А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


иначе через полчаса прибудет камердинер и с помощью лакея или двух потащит его наверх. Такое уже случилось однажды, и Джаспер воспринял это как унижение. Возможно, именно этого и добивался Кокинг.

Поэтому полчаса спустя, благополучно проводив до крыльца приятелей, Джаспер добрел до своей спальни и обнаружил там своего камердинера.

– Эй, Кокинг, – сказал Джаспер, когда камердинер принялся раздевать его, как ребенка, – сегодняшний день рождения лучше поскорее забыть.

– Таково большинство дней рождения, милорд, – согласился с ним Кокинг.

Только ведь ему не суждено забыть его, не так ли? Заключено пари. Еще одно.

А он никогда не проигрывал пари.

Как будет на этот раз?

Отпустив камердинера и пройдя через всю спальню, чтобы открыть окно, Джаспер несколько мгновений силился вспомнить условия пари. Его не покидало ощущение, что есть в этом пари нечто, о чем он потом очень пожалеет.

Обычно он не вглядывался в многообещающих молодых девиц, ежегодно появляющихся на брачном рынке. Среди них часто попадались красавицы, однако существовала большая опасность угодить в матримониальную ловушку. В конце концов, он богат и имеет титул, а эти два фактора запросто затмевают репутацию греховодника.

Но что касается Кэтрин Хакстебл, то на нее он внимание обратил, причем довольно пристальное. Она не просто красавица. Ее отличала аура сельской девственности или наивности. А также блеск хорошего воспитания. И еще у нее потрясающие глаза. Джаспер не видел их вблизи, однако они все равно его интриговали. Он даже поймал себя на том, что стал гадать, а что же за ними.

Это было совсем не в его характере – задаваться подобными вопросами.

Вероятно, эта барышня привлекла его еще и тем, что была троюродной сестрой Кона Хакстебла, а Кон подчеркнуто проигнорировал их встречу на улице и не представил ей Джаспера.

И вот теперь он дал слово, что соблазнит ее.

И склонит к полноценному половому акту.

В течение двух недель.

Черт побери! Вот оно! Именно в этом и заключалось пари. Именно на это он и подписался.

Мысль была вполне ясной – в буквальном смысле. Забираясь в постель, Джаспер чувствовал себя так, будто резко вынырнул из глубочайшего опьянения и сразу же перешел в состояние похмелья с прилагающимися к нему тошнотой и головной болью.

В ближайшее время надо бросать пить.

И перестать заключать пари.

И прекратить сеять дурные семена – всякие, какие бы он ни сеял за много-много лет.

В ближайшее время. Но не сейчас – ведь ему только двадцать пять.

И ему надо выиграть пари, а только потом менять свою жизнь. Он же никогда не проигрывал пари.




Глава 2


Кэтрин Хакстебл была счастливейшей из смертных, и она отлично осознавала этот факт, прогуливаясь ранним утром по лондонскому Гайд-парку вместе со своей сестрой Ванессой, леди Лингейт.

Всего два месяца назад Кэтрин со старшей сестрой Маргарет и их младшим братом Стивеном жила в скромном домике в крохотной деревушке под названием Трокбридж в Шропшире. Ванесса, в тот период овдовевшая Ванесса Дью, жила у родственников мужа в соседнем Рандл-Парке. Кэтрин вела уроки в младших классах и помогала директору деревенской школы обучать старших детей. Они жили в благородной бедности, однако Мег все же удавалось откладывать на обучение Стивена.

И неожиданно все переменилось. Виконт Лингейт, абсолютно чужой человек на тот момент, приехал в деревню на Валентинов день и привез с собой потрясающую новость о том, что Стивен стал очередным графом Мертоном и владельцем Уоррен-Холла в Хэмпшире, а также другой собственности, процветающей и дающей немалый доход, и обладателем огромного состояния.

Их судьбы тоже изменились. Первым делом, прихватив с собой Ванессу, они все переехали в Уоррен-Холл, официальную резиденцию Стивена. Затем Ванесса вышла замуж за виконта Лингейта. А потом они все приехали в Лондон, чтобы пройти через церемонию представления королеве и высшему свету и принять участие в мероприятиях весеннего сезона.

И вот они с Ванессой гуляют в парке, как будто в подобных прогулках и заключается смысл их жизни. С одной стороны, такое времяпрепровождение разлагает, а с другой – это так здорово.

Жизнь неожиданно открыла перед ними много нового и замечательного – деньги, модные наряды, множество интересных знакомств и бесконечное количество развлечений, и на то, чтобы насладиться всем этим, не хватало часов в сутках. Перед Кэтрин вдруг открылась перспектива блестящего будущего с одним из многочисленных достойных поклонников, которые уже начали проявлять к ней интерес.

Ей уже двадцать, а ее сердце еще свободно. Когда она жила в Трокбридже, ей так и не удалось уговорить себя влюбиться в кого-нибудь, хотя возможности для этого были. Проблема не исчезла и после переезда в Лондон. Она так ни в кого и не влюбилась, однако испытывала искреннюю симпатию к некоторым из своих воздыхателей.

Недавно на вопрос Ванессы Кэтрин ответила, что среди знакомых ей джентльменов нет ни одного особенного.

– А тебе нужен особенный? – не без раздражения воскликнула Ванесса.

– Естественно, – вздыхая, ответила Кэтрин. – Обязательно, Несси. Он действительно должен быть особенным. Но я постепенно прихожу к выводу, что такого человека, как я ищу для брака, просто нет. Он не существует.

Однако при этом Кэтрин не считала романтическую любовь невозможной. Достаточно примера ее сестры. Ванесса всем сердцем любила своего первого мужа Хедли Дью, и Кэтрин подозревала, что лорда Лингейта она любит не меньше.

– Или, возможно, – возразила себе Кэтрин, – такой человек существует. Просто я не могу распознать его. Возможно, виновата я. Возможно, я не создана для всепоглощающей страсти, или нежной любви, или…

Рассмеявшись, Ванесса ободряюще похлопала сестру по руке.

– Естественно, существует, – сказала она, – и, конечно же, ты узнаешь его, когда встретишь, и почувствуешь все, о чем мечтала. А может, почувствуешь потом, как произошло у меня с Эллиотом. Мы уже были женаты, когда я поняла, как сильно люблю его – или что я вообще люблю его. Я только недавно призналась в этом самой себе и боюсь, что он очень расстроится, если узнает об этом.

– О Господи! – вздохнула Кэтрин. – Все это звучит довольно удручающе, Несси. Однако я уверена, что лорд Лингейт совсем не расстроится.

Они переглянулись и рассмеялись.

Наверное, не раз думала Кэтрин после того разговора, действительно виновата она сама. Возможно, у нее слишком строгие понятия о том, как должен вести себя мужчина ее мечты. Возможно, она ищет любовь не там, где надо. Там, где безопасно.

А вдруг любовь совсем не безопасна?

Этот неожиданный и бередящий душу вопрос пришел ей в голову, когда она однажды прогуливалась по Воксхолл-Гарден.

Маргарет и Стивен только что уехали в Уоррен-Холл. Маргарет – потому что впала в депрессию, узнав, что Криспин Дью, ее давний возлюбленный, женился на испанке, когда их полк стоял на Пиренейском полуострове. А Стивен – потому что в семнадцать лет он еще не мог в полной мере участвовать в жизни высшего света и должен был готовиться к поступлению в Оксфорд осенью. Ванесса и лорд Лингейт поехали с ними, планируя провести несколько дней в Финчли-Парке, их собственном имении, расположенном неподалеку. Кэтрин с радостью присоединилась бы ко всей компании, однако ее убедили провести остаток сезона в Лондоне и повеселиться вволю. Она поселилась в Морленд-Хаусе на Кавендиш-сквер с матушкой виконта Лингейта и его младшей сестрой, Сесилией, которая тоже дебютировала в этом сезоне. Вдовствующая леди Лингейт дала слово, что будет бдительно следить за Кэтрин.

Однако око леди Лингейт оказалось не столь бдительным. Кэтрин пришла к этому выводу однажды вечером, когда они с Сесилией отправились на вечеринку в Воксхолл-Гарден, которую устраивали лорд Битон и его сестра, мисс Флаксли. Их матушка взяла на себя заботу о молодом поколении, и леди Лингейт, воспользовавшись этим, решила себе устроить один вечер отдыха.

В вечеринке участвовало восемь представителей молодежи – не считая леди Битон, – а еще на ней присутствовал сам лорд Монфор!

Когда Кэтрин приехала в Лондон, ее предупредили, что барон Монфор – самый бесчестный и опасный из повес. Предупреждение исходило от одного из его друзей и, следовательно, от человека, который знал его, то есть от Константина Хакстебла, ее чертовски красивого троюродного брата, наполовину грека. Она познакомилась с ним, когда переехала в Уоррен-Холл. Константин проявил любезность и в Лондоне взял ее и свою двоюродную сестру Сесилию под крыло. Он сопровождал их на прогулках по городу и представлял им тех, кого считал достойными. С этой точки зрения он был строже любой дуэньи, хотя Кэтрин подозревала, что он знаком и с менее добропорядочными людьми и даже водит с ними дружбу.

Взять, к примеру, лорда Монфора. Однажды этот господин окликнул их, когда они катались в парке, и поприветствовал Константина как близкого друга. Однако Константин лишь сухо кивнул и проехал дальше, не останавливаясь. Тогда Кэтрин удивила его грубость.

Барон Монфор был до смешного красив – если вообще возможно использовать подобное словосочетание для описания чьей-то внешности. Даже если бы Константин не предупредил Кэтрин насчет него после той мимолетной встречи, для нее было достаточно одного взгляда, чтобы понять: это повеса и от него надо держаться подальше. Кроме красивой внешности, умения с небрежной элегантностью носить дорогую одежду и высочайшего мастерства верховой езды – то есть всех атрибутов, присущих многочисленным джентльменам, с которым она познакомилась за последние несколько недель, – в нем было еще что-то. Нечто примитивное. Нечто такое, чему она не могла найти определения, как ни старалась. Если бы ей было известно слово «сексуальность», она бы не столкнулась с подобными сложностями, потому что именно это слово и искала.

И еще он излучал опасность.

«Если до конца сезона я замечу, что кто-то из вас косится в его сторону, – предупредил Константин после того, как они проехали мимо лорда Монфора и он объяснил, кто это такой и почему не стал знакомить с ним девушек, – я лично препровожу провинившуюся домой, запру ее в комнате, проглочу ключ и буду охранять дверь, пока не придет лето».

Он улыбнулся им, и они, весело рассмеявшись, принялись громко протестовать. Однако у Кэтрин не возникло ни малейшего сомнения в том, что он действительно так поступит, если увидит, что они в том или ином виде общаются с этим господином.

И все это, естественно, только подстегнуло интерес Кэтрин. Она тайком и с любопытством разглядывала лорда Монфора при любой возможности.

Он был красивее, чем ей показалось при первой встрече в парке. Он был высоким, но не слишком, стройным, но не худым и обладал хорошо развитой мускулатурой. Густые темно-каштановые волосы были длиннее, чем требовала мода, и одна непослушная прядь все время падала ему на лоб. В темных глазах постоянно присутствовало сонное выражение. Его глаза очень часто были полуприкрыты, но Кэтрин догадалась, что взгляд у него острый. Один или два раза она даже натолкнулась на его взгляд и вынуждена была отвести глаза и притвориться, будто смотрела совсем не на него.

И каждый раз ее сердце начинало колотиться в груди, отчего она чувствовала себя весьма неуютно. Вряд ли ему понравилось бы, если бы его подловили в тот момент, когда он наблюдает за окружающими. В такие моменты ей на ум приходило слово «насмехается».

Он был красив, на его лице постоянно присутствовало надменное выражение, правая бровь была изогнута чуть выше, чем левая. Красиво очерченные губы были слегка искривлены, как будто он не одобряет все, что творится вокруг.

Он был бароном и, как утверждали, весьма богат. Однако представители знати не домогались его общества. Константин не преувеличивал, характеризуя его как необузданного дикаря. Он осуждал его за участие во всех диких и опасных пари, за разнузданный образ жизни и за склонность к дебошам и оргиям. Мамаши, мечтавшие выдать своих дочек замуж, в том числе и амбициозные до агрессивности, избегали его как чумного. Или, вероятно, они избегали его из опасения, что он обратит на них свой насмешливый взгляд, изогнет правую бровь, скривит губы и заставит их почувствовать себя так, будто они пигмеи, будто с их стороны было большой глупостью вообразить, что он может ухаживать за их дочками или хотя бы станцевать с ними один танец.

А он никогда не танцевал.

Многие дамы усиленно избегали лорда Монфора и еще по одной причине. Он обладал способностью раздевать их глазами, если они позволяли себе слишком смело взглянуть на него. Кэтрин знала, что это правда, – она видела, как он это делает, только, слава Богу, не с ней.

Если честно, он очень привлекал ее. Естественно, ей даже в голову не приходило предпринять какие-то действия, однако, стоило ей забыться, она тут же начинала представлять, что бы из этого вышло.

И вот сейчас ей предстояло провести целый вечер в непосредственной близости от лорда Монфора. Вдовствующая леди Лингейт будет в ужасе, когда узнает об этом, – ведь здесь, конечно, и Сесилия, а ей всего восемнадцать. И Константин придет в ярость – хорошо, что сейчас его нет в Лондоне. Он недавно купил недвижимость в Глостершире и поехал ее смотреть. Леди Битон тоже не очень-то радуется, если судить по ее напряженности и кислому выражению лица.

Впрочем, что леди Битон могла сделать, когда ее поставили перед свершившимся фактом? Только ответить неприкрытой грубостью. Мисс Рейчел Финли, еще одна участница вечеринки, была близкой подругой мисс Флаксли и хорошей знакомой Сесилии и Кэтрин, хотя и превосходила их по возрасту. Она была приглашена вместе со своим женихом, мистером Гудингом. Однако мистер Гудинг имел несчастье утром подвернуть ногу. Чтобы не менять планы



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация