А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Он превратится в посмешище.

– Что-о-о?!

– Во столько мне обойдется отказ от высочайшего наслаждения повалить вас на землю и с вашей помощью удовлетворить свою похоть, – сказал он, произнося каждое слово предельно отчетливо.

– Что?! – Она все еще ничего не понимала.

– В одном из джентльменских клубов в специальной книге уже четыре дня открыто пари, – бесстрастно принялся объяснять он. – Члены клуба делают ставки против меня, горячо утверждая, что я не смогу соблазнить вас за две недели. Соблазнение подразумевает полноценный половой акт. То есть что я полностью войду в вас. Что, однако, сегодня не случится. Ни сейчас, ни потом. И не потому, что вы, мисс Хакстебл, сказали мне «нет», как должны были бы сделать, следуя строгим моральным принципам, как только я увел вас с главной аллеи и многократно потом, а потому, что я сам говорю «нет».

– Что?! – Видимо, она просто не знала, что еще сказать. Однако на этот раз в ее голосе зазвучала тревога.

Он отступил на шаг, выпустил ее юбку и застегнул бриджи.

– Все это было спланировано, мисс Хакстебл, – с холодной и жестокой искренностью заявил он. – С сегодняшней травмы Гудинга, которая дала мне возможность занять его место. Все прошло бы безупречно, если бы я прямо сейчас не решил, что пари, которое так легко выиграть, не стоит выигрыша. Примите мои комплименты, забирайте с собой свою добродетель и отправляйтесь вместе с нею в кровать. Сейчас мы вернемся в ложу леди Битон, пока вашей репутации еще не нанесен серьезный ущерб. Вам и так не избежать ее хмурых взглядов, в этом я не сомневаюсь.

Он никогда не позволял себе мучиться угрызениями совести по поводу чего-либо. Он гордился тем, что у него нет сердца. И совести. Он долгие годы взращивал и пестовал ту самую репутацию, которой теперь славился.

Сегодня вечером желанная женщина была готова отдаться ему. Так же близко были победа в выгодном пари и восторженное поклонение всех приятелей.

Но он ничего из этого не взял. Впервые в жизни не взял. Потому что сделал такой выбор. Потому что ему стало скучно с ней, скучно с самим собой.

Во всяком случае, он предпочитал так думать.

По правде же он и сам не знал, почему остановился. Это было совершенно внове для него. И вызывало злость и раздражение.

– Я вам не верю.

Она прижала руки к груди, как бы прикрываясь от него. Ее голос дрожал, и было слышно, как при каждом слове у нее стучат зубы.

– Не верите? – сухо осведомился он. – Вы думаете, мисс Хакстебл, я тут с вами веду светскую беседу, болтаю ни о чем? Вас предупреждали, что я худший из развратников. Вам следовало бы внимательнее слушать предостережения. Вам следовало бы понять, что происходит, как только я отвлек ваше внимание еще там, на главной аллее, или даже раньше, когда я наблюдал, как вы едите клубнику. И ведь вы, без сомнения, все поняли – не настолько вы наивны, чтобы не разобраться в моих намерениях. Однако вы считали себя достаточно сильной и знающей, чтобы иметь со мной дело, не так ли? Женщины склонны верить, будто им под силу справиться с самыми злостными развратниками и даже переделать и приручить их своей любовью. Разве не такие планы у вас были в отношении меня на сегодняшний вечер?

Она не ответила. Ее руки вдруг безвольно повисли. Он приготовился к истерике или ручьям слез. Черт побери, придется с этим как-то справляться. И вообще, зачем он был с ней так жесток?

– Нет, ни в малейшей степени, – наконец проговорила она. Ее голос перестал дрожать. – Я хотела получить от вас кое-какое удовольствие, лорд Монфор. Увы, вы разочаровали меня. Я ожидала гораздо большего от столь знаменитого повесы. И с какой стати мне хотеть вас переделывать, когда вы и так сплошное разочарование, и приручать, когда вы и так вполне послушны? Если вам будет от этого легче, имейте в виду: у меня не было подобных планов. Да, давайте вернемся. Оставаясь здесь, мы уже ничего не добьемся, не так ли?

Он был потрясен настолько, что разразился хриплым хохотом.

Ну и ну!

Его мастерски поставили на место, его в жизни так не отчитывали.

Он подавил смех, который так и рвался наружу в столь неподходящий момент.

Каким-то образом ей удалось улучшить его настроение. Она не разразилась рыданиями, оплакивая свою несчастную женскую долю.

«И с какой стати мне хотеть вас переделывать, когда вы и так сплошное разочарование, и приручать, когда вы и так вполне послушны?»

Дьявол! А ведь она ему действительно нравится.

Но он опоздал.

– Я пойду вперед, – сказал он, возвращаясь на тропинку. – Следуйте за мной, не отставайте и держитесь поближе.

– Отстать не отстану, но и держаться вплотную к вам не буду, хотя все равно спасибо, – холодно произнесла она и пошла за ним. – Сомневаюсь, что сегодняшний вечер преподнесет мне новые опасности, в которых мне понадобится ваша защита.

Язва!

Так они и шли гуськом.




Глава 4


От восторга у Сесилии расширились глаза.

– Ты действительно была наедине с лордом Монфором! – потрясенно проговорила она, влетая в гардеробную Кэтрин вскоре после возвращения из Воксхолла. – Я бы на твоем месте пришла в ужас. Я едва в обморок не грохнулась, когда он объявился вместе с мисс Финли. Не знаю, как она решилась привести его – пусть он и ее брат. Кон прикончит нас, не говоря уже об Эллиоте. Ты видела выражение лица леди Битон, когда он вошел? О чем вы говорили, Кейт? Окажись я на твоем месте, я бы слова не смогла вымолвить.

– Не помню, – ответила Кэтрин. – Мы обсуждали разные темы.

– Ну, меня не заботит, что говорят о его репутации, – вдруг с очаровательной непоследовательностью заявила Сесилия. – Мне кажется, он самый красивый джентльмен в свете – не считая Кона, естественно. Ой, и твоего брата.

– Константин очень красив, – согласилась Кэтрин. – Это наследие греческих предков. И твой брат тоже весьма привлекателен. Кстати, они очень похожи.

Братом Сесилии был Эллиот Уоллас, виконт Лингейт, зять Кэтрин.

– А что до Стивена, то у него появится немалая армия воздыхательниц, когда он немного повзрослеет, – добавила Кэтрин.

Еще немного поболтав, Сесилия наконец ушла спать – к великому облегчению Кэтрин. Ей на самом деле не хотелось ни с кем разговаривать. И думать ей не хотелось. Ей хотелось забыться долгим-долгим сном.

Однако Кэтрин была вынуждена и думать, и разговаривать. Вдовствующая виконтесса Лингейт вернулась с прогулки по парку, где она встретилась и побеседовала с леди Битон. Они вдвоем сидели в малой гостиной и пили чаи.

– Кэтрин, тебе двадцать лет, – с легкой укоризной заметила леди Лингейт. – Ты старше и значительно разумнее Сесилии. Я не сомневаюсь, что ты вела себя безупречно, – в конце концов, не твоя вина, что лорд Монфор оказался на вечеринке. К большому сожалению, нас заранее не предупредили. Однако сплетни – это главное развлечение Лондона во время сезона, и даже слабый намек на нарушение приличий способен на неделю или на больший срок стать главной темой для обсуждения в гостиных и серьезно скомпрометировать репутацию дамы. Было бы мудро, моя дорогая, если бы в будущем ты избегала общества барона Монфора или, если такой возможности нет, постоянно держала бы рядом кого-нибудь из своих знакомых, чтобы ни у кого не возникло повода связать твое имя с его. Он, знаешь ли, на самом деле очень респектабелен. Когда ему надо, он может быть просто очаровательным. Надеюсь, он вел себя как человек чести?

Она вопросительно посмотрела на свою юную подопечную.

– О, именно так он себя и вел, – заверила ее Кэтрин.

– Я так и думала, – улыбнулась леди Лингейт. – В конце концов, он джентльмен, несмотря на его шокирующее поведение, и он знает, как себя вести в достойном обществе. Осмелюсь заметить: его репутация слегка преувеличена. Человек не может быть таким дикарем, как его описывают.

– Конечно, – согласилась Кэтрин.

– Я не ругаю тебя, Кэтрин, – продолжала вдовствующая виконтесса, – я просто предостерегаю тебя как человек, который старше тебя и мудрее и который хорошо разбирается в нравах высшего света. Я всем сердцем болею за тебя.

– Я знаю, мэм, – сказала Кэтрин. – И ценю вашу заботу. Вы очень добры ко мне.

– Вовсе нет, – возразила леди Лингейт, наклоняясь вперед и похлопывая ее по руке. – Ты скучаешь по своим?

– Ox! – вздохнула Кэтрин. – Скучаю. Раньше я с ними так надолго никогда не расставалась.

Даже когда Ванесса вышла за Хедли Дью и переехала к нему в Рандл-Парк, Кэтрин не было так одиноко, потому что до Ванессы было всего полчаса пешком и почти каждый день кто-нибудь из них преодолевал это расстояние.

Вдовствующая виконтесса ободряюще пожала ей руку.

– Возможно, – сказала она, – Ванессе и Эллиоту следовало бы взять тебя с собой. Но ведь они не будут сидеть там весь сезон, правда? Они скоро вернутся.

– Они хотели, чтобы я осталась здесь, – промокая слезы платком, проговорила Кэтрин. – Они хотели, чтобы я развлекалась. И я, естественно, этим занимаюсь.

– Вот и правильно, – ласково сказала виконтесса. – Воксхолл так же прекрасен, как всегда?

– Даже еще прекраснее, мэм.

Тоска Кэтрин по сестрам и брату напоминала ноющую боль. Однако она была рада, что они уехали из города. Что бы она сказала им сегодня? Как бы она удержалась оттого, чтобы не выболтать им все отвратительные подробности? Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Бессмысленно было расспрашивать ее, о чем она думала. Она вообще не думала.

Мысленно она называла это состояние любовью.

Она считала, что в ней горит возвышенная, страстная любовь к дерзкому, опасному мужчине.

Какая же это была глупость! Как все это… унизительно!

Она бы позволила ему…

Нет, не позволила бы. Она готова была в любой момент остановить его. Она бы так и сделала до того, как стало бы слишком поздно.

Нет, ничего бы она не сделала.

Потому что и так было слишком поздно.

Ей следует поблагодарить его за то, что сегодня она не проснулась падшей женщиной, что ее жизнь еще не разрушена безвозвратно.

Все было просчитано. Он хладнокровно и целеустремленно соблазнял ее. Он добился того, чтобы прийти на вечеринку в Воксхолл, затем заморочил ей голову и увел от остальных, заманив на пустынную аллею, а потом и в заросли. Он все спланировал.

И остановился лишь потому, что такое легкое испытание ему стало неинтересным.

В одном из джентльменских клубов в книге записано пари. И обозначено ее имя. И это имя передается из уст в уста среди джентльменов высшего света. Возможно, сегодня он их всех повеселит, рассказывая о случившемся.

Пока Кэтрин пила чай с хозяйкой дома, в ее голове билась только одна мысль. Скорее домой, желательно в Трокбридж. Назад к прежней жизни, чистой и счастливой. Ей хотелось вернуться в деревню и выйти замуж за Тома Хаббарда. Он столько раз делал ей предложение, что она уже сбилась со счета. Нет, лучше в Уоррен-Холл. К Мег и Стивену. Это в Хэмпшире, далеко от Лондона.

– В течение следующих полутора недель у нас не будет ни одной свободной минутки, – тем временем говорила вдовствующая виконтесса. – Это замечательно, правда? Вокруг вас с Сесилией будут толпиться воздыхатели, где бы вы ни появились. Не исключено, что нам улыбнется счастье, и вы обе обручитесь еще до конца сезона и еще до осени сыграете свадьбы. Кэтрин, ты обратила внимание на какого-нибудь джентльмена?

Кэтрин с громким стуком поставила чашку на блюдце и заморгала, пытаясь прогнать слезы.

– Я хочу домой, – сказала она.

Она не могла вынести мысли, что придется снова увидеться с лордом Монфором, едва она шагнет за порог дома. Она не вынесет новой встречи.

Ни сейчас, ни потом.

– Ах, бедняжка! – всполошилась вдовствующая виконтесса и, пересев к Кэтрин, обняла за ее плечи. – Конечно же, ты хочешь домой. Я все время чувствовала это, но не догадывалась, как сильно ты скучаешь по дому.

Как Кэтрин ни старалась, ей не удалось сдержать слезы. Рыдания так и рвались наружу.

Однако она зря беспокоилась. Лорд Монфор не появился с визитом. Он также не появился ни на одном концерте, на которых решилась побывать Кэтрин.

Она вообще больше с ним не виделась целых три года.



Признание Джаспера в полном и сокрушительном поражении на следующее утро после вечеринки в Воксхолле было встречено изумлением, причем настолько сильным, что джентльмены, которым повезло лично узнать об этом из уст самого лорда Монфора, на какое-то время даже лишились дара речи. Однако вскоре гробовое молчание уступило место восторженным возгласам тех, кто ставил против него, веселому хохоту, соболезнованиям, едким шуткам и ехидным комментариям.

Серая деревенская мышка нанесла поражение самому успешному соблазнителю Лондона и, сумев с первого мгновения разгадать его замысел, в буквальном смысле увела его в глубь Воксхолла не для того, чтобы с готовностью и страстью отдать ему свою девственность, а чтобы с суровым видом прочитать гневную нотацию, которая и вынудила его прийти к выводу, что за оставшееся до конца пари время он все равно ничего не добьется.

Образ побежденного Монти, понуро выслушивающего отповедь деревенской амазонки, был слишком притягателен, поэтому в течение ближайших дней эта тема была главной в мужских разговорах. Мисс Кэтрин Хакстебл превозносили до небес, о ней отзывались с высочайшим уважением. С десяток джентльменов объявили, что уже влюблены в нее. Двое объявили себя ее верными рабами. Один пообещал сделать ей предложение еще до окончания сезона.

Даже после того как первые восторги улеглись, Джаспера все равно встречали градом мудрых советов и потоком насмешливого сочувствия.

– Тебе, Монти, не надо беспокоиться из-за седины. Не исключено, что ты уже никогда не



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация