящим и неторопливым.

– Мы хотим уважения.

– Мы хотим Современного Мужчину.

– Мы хотим Хью Гранта [1 - Знаменитый британский актер. – Здесь и далее примеч. ред.].

– Отлично! – согласился Феромон.

– Но…

– Что еще?

– Мы хотим, чтобы нас захватила буря!

– Мы хотим беспощадного любовника…

– …Тирана!

– Горячего и сурового.

– …Который будет брать нас снова и снова.

– Нас совсем не интересует уважение.

– Мы хотим Настоящего Мужчину…

– …А не рохлю.

– Мы хотим Николаса Кейджа [2 - Известный голливудский киноактер.].

– Эй, простите, – уточнил Феромон. – Кем, по-вашему, должен стать Билл?

– Любым



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация