А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


разочарована. Я вас так уважала.

Она элегантно усмехнулась:

– Ну, я-то не разочарована. Я не питала к вам никакого уважения.



На следующее утро, когда я пришла в компанию Юмимото, мадемуазель Мори объявила мне о моём новом назначении:

– Вы будете работать здесь же, в бухгалтерии.

Мне стало смешно:

– Я, бухгалтер? Почему не воздушный гимнаст?

– Бухгалтер было бы слишком громко сказано. Я не считаю вас способной к бухгалтерской работе, – сказала она мне с жалостливой улыбкой.

Она показала мне большой ящик, в котором хранились счета за последние недели. Затем указала на шкаф, где были сложены огромные папки, на каждой из которых значилось название одного из одиннадцати отделов компании «Юмимото».

– У вас будет очень лёгкая работа, а значит, вполне вам доступная, – объяснила она мне педагогическим тоном. – Сначала вы должны будете сложить счета в хронологическом порядке. Затем вы определите по каждому счёту, к какому из отделов он относится. Возьмём, к примеру, вот этот: одиннадцать миллионов за финский эмменталь[3 - Эмменталь – сорт финского сыра.] – о, как забавно, это относится к отделу молочных продуктов. Вы берёте книгу счётов МП и переписываете в каждую колонку дату, название компании и сумму. Когда все счета будут переписаны и разложены, сложите их в этот ящик.

Приходилось признать, что это было несложно. Я удивилась:

– Данные не вводятся в компьютер?

– Вводятся. В конце месяца господин Унадзи сделает это. Ему придётся просто скопировать вашу работу: это займёт у него мало времени.

В первые дни я иногда колебалась в выборе поставщика. Я задавала Фубуки вопросы, и она всякий раз отвечала мне раздражённо-вежливо:

– Реминг Лтд, это что?

– Железонесодержащие металлы. Отдел ЖМ.

– Гюнцер ГМБХ, это что?

– Химические продукты. Отдел ХП.

Очень быстро я запомнила наизусть все компании и отделы, с которыми они работали. Задача казалась мне все более лёгкой. Работа была очень скучной, но меня это не огорчало, потому что это позволяло мне занять свой мозг чем-нибудь иным. Так, классифицируя счета, я частенько поднимала голову, чтобы помечтать, любуясь прелестными чертами моей доносчицы.

Проходили недели, и я становилась все спокойнее. Я называла это «счётной безмятежностью». Было мало различий между работой монаха переписчика в средние века и моей: я проводила дни напролёт, переписывая буквы и цифры. За всю жизнь мой мозг не был менее задействован, чем теперь, и я познала абсолютное спокойствие. Это был дзен счётных книг. Я удивлялась самой себе, думая, что если бы мне пришлось провести сорок лет за этим замечательным отупляющим занятием, меня бы это вполне устроило.

Кстати сказать, я уже имела глупость получить высшее образование. Но теперь мой мозг прекрасно обходился без интеллекта, он расцветал на почве бестолковых повторений. Я была обречена созерцать, теперь я знала это. Переписывать числа, любуясь красавицей, было счастьем.

Фубуки была совершенно права. С господином Тенси я ошиблась дорогой. Мой отчёт о масле подтверждал это. Мой мозг не был из породы завоевателей, а скорее относился к жвачным животным, пасущимся на лоне счётов в ожидании манны небесной. Как хорошо было жить без гордыни и разума. Я впала в спячку.



В конце месяца господин Унадзи пришёл, чтобы ввести мою работу в компьютер. Ему понадобилось два дня, чтобы скопировать мои колонны цифр и букв. Я испытывала смешную гордость от сознания, что являюсь нужным звеном в цепи.

Случаю, – или судьбе, – было угодно, чтобы господин Унадзи оставил папку отдела СП напоследок. Как и с первыми десятью книгами счётов он начал невозмутимо стучать по клавишам. Несколько минут спустя я услышала, как он воскликнул:

– Невероятно! Это просто невероятно!

Он быстро листал страницы. Затем его охватил приступ нервического хохота, который мало-помалу превратился в прерывистые вскрикивания. Сорок служащих офиса смотрели на него в недоумении.

Мне стало дурно.

Фубуки встала и побежала к нему. Он показал ей разные строчки счётной книги, захлёбываясь от смеха, и она повернулась ко мне. Фубуки не разделяла болезненной весёлости своего коллеги. Сильно побледнев, она позвала меня.

– Что это такое? – сухо спросила она меня, показывая преступные строки.

– Ну, это счёт фирмы ГМБХ от…

– Фирмы ГМБХ? Фирмы ГМБХ! – вспылила она.

Сорок служащих бухгалтерии разразились хохотом. Я недоумевала.

– Можете вы мне объяснить, что такое ГМБХ? – спросила меня моя начальница, скрестив руки.

– Это немецкое химическое предприятие, с которым мы часто сотрудничаем.

Взрывы хохота удвоились.

– А вы не заметили, что перед ГМБХ всегда стоит одно или несколько названий? – продолжала Фубуки.

– Да. Это, я думаю, названия её многочисленных филиалов. Я решила, что не стоит загромождать книгу счётов этими подробностями.

Даже сдержанный господин Саито засмеялся. Фубуки же не собиралась веселиться. Её лицо исказилось от гнева. Если бы она могла дать мне пощёчину, она бы сделала это. Режущим словно сабля голосом она бросила мне:

– Идиотка! Запомните, что ГМБХ является немецким эквивалентом английского термина Лтд и французского С.А. Компании, которые вы столь блестяще смешали под именем ГМБХ, не имеют ничего общего друг с другом! Это то же самое, как если бы вы записали под именем Лтд все английские, американские и австралийские компании, с которыми мы работаем! Сколько времени нам понадобится, чтобы исправить ваши ошибки?

Я выбрала самый глупый способ защиты из всех возможных:

– И с чего эти немцы вздумали обозначать таким длинным словом термин С.А.!

– Ну, да! Может это немцы виноваты в вашей глупости?

– Успокойтесь, Фубуки, я не могла этого знать…

– Вы не могли? Ваша страна имеет общую границу с Германией, и вы не могли знать того, что знаем мы на другом конце планеты?

Я чуть не выпалила, но, слава богу, сдержалась: «Бельгия может и имеет общую границу с Германией, но Япония во время второй мировой войны имела с ней больше общего, чем граница»!

Я лишь ограничилась покорным кивком.

– Не стойте тут! Идите искать счета за месяц, которые ваша светлость сложила в отдел химических продуктов.

Я открыла ящик и мне стало почти смешно, когда обнаружилось, что после моей сортировки, папка химических продуктов достигла колоссальных размеров.

Господин Унадзи, мадемуазель Мори и я принялись за работу. Нам понадобилось три дня, чтобы привести в порядок одиннадцать поставщиков. Я и так уже была на плохом счёту, когда случилось ещё более страшное.

Сначала задёргались широкие плечи бравого Унадзи, что у него означало хохот. Вибрация достигла его груди, затем гортани. Наконец смех брызнул ключом, а я покрылась мурашками.

Фубуки, заранее бледная от гнева, спросила:

– Что она ещё натворила?

Господин Унадзи показал ей счёт и книгу.

Она закрыла лицо руками. Мне сделалось дурно при мысли о том, что меня ожидало.

Затем они перелистали страницы и пометили многие счета. Фубуки молча схватила меня за руку и показала на суммы, переписанные моим неподражаемым почерком.

– Как только идут подряд четыре нуля, вы не в состоянии правильно переписать сумму! Вы всякий раз добавляете или отнимаете один ноль!

– Смотри-ка, верно.

– Вы отдаёте себе отчёт? Сколько недель нам теперь понадобится, чтобы отследить и исправить ваши ошибки?

– Не так-то просто с этими нулями, которые идут один за другим…

– Замолчите!

Схватив мою руку, Фубуки вывела меня из комнаты. Мы вошли в пустое помещение, и она заперла дверь.

– Вам не стыдно?

– Я сожалею, – жалко промямлила я.

– Нет, вы не сожалеете! Думаете, я не понимаю? Вы сделали все эти неслыханные ошибки, чтобы отомстить мне!

– Я вам клянусь, что нет!

– Я это прекрасно знаю. Вы настолько злы на меня за то, что я донесла на вас вице-президенту о вашей истории с молочными продуктами, что решили меня публично выставить на посмешище.

– Я себя выставила на посмешище, а не вас.

– Я ваш прямой начальник, и все знают, что это я дала вам вашу работу. Значит, это я отвечаю за ваши действия. И вы это прекрасно знаете. Вы ведёте себя также низко, как и прочие на западе: ваше личное тщеславие вы ставите выше интересов компании. Чтобы отомстить мне за моё отношение к вам, вы не постеснялись саботировать бухгалтерию Юмимото, зная изначально, что ваши промахи падут на меня!

– Я ничего этого не знала, я не нарочно сделала эти ошибки.

– Да что вы! Я знала, что вы не блещете умом. Однако, никто не может быть настолько глуп, чтобы сделать подобные ошибки!

– Я могу.

– Перестаньте! Я знаю, что вы лжёте.

– Фубуки, я даю вам слово чести, что я не делала ошибок нарочно.

– Чести! Что вы знаете о чести?

Она презрительно рассмеялась.

– Представьте себе, понятие чести существует и на западе.

– А! И вы находите достойным уважения бесстыдно утверждать, что вы последняя дурочка?

– Я не думаю, что так уж глупа.

– Либо вы предательница, либо тупая: третьего быть может.

– Может: я это я. Есть нормальные люди, не способные переписывать колонны цифр.

– В Японии таких людей нет.

– Кто же оспаривает превосходство Японии? – сказала я, принимая сокрушённый вид.

– Если вы умственно-отсталая, надо было мне об этом сказать, вместо того, чтобы позволять мне доверять вам такую работу.

– Я не знала, что я умственно-отсталая. Я в жизни ещё не переписывала столько цифр.

– И, тем не менее, ваш случай любопытен. Ведь, чтобы переписывать цифры не требуется особого ума.

– Это точно. Я думаю, что в этом и беда таких людей, как я. Если наш мозг не задействован, он засыпает. Отсюда и мои ошибки.

Фубуки оставила наконец свой воинственный вид и посмотрела на меня весело и удивлённо:

– Ваш мозг должен быть задействован? Как странно!

– Ничего странного, это естественно.

– Ладно. Я подумаю о работе, которая задействует ваш мозг, – повторила моя начальница, явно забавляясь этими словами.

– А пока, можно мне помочь господину Унадзи исправить ошибки?

– Ну, уж нет! Вы и так достаточно натворили!



Не знаю, сколько времени понадобилось моему злополучному коллеге, чтобы восстановить порядок в счетах, разрозненных моими стараниями, но мадемуазель Мори потребовалось два дня, чтобы найти занятие мне по силам.

Огромная папка ждала меня на столе.

– Вы проверите суммы командировочных расходов, – сказала она мне.

– Опять бухгалтерия? Я же вас предупредила о моей ограниченности.

– Это не имеет ничего общего с бухгалтерией. Эта работа разбудит ваш мозг, – уточнила она с насмешливой улыбкой.

Она открыла папку.

– Вот, к примеру, отчёт, который составил господин Сиранэ о командировочных расходах во время поездки в Дюссельдорф для того, чтобы компания возместила ему деньги. Вы должны пересчитать все до мельчайших сумм и установить, получается ли у вас тот же результат, что и у него, с точностью до йены. Поскольку многие счета выставлены в марках, вы должны считать по курсу немецкой марки на дату, указанную на документе. Не забывайте, что курс меняется каждый день.

Так начался худший кошмар в моей жизни. С минуты, когда мне была поручена эта задача, понятие времени исчезло из моей жизни, чтобы уступить место вечной муке. Никогда, ни одного раза мне не удалось прийти к результату, если не идентичному, то хотя бы сравнимому с тем, который мне приходилось проверять. Например, если служащий насчитывал, что Юмимото должна ему 93.327 йен, у меня выходило 15.211 йен или 172.045 йен. Ошибки просто преследовали меня.

В конце первого дня я сказала Фубуки:

– По-моему, я не справлюсь с этим.

– И, однако, эта работа задействует мозги! – ответила она неумолимо.

– У меня не получается, – жалко призналась я.

– Вы привыкнете.

Но я не привыкла. Оказалось, что, не смотря на мои старания, эта работа была мне не по зубам.

Моя начальница завладела папкой, чтобы показать, как это легко. Она взяла досье и принялась с молниеносной скоростью стучать по калькулятору, даже не смотря на кнопки. Через четыре минуты, она сделала заключение:

– У меня получается тот же результат, что и у господина Саитамы, до единой йены.

И она поставила на отчёт свою печать.

Подчиняясь этой новой несправедливости судьбы, я вновь принялась за свой труд. За двенадцать часов мне не удалось справиться с тем, что Фубуки проделала за три минуты пятьдесят секунд.

Не знаю, сколько времени прошло, когда она заметила, что я не проверила ни одного досье.

– Ни одного! – воскликнула она.

– Это правда, – сказала я, ожидая наказания.

На моё несчастье она лишь указала мне на календарь:

– Не забудьте, что папка должна быть закончена к концу месяца.

Уж лучше бы она выбранила меня.

Прошло ещё несколько дней. Я была словно в аду: числа с запятыми и десятыми долями вихрем неслись мне в лицо. В моём мозгу они превращались в сумрачную магму, и я уже не могла отличить их друг от друга. Окулист сказал, что зрение тут ни при чём.

Раньше я всегда восхищалась спокойствием и пифагорейской красотой цифр, теперь же они стали моими врагами. Калькулятор тоже желал мне зла. В числе моих психомоторных дефектов был следующий: когда мне приходилось нажимать на кнопки более пяти минут, моя рука вдруг становилась вялой, словно я погружала её в густое и липкое картофельное пюре. Четыре пальца совершенно переставали двигаться, и только указательный ещё как-то удерживался на поверхности, касался кнопок медленно и неловко, как будто копаясь в невидимом картофеле.

А поскольку, все это усугублялось моей редкой бестолковостью к цифрам, то, наверное, я со своим калькулятором выглядела весьма забавно. На каждую новую цифру я смотрела так же удивлённо, как Робинзон, встретивший индейца на необитаемом острове, затем моя окоченевшая рука пыталась повторить её на клавиатуре. Для этого я то и дело смотрела то на бумагу, то на дисплей, чтобы удостовериться, что ни одна запятая или ноль не затерялись по дороге. Но не смотря на тщательные проверки ошибки были просто колоссальными.

Однажды, с трудом стуча по кнопкам, я подняла глаза и встретила удивлённый взгляд моей начальницы.

– В чём дело? – спросила она меня.

Чтобы её успокоить, я рассказала о синдроме картофельного пюре, парализующем мои пальцы, решив, что эта история вызовет симпатию ко мне.

Но единственное, чего я добилась



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация