А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


должны уходить.

– Завтра?.. Что ж, очень хорошо, – кивнула Эллора будто и не слышала слов Минервы. – Я согласна подождать до завтра.

– Матушка, нет! – закричала Солейберт, прижимая к себе Хейд. – Не выгоняй их!

– Что происходит, Берти? – спросила Хейд; ее личико приняло пепельный оттенок.

– Эллора, ты позволишь нам помолиться? – спросила Коринна.

Леди кивнула и тут же, сделав шаг вперед, схватила девочек за руки.

– Я забираю отсюда детей, – сказала она. – Им незачем здесь находиться.

– Нет! – Коринна потянулась к дочери. – Пусть Хейд останется.

Пронзительно вскрикнув, Хейд бросилась к сестре, которую Эллора рывком подняла на ноги.

– Я вернусь, Хейд! – закричала Солейберт, пока Эллора тащила ее вверх по лестнице. – Я вернусь, не бойся!

Тихо вздохнув, Хейд уселась у камина, обхватив руками колени.

– Ты что, обезумела? – Минерва взглянула на Коринну, собиравшую травы, рассыпавшиеся по камышовой подстилке. – Неужели ты действительно хочешь уйти?

– Ах, не досаждай мне, Минерва, – пробормотала Коринна, стараясь дотянуться до деревянной чаши. – Оставаясь здесь, мы ничего не добьемся, и только будем усугублять раздражение Эллоры. Нам лучше уйти.

Опустившись на колени, Минерва принялась помогать Коринне.

– Но куда мы сейчас пойдем? В Шотландию? Вот-вот наступит зима. К тому же здесь повсюду норманны. Две женщины с девочкой, путешествующие одни, – легкая для них добыча. – Она сжала руку Коринны. – Нам еще повезет, если мы умрем от голода.

– Думаю, не стоит так беспокоиться, – возразила Коринна. – Все-таки у нас есть лошади, чтобы передвигаться. А еды нам хватит до конца путешествия.

Она поманила к себе дочь, и Хейд, приблизившись к ней, проговорила:

– Но, матушка, Берти не сможет найти меня в Шотландии.

– Ты там найдешь новых друзей, любовь моя, – шепотом ответила Коринна и убрала волосы со лба дочери. – Может быть, там тебя дожидаются кузины, желающие играть с тобой, моя крошечная фея.

– Мне не нужны кузины, – заявила Хейд. Ее широко раскрытые синие глаза, столь похожие на глаза Джеймса, наполнились слезами. – Берти – моя сестра.

– Тихо, милая. – Коринна прижала дочь к груди. – Я все понимаю, но мы должны уехать. Боги помогут нам в нашем странствии.

– Боги не помогают глупцам, – проворчала Минерва. Взглянув на Хейд, она спросила: – Моя фея, есть ли у тебя молитва, с которой ты могла бы обратиться к предкам? Молитва дойдет до них вместе с душой твоего отца. Девочка тихонько всхлипнула и кивнула.

– Тогда возложи на отца руку во время молитвы и поговори с ним, – с ласковой улыбкой сказала Минерва. – Если хочешь, можешь говорить шепотом. Он услышит.

Отстранившись от матери, Хейд бросилась к Джеймсу и опустилась на колени. Положив головку на плечо отца, она взяла его за руку и крепко зажмурилась, Коринна же принялась произносить слова напутствия:

– С великой любовью отдаю я душу моего возлюбленного мужа Джеймса, лорда Сикреста, в благое место, уготованное ему богами…

А дочь Коринны мысленно обратилась к отцу: «Папа, ты меня слышишь? Это я, Хейд. Пожалуйста, папа, послушай меня. Мама забирает меня отсюда и хочет увезти от Берти. О, почему ты умер? Я боюсь Шотландии и норманнов, папа. Минерва говорит, что мы умрем от голода!»

Глаза девочки по-прежнему были закрыты, но ей вдруг показалось, что она увидела тонкий лучик света – будто кто-то зажег лучину. «Папа, это ты?» – спросила Хейд. Лучик превратился в пламя, затем – в золотистое сияние, теплое и яркое, как солнце. В центре этого сияния возник образ, который становился все больше, пока не занял весь мрак сознания Хейд. Потом смутная фигура приняла облик ее отца, шагавшего к ней по высокой, доходившей до пояса траве. Отец улыбался – и открывал ей объятия. Хейд бросилась к нему с криком радости:

– Папа, ты пришел! – Она уткнулась в его широкую грудь. От него пахло солнцем и сеном, и он крепко прижимал ее к себе.

– А ты думала, что я не приду? – усмехнулся отец. – Хейд, я очень тебя люблю.

Джеймс подхватил дочь на руки и тут же опустил на траву, и теперь они лежали рядом под голубым небом.

– Что же нам сейчас делать, папа? – спросила Хейд. – Ведь ты умер… – Внимательно посмотрев на него, она проговорила: – Хотя сейчас ты совсем не похож на мертвого.

Джеймс громко рассмеялся, и Хейд тоже засмеялась.

– А я вовсе и не умер, – заявил он. – Думаю, я все еще жив, и я живу ради тебя. – Его синие глаза сверкали, как драгоценные камни, а ласковая улыбка все еще оставалась на губах, когда он снова заговорил: – Хейд, любовь моя, тебе предстоит пройти множество испытаний, и ты скоро с ними столкнешься. Поэтому я хочу, чтобы ты слушала меня внимательно.

Хейд с улыбкой кивнула. Никогда еще она не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, когда, лежа в объятиях отца, слушала рокот его голоса.

– Скоро в Сикрест нахлынут чужеземцы, – продолжал Джеймс. Он внезапно умолк, потом добавил: – Нет, они уже здесь.

– Кто они, папа? – спросила Хейд, чертя пальчиком, круги на его груди – сейчас на ней не было заметно ни малейшего следа от раны, нанесенной стрелой.

– Норманны, моя милая. – Лицо отца вдруг стало очень серьезным.

– Они и меня убьют, папа? – спросила Хейд, и подбородок ее задрожал.

– Нет, любовь моя, нет. – Джеймс крепко сжал дочь в объятиях. – Но грядет огромное несчастье. Правда, только на время. Ты не должна бояться.

– Берти говорит то же самое, – Хейд отважилась посмотреть на небо в поисках облаков, но их не было. А ведь ей только что показалось, что раздался гром.

– Берти правильно говорит. – Джеймс снова улыбнулся, затем отстранил дочь. – Что ж, времени осталось мало, любовь моя. Будь бдительна и очень осторожна.

– Да, папа.

– И не отлучайся от Минервы. Она очень мудрая и защитит тебя даже ценой своей жизни. Но ты должна ее слушаться. Ты меня поняла?

Хейд утвердительно кивнула, и Джеймс продолжал:

– Дорогая, для меня и для твоей матери ты – дар небес. Наша любовь друг к другу – это нечто особенное, а ты – плод нашей любви.

– Это что-то вроде волшебства?

– Да, в некотором роде, – поспешно ответил Джеймс. – И благодаря этой особенной любви ты у нас тоже особенная. Возможно, иногда тебе кажется, что ты не знаешь, что делать. Прислушивайся к своему сердцу. Молись. Следуй своим порывам. Учись всему, чему может научить тебя Минерва, и со временем ты получишь ответы на все вопросы.

– А как же Берти? – спросила Хейд.

– Берти тоже многому тебя научит. Никогда не отдаляйся от сестры, любовь моя. Вы будете вместе расти и взрослеть.

Тут снова послышался гром, и Джеймс, приподнявшись, привлек дочь к себе и с улыбкой сказал:

– Все, уже не остается времени, любовь моя. Ты поняла все, что я тебе сказал?

– Думаю, что да, папа. – Хейд нахмурилась. – Но ты ничего не сказал о матери.

– Мы с твоей матерью позаботимся друг о друге. – Джеймс встал и помог дочери подняться.

Тут подул ветер, растрепавший их волосы. И внезапно в отдалении появился замок Сикрест, которого раньше не было видно. Хейд невольно вздрогнула, когда над главной башней замка нависла огромная грозовая туча. Отец же положил руки ей на плечи и тихо сказал:

– А теперь иди, любовь моя, и поищи Минерву. И обязательно скажи Берти, что я люблю ее так же, как тебя – губы отца коснулись ее уха, и она услышала, как он произнес: – Я очень сильно ее люблю.

В следующее мгновение отец убрал руки с ее плеч, и Хейд вдруг поняла, что его уже нет с ней рядом. Она долго всматривалась в пространство и, наконец, увидела отца, стоявшего на вершине холма, напротив замка Сикрест.

Внезапно сверкнула ослепительная молния, и тут же загрохотал гром. Глядя на отца, Хейд в отчаянии закричала:

– Папа, куда ты?!

Фигура Джеймса теперь казалась совсем маленькой. Когда же он заговорил, его голос звучал так же отчетливо, как и прежде:

– Беги, Хейд! Беги в Сикрест! Быстрее!

Хейд повернулась и побежала. Она бежала все быстрее и быстрее, а ветер с каждым мгновением усиливался, и раскаты грома следовали один за другим. Внезапно небеса разверзлись, и хлынул проливной дождь, грозивший утопить ее.

По мере того как Хейд приближалась к знакомой арке башни, она замедляла бег. Наконец она отважилась остановиться, чтобы бросить на отца последний взгляд. Теперь она с трудом различала отца. А потом ей вдруг показалось, что она увидела и другую фигуру, скользившую к нему по лугу. Это была рыжеволосая женщина, протягивавшая к отцу руки.

– Матушка! – в отчаянии закричала Хейд.

Но тут в очередной раз сверкнула молния, а затем все погрузилось во тьму.




Глава 1


Апрель 1075 года

Гринли-Мэнор, Англия



– Стой! – выкрикнул человек, похожий на медведя. Он стоял в центре подъемного моста, а за его спиной виднелись черные железные решетки. – Объясни цель своего прибытия в Гринли. И кто едет вслед за тобой.

Тристан с улыбкой повернулся к своему темнокожему другу, сидевшему на вороном коне. Фаро поморщился и с явным раздражением проговорил:

– Неужели все время будет так трудно?

– Похоже на то, – хмыкнул Тристан. – Хорошо, что хоть мои владения сейчас в безопасности.

– Я спросил, какое у вас дело! – прокричал часовой на мосту. – Немедленно отвечайте или приготовьтесь встретиться с моим другом! – Он взмахнул огромным боевым топором, который держал в руке.

Глядя на великана с топором, Тристан мысленно улыбался. Было очевидно, что этот воин станет прекрасным дополнением к его новым владениям. Спешившись, он повернулся к другу и проговорил:

– Как чудесно здесь пахнет, Фар. И воздух замечательный.

Фаро, все еще сидевший в седле, сделал глубокий вдох, затем кивнул:

– Да, верно, воздух здесь замечательный, что особенно заметно после лондонского смрада.

– Предупреждаю в последний раз! – заорал страж, поднимая перед собой топор. – Кто ты такой?! Отвечай!

Тристан расплылся в улыбке и медленно направился к подъемному мосту. Баррет, крепко сжимавший рукоять топора, с некоторым удивлением смотрел на рослого светловолосого незнакомца, столь отважно приближавшегося к нему.

«Кто же он такой, – думал Баррет. – Сразить его или нет?»

Чужак по-прежнему улыбался, а покрой его одежды изобличал в нем человека благородного происхождения. Конечно же, он не был разбойником, явившимся грабить беззащитный замок. Возможно, это просто усталый воин, которому нужно подкрепиться, и пополнить запасы провизии?

Но с другой стороны, незнакомец не отвечал на его, Баррета, вопросы. Более того, он даже не обращал на него внимания. Возможно, это означало, что он очень хитер и хочет напасть неожиданно? А ширина его плеч и немалый рост свидетельствовали о том, что он мог бы стать достойным противником.

Светловолосый незнакомец подошел к краю подъемного моста и посмотрел в ров под ним. Затем, повернувшись спиной к Баррету, принялся развязывать тесемки на своих штанах.

– Прошу меня простить, – бросил он через плечо. Баррет понял, что должен что-то предпринять. Ради благополучия замка, который он обязан был защищать, ему следовало нанести удар немедленно, а уж потом можно будет решить, что делать дальше.

Сделав широкий шаг, Баррет оказался за спиной светловолосого незнакомца. Он занес топор над его головой, но тут вдруг его руки словно чем-то обожгло. Глухо вскрикнув, Баррет выронил топор. Потом в изумлении стал разглядывать свои руки – на них были отчетливо видны какие-то черные точки.

– Что же это за… – Он умолк и бросил взгляд на второго незнакомца, смуглого воина, помахивавшего небольшой кожаной сумой на ремешке. Услышав звук, похожий на журчание воды, Баррет снова повернулся к светловолосому. – Эй! – закричал он. – Как ты смеешь мочиться с моего моста?!

Тристан затянул тесемки на штанах и повернулся лицом к воротам. С улыбкой, указав на небольшое каменное строение, примыкавшее к стене замка, он спросил:

– Вон там, наверное, и находится то самое место, что предназначено для этой цели?

Баррет нахмурился и проворчал:

– Да, именно там. Так что не стоит мочиться с моста.

– Прошу принять мои извинения, – с ухмылкой ответил Тристан. – Но боюсь, что нанесенное вам оскорбление было неизбежным. Ведь я слишком долго ехал верхом. Еще раз прошу меня простить. Кажется, вы уронили свой топор.

– Кто вы такой?

– Я Тристан Д'Аржан, лорд Гринли. – Светловолосый отвесил легкий поклон.

Глаза стража от изумления округлились и стали такими огромными, что казалось, они вот-вот выпрыгнут из орбит. Он опустился на одно колено и, склонив голову, произнес:

– О, милорд, простите меня, я не знал…

– Ничего страшного, не огорчайся. – Тристан окинул взглядом великана, затем спросил: – Как тебя зовут, добрый человек?

– Баррет, милорд, – ответил тот, поднимаясь и сгибаясь в поясном поклоне. – Шериф Гринли. – Он потупился и добавил: – Но только до тех пор, милорд, пока вы не примите иного решения.

– Хорошо сказано, шериф Баррет. – Тристан снова улыбнулся. – Ясно, что ты отлично выполнял свои обязанности, пока меня здесь не было. Я утверждаю тебя в этой должности.

Тут Фаро, наконец спешился и, приблизившись к Тристану, проворчал:

– Он должен был раньше нанести удар. Слишком уж он медлил.

Тристан привык к странной внешности своего друга, а вот Баррет таращился на него в изумлении. С тюрбаном на голове и с лицом, покрытым оспинами, этот человек выглядел очень необычно.

– Будь мы разбойниками, – продолжал Фаро, – ты, шериф, уже лежал бы мертвым.

– Ты так полагаешь? – Смерив взглядом смуглого воина, Баррет скрестил на груди руки.

– Знакомься, шериф Баррет, – обратился к стражу Тристан. – Это Фаро Такан, мой самый надежный друг. А это, Фар, шериф Баррет. Прошу относиться к нему с уважением.

Фаро фыркнул, оглядывая лохматое чудище, представленное ему. Баррет же нахмурился, вспомнив о боли, которую ему причинил своей правдой этот смуглый воин.

Тристан широко улыбался, поглядывая то на Баррета, то на Фаро; было ясно, что эта сцена доставляла ему немалое удовольствие.

– Ну что ж, – сказал он, наконец, – мне не терпится осмотреть мой новый дом. Не подать ли



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация