А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Земля надежды
Вирджиния Спайс


Семья О’Конелов покинула родину в поисках лучшей доли, однако Новая Зеландия неприветливо встретила переселенцев. После смерти родителей юная Энни и ее брат остались совсем одни. Тяжело пришлось бы брату с сестрой среди дикой природы, в окружении воинственных аборигенов, если бы Энни не встретила Джека Уиллоби. Однако судьба приготовила для молодых людей тяжелые испытания…





Вирджиния Спайс

Земля надежды





Пролог


Новая Зеландия, 1800 г.

Воздух здесь всегда влажный, насыщенный запахами прелой земли, сочной, густой травы, нежных луговых цветов.

Вокруг, до самого горизонта, прекрасные заливные луга, где пасутся стада. Издалека слышно блеянье овец, мычанье коров, стрекот кузнечиков. И аромат клевера разносится на многие мили вокруг…




Глава 1


Стоя на коленях у края грубого очага, сложенного из неотесанных камней, Патрик О’Конелл разжигал огонь, помахивая рукой над разрастающимся пламенем, охватившим потрескивающий хворост. Пламя постепенно разгорелось в полную силу, и вся комната осветилась мягким светом. Блики заиграли на стенах, сложенных из толстых бревен, на красивых резных стульях и большом обеденном столе, причудливо отразились на полированных боках массивного комода. Мебель в этом грубо сколоченном доме казалась неуместно изящной, словно аристократка в трущобе. Патрик грустно вздохнул. Мебель сделал его отец, Даниэль О’Конелл, замечательный мастер по дереву. Его работы охотно покупали, заказов всегда было много, поэтому он работал с утра до позднего вечера, а когда Патрик подрос, он тоже вместе с другими подмастерьями учился у отца. Творческая фантазия Даниэля была неисчерпаема, а высочайшее мастерство превращало его стулья и столы в настоящие произведения искусства. На спинках диванов он вырезал сказочных птиц, фантастические цветы, странных зверей с человеческими лицами. Работы его были безупречны по качеству. Казалось бы, такому востребованному мастеру ничего другого уже не нужно, но Даниэль был отчаянным романтиком. Он со страстью мальчишки мечтал о новых землях и о необычайных приключениях. Рассказы деверя о Новой Зеландии покорили его, и с невероятной страстью он принялся уговаривать домашних покинуть родную Ирландию и переехать на новые земли.

Но морское путешествие оказалось для него роковым. Сильнейшая морская болезнь ослабила его силы, организм не смог справиться с простым бронхитом, и через несколько недель плавания, всего лишь двух суток не доехав до земли обетованной, Даниэль О’Конелл умер. Вся семья очень тяжело пережила эту потерю, но его жену Джин это горе совершенно убило. Она совсем потеряла интерес к жизни, гасла на глазах, и вот теперь ее состояние стало совсем безнадежным.

Комнату заполнило тепло очага, но Патрик не чувствовал его, занятый грустными мыслями, а тихие стоны, доносившиеся из дальнего угла, напомнили юноше о том, что его матери этим утром не стало лучше.

– Мама чувствует себя намного хуже, да? – неожиданно раздался голос Энни, сестры Патрика, подошедшей к нему сзади.

Юноша вздрогнул и быстро встал с колен. Обернувшись, он улыбнулся сестре, в который раз уже про себя отметив, как она похорошела за последнее время. Патрик откровенно любовался сестрой, снова и снова поражаясь тому, какой удивительно свежей и красивой она выглядит каждое утро, несмотря на то, что целые ночи проводит у постели матери.

Ее зеленые миндалевидные глаза сияли, как два изумруда, волосы падали роскошными медно-рыжими волнами до самого пояса, пышная грудь волнующими полукружьями выступала из-под корсажа, а щеки и мочки ушей прелестно розовели всякий раз, когда она волновалась, как сейчас.

Хлопчатобумажное платье Энни украшала изящная вышивка, корсаж плотно облегал стройный стан. Легкой и плавной походкой она направилась к постели матери, заботливо поправила одеяло больной и тихонько подошла к брату.

– Патрик, нам необходимо что-нибудь предпринять, – прошептала она, умоляюще глядя на брата. – Маме совсем плохо. Если мы не найдем хорошего врача, мы можем потерять ее, как потеряли отца…

– Энни, сестренка, для того, чтобы найти врача, мне придется на несколько дней отлучиться из дома, оставив в нем двух совсем беззащитных женщин. Наше новое жилье расположено в такой пустынной местности, а о туземцах рассказывают такие ужасы…

Патрик с тревогой смотрел на сестру. Он понимал, что состояние матери критическое, но оставить дом без опеки сильного мужчины в такое время, когда до них дошли слухи о том, что местные туземцы враждебно настроены к переселенцам и не только ограничиваются нападениями и грабежами, но известны даже случаи каннибализма…

С другой стороны, он прекрасно понимал, что без помощи врача мама может умереть со дня на день. Этого Патрик допустить не мог.

– Хорошо, – решительно сказал он, обнимая за плечи сестру. – Я оставлю вам съестных припасов на неделю; стрелять я тебя сам научил, и думаю, что обстоятельства и тяжелейшее состояние мамы прибавят тебе благоразумия, и ты не будешь отлучаться из дома и шататься неизвестно где, как ты делала это раньше.

Энни с грустью посмотрела на брата и произнесла:

– Я обещаю тебе, Патрик, что буду очень осторожна и ни за что не выйду из дома без ружья, и только по хозяйственным целям! Вот сейчас, мой милый братец, я должна набрать воды для завтрака. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

– Ты несносная упрямица, Энни, но я люблю тебя даже такую. Пойдем, я буду сопровождать тебя, – и Патрик привычно вскинул на плечо ружье, без которого не выходил из дома ни один переселенец.

– Тебе необходимо собираться в дорогу, и раз уж нам все равно придется остаться несколько дней без твоей защиты, может быть, начнем прямо сейчас? Как ты правильно заметил, стрелять я и сама умею! – сказала Энни.

Патрик внимательно посмотрел на сестру:

– Нет, ты не сделаешь этого. Во всяком случае, не сегодня, – твердо заявил он, отметив про себя, что в свои двадцать лет Энни осталась все такой же упрямой и строптивой, какой была в детстве.

Взгляд Энни был полон отчаяния. Приподняв подол своего платья, она быстро подошла к пустому ведру для воды и схватила его за ручку прежде, чем Патрик успел ее остановить.

– Ты не имеешь, права держать меня взаперти в этой хижине, словно в тюрьме, – заявила она, чувствуя, как нарастает в груди волна гнева. – Я хочу иметь возможность дышать свежим воздухом точно так же, как и ты. Поэтому я сама схожу за водой!

Патрик глубоко вздохнул и покачал головой. У него не было никакого настроения спорить с сестрой. Энни уже давно вышла из детского возраста. Теперь ее не отшлепаешь, чтобы вразумить и заставить, наконец, слушаться старших. Если бы он сейчас продолжал настаивать на своем, то дело дошло бы до скандала, а шум мог потревожить больную мать.

Понимая все это, Патрик молча взял кремниевое ружье, вставил запал и поспешно вышел за порог, устремившись вслед за сестрой, которая уже спускалась вниз по тропинке, ведущей в густые заросли.

– Когда-нибудь твое упрямство доведет тебя до беды, – проворчал он и, схватив за руку девушку, заставил ее остановиться. Передав ей ружье, Патрик продолжал:

– Стреляй по любой мишени, которая будет двигаться. Слышишь меня? Если ты замешкаешься, чтобы выяснить, что там, в глубине кустов, шевелится и шуршит, можешь опоздать с выстрелом!

– Неужели ты считаешь, что я вообще могу выстрелить из ружья? Может быть, мне лучше закричать «мамочка»? – насмешливо спросила Энни, подтрунивая над братом.

– Ох, Энни, лучше бы ты осталась в Ирландии, – сокрушенно пробормотал юноша, глядя па сестру. – Ты бы могла выйти там замуж за того спокойного состоятельного торговца сукном, который сватался к тебе прошлой зимой. Такой красивый и солидный мужчина, и ты бы, наверняка, его, в конце концов, полюбила и была бы с ним счастлива…

– Я тебе уже говорила, что этот человек нагонял на меня смертельную скуку своей умеренностью и рассудительностью, – перебила Энни брата. – Рядом с ним мне всегда казалось, что он завел свою жизнь как часы, и день за днем живет по раз и навсегда намеченному плану. Я бы задохнулась от тоски, если бы вышла за него замуж! Разве об этом мечтали мы с тобой, Патрик? Мы романтики и сумасброды, мы бредили приключениями, зачитывались книгами о дальних странах, а теперь ты предлагаешь мне запереть себя в четырех стенах, уйдя в хлопоты о муже и детях, как заботливой наседке?!

Щеки Энни пылали ярким румянцем, глаза метали молнии. Патрик с нежностью посмотрел на сестру:

– Я просто не хочу, чтобы с тобой приключилось какое-нибудь несчастье. Ты и мама вот все, что осталось у меня от прежней жизни. Наши мечты завели нас на край света, Энни, и теперь нам надо быть очень осторожными, чтобы выжить в этом прекрасном, но диком месте. Обещай мне, что будешь осторожна…

– Я обещаю тебе, мой дорогой брат, что никому не дам себя в обиду, – ласково ответила девушка. – Пойми, мне необходима свобода, я хочу ощущать окружающий меня мир, стать его частью… А раз я чего-то хочу, то непременно это сделаю!

И, рассмеявшись, она повернулась и быстро направилась вниз по тропе к зарослям, где протекал ручей. Казалось, она никого и ничего не боится.

На этот раз Патрик все-таки уступил Энни. Он понимал, что с недавних пор стал слишком требовательным к ней. А ведь сестре, как и любому человеку, необходима свобода. И сейчас он решил позволить ей поступить по-своему. Однако потом он непременно позаботится о том, чтобы в будущем такие прогулки сестренка совершала под его присмотром. Она и не понимает, какая опасность грозит юной неопытной девушке в этих диких краях, куда и не заглядывала цивилизация. Об обычаях местных жителей Патрик слышал ужасные вещи, да и переселенцы тоже встречались разные. Наряду с мечтателями-путешественниками, какими была семья О’Конеллов, в эту страну приезжали и скрывающиеся от правосудия преступники, и жадные до наживы мошенники.

Их семья решила переехать сюда после многочисленных рассказов о Новой Зеландии дядюшки, родного брата матери. По его словам выходило, что эта земля обетованная, по которой текут реки из молока и меда; огромные нетронутые заливные луга ждут своих будущих хозяев, а туземцы – забавные простецы, с которыми можно подружиться, подарив им десяток бус и несколько цветных лент. На деле все вышло совсем не так. Во-первых, от нелегкого морского путешествия умер их отец Даниэль О’Конелл, а матушка, сраженная горем, ослабела и получила воспаление легких. Болезнь преждевременно иссушила ее крепкое сильное тело, и больно было смотреть, какой слабой и беспомощной она стала сейчас, с каким трудом садится на кровать, как дрожит ее рука, когда она подносит к губам кружку с водой…

Поэтому, несмотря на беспокойство за сестру, Патрик решил съездить за врачом в Веллингтон, находящийся на расстоянии двух дней езды от них, потому что состояние здоровья матери было удручающе тяжелым.

Между тем Энни подошла к озеру, набрала воды в ведро и уже собралась уходить, как вдруг какой-то шорох за спиной привлек ее внимание. Резко обернувшись, девушка замерла от неожиданности: перед ней, широко расставив ноги, стоял смуглый черноволосый красавец и пристально смотрел на нее. Едва ли не больше внезапного появления незнакомца, девушку поразил его наряд – грубые кожаные штаны, заправленные в сапоги, и обнаженный торс. Кроме брата, Энни никогда не видела мужчину без верхней одежды, а совершенная красота тела юноши вызвала в ней целый вихрь, незнакомых ранее чувств: страха, восторга, смущения и какого-то непонятного томления, разливающегося по телу. Девушка осторожно разглядывала мускулистый бронзовый торс мужчины, по которому стекали капельки пота, образуя сверкающие дорожки. Вдруг его полные чувственные губы изогнулись в улыбке, и Энни услышала низкий насмешливый голос:

– Ну и бессовестная ты девчонка, как я погляжу. Разве можно так рассматривать мужчину, ведь он может принять это за приглашение…

И не успела Энни моргнуть, как незнакомец шагнул к ней и, обхватив за талию, рванул ее к себе.

Девушка открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, как вдруг почувствовала вкус его губ на своих губах, а потом его язык прикоснулся к языку Энни, в то время как руки мужчины ласково исследовали ее тело. Энни испытывала невероятные ощущения: ей казалось, что он дотронулся до самой тайной, сокровенной, скрытой в глубине ее существа, сердцевины, и теперь он все про нее знает и также доверчиво предлагает узнать себя…

Из блаженного оцепенения девушку вывел выстрел и последовавший за ним окрик:

– Негодяй, отойди от моей сестры! Отойди немедленно или я выстрелю!

Незнакомец, не отпуская талии Энни, обернулся к Патрику и, лениво растягивая слова, ответил:

– Если я не ошибаюсь, девушке поцелуй понравился. А вашим мнением, милейший, я нисколько не интересуюсь…

Красный от негодования, Патрик опустил ружье и широкими шагами направился к сестре. В это время незнакомец быстро юркнул в растущий рядом кустарник, успев шепнуть Энни:

– Джек Уиллоби найдет повод увидеть тебя снова, моя красавица!

Как только мужчина отошел от сестры, Патрик вскинул ружье и выстрелил вслед скрывшемуся в кустах брюнету. Энни, вне себя от волнения, воскликнула:

– Что ты делаешь, ты ведь можешь убить его!

На что брат, резко повернувшись, свирепо ответил:

– Мою сестру чуть не изнасиловали у меня на глазах, и я имею полное право застрелить подлеца!

– Этот человек не сделал мне ничего неприятного, – потупившись, сказала девушка.

Патрик замер, не веря своим ушам. Затем изменившимся голосом спросил:

– Ты хочешь сказать, что тебе доставило удовольствие наглое приставание первого встречного молодца? Энни, неужели это ты? Что с тобой стало в этой глуши, если ты готова отдаться первому, кто тебя об этом попросит?

Краска бросилась Энни в лицо, и она пылко ответила:

– А если я скажу, что мечтала об этом человеке с тех пор, как стала ощущать, что из девочки



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация