А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Влюбленный воин
Хизер Гротхаус


Трилогия о средневековых воинах #1
Тристан Д'Аржан, один из лучших рыцарей Вильгельма Завоевателя, получил в награду от короля обширные земли в покоренной норманнами Англии, а с ними – и руку наследницы этих земель.

Но не богатая и знатная невеста пробуждает в нем неодолимое желание, а ее сводная сестра – прекрасная Хейд.

Жениться на этой девушке Тристан не может. Сделать ее своей любовницей – значит погубить и обесчестить навеки. Бесстрашный воин разрывается между любовью и доводами разума.

Однако любовь побеждает.

Что теперь ждет его и Хейд? Счастье – или краткий миг наслаждения посреди бесчисленных опасностей?





Xизер Гротхаус

Влюбленный воин





ПРОЛОГ


Октябрь 1066 года

Сикрест-Мэнор, Англия



– Господин мертв, миледи. Англия пала.

Изнемогающий от усталости и ран, но полный почтения к госпоже, воин опустился на колени перед Эллорой, леди Сикрест. Кольца его кольчуги отяжелели от засохшей на них глины. От него пахло потом, кровью… и отчаянием.

– Лорд Джеймс мертв? – спросила Эллора с дрожью в голосе.

Воин молча кивнул и потупился.

– Откуда ты это знаешь? Смотри на меня! – закричала Эллора; она отказывалась верить в очевидное, и ей вдруг захотелось ударить молодого воина.

Юноша поднял голову, и тут Эллора наконец-то поняла, почему он старался избегать ее взгляда. На левой его щеке зияла огромная рана, протянувшаяся от мочки уха к подбородку. А левого глаза вообще не было, круглый лоскут из кожи прикрывал, пустую глазницу. Посеревшие губы молодого воина подрагивали; каждое слово давалось ему с огромным трудом.

– Я был рядом с ним, когда он пал, – продолжал юноша. – Его тело везут в замок. Процессия следует за мной.

Эллора обратила взгляд к арке на другом конце огромного зала. Дверь там все еще была распахнута настежь, после того как в нее вошел израненный молодой воин, едва стоявший на ногах. До Эллоры уже доносился все усиливавшийся шум из внутреннего двора, а потом раздались крики людей из ближайшей деревни. Прошло еще какое-то время, и за спиной ее застучали шаги – из всех комнат замка выбегали взволнованные слуги. Многие из них видели прибытие воина, и всем хотелось узнать, что сталось с их родственниками и друзьями.

Не сказав больше ни слова, Эллора будто в трансе обогнула воина и направилась к арке. Слуги толпились вокруг нее, однако все молчали.

За невысоким частоколом собрались обитатели деревни, которые, немного помедлив, тоже двинулись к замку. И почти тотчас же все увидели: из двухсот воинов, отбывших по зову короля Гарольда всего несколько дней назад, домой вернулись не более пятнадцати. Но даже и они, израненные, едва держались на ногах. Самые же крепкие из них несли грубо сколоченные носилки, покрытые соломой.

Эллора, не отводившая взгляда от носилок, до боли закусила губу. Собравшись с духом, она отошла от двери и направилась навстречу воинам.

«Я вдова, – думала она, приближаясь к носилкам, – мой муж погиб, и теперь я осталась одна».

Но ее глаза оставались сухими, а шаги были медленными и размеренными. В ушах звучало похоронным звоном: «Мертв, мертв, мертв…»

Тут воины с носилками поравнялись с ней и опустили на землю свою ношу.

– Миледи… – К ней шагнул Баррет, самый рослый из воинов. – Миледи, ваш муж отважно сражался… до самого конца. – Баррет провел своей огромной ручищей по лицу и с вздохом прибавил: – Стрела вошла ему между ребер. Но он умер сразу, миледи, без страданий.

Эллора, уставившись на носилки, стояла будто окаменев. Она слышала слова Баррета, но ничего не могла ему ответить. Снова и снова она мысленно повторяла: «Мертв, мертв, мертв…»

Тело лорда Джеймса было, завернуто в серую грубую ткань, и лишь покрытая грязью рука, соскользнувшая с носилок, лежала на влажной земле.

Воины же, опустившие носилки, почтительно отступили – все, кроме великана Баррета, не желавшего покидать своего господина даже после его смерти. Но и он в смущении отвернулся, сделав вид, что оглядывает окрестности, причем выглядело это так, будто Баррет все еще высматривал врагов.

Опустившись на колени, Эллора с трепетом взяла руку мужа. Рука была холодной, тяжелой, безжизненной. Вдова медленно провела по ней ладонью и с вздохом закрыла глаза, стараясь сдержать слезы. Внезапно по холму пронесся резкий порыв ветра, и под его напором платье облепило стройную фигуру Эллоры. Прижимая к груди руку покойного супруга, она запрокинула голову и, подставив лицо ветру, сделала несколько глубоких вдохов. В свежем осеннем воздухе уже ощущалось дуновение зимних холодов, которым вскоре предстояло объять Сикрест.

Одинокая слезинка покатилась по щеке Эллоры, оставляя жаркий след, который почти тотчас же высох на холодном ветру.

Тут Баррет наконец-то повернулся к ней и тихо произнес:

– Миледи…

Эллора открыла глаза, и ее взгляд снова обратился к лежавшему на носилках мужу.

– Миледи, не перенести ли его в зал? – спросил Баррет.

Но Эллора по-прежнему молчала. Теперь она пристально смотрела на ярко-синий ободок на рукаве нижней рубашки лорда Джеймса. Осторожно прикоснувшись к рубашке, она потянула за край ободка и увидела заляпанную грязью синюю шелковую ленту, на которой была вышита буква «К».

«Лента… – подумала Эллора, и в груди у нее словно образовалась какая-то пустота. – Значит, он взял ее с собой на битву».

Она судорожно сглотнула и снова сделала глубокий вдох. Затем посмотрела на встревоженного Баррета и, наконец, проговорила:

– Да, отнесите его в зал.

Эллора пошла следом за носилками с телом мужа и вскоре оказалась в полутемном зале. Ленту с его рубахи она все еще сжимала в руке. Когда воины опустили носилки возле камина, взгляд Эллоры обратился к широким ступеням лестницы, огибавшей зал справа.

– Нет, нет! – раздался вдруг отчаянный вопль откуда-то из верхних покоев.

Услышав этот крик, воины тотчас же замерли. Эллора сделала несколько шагов к подножию лестницы и остановилась. Резко вскинув руку, она удержала служанку, готовую броситься вверх по ступенькам.

– Миледи, пожалуйста… – умоляла женщина. – Позвольте мне пойти к ней. Она не…

Ударив служанку по щеке, Эллора заставила ее умолкнуть, потом спросила:

– Где дети?

Женщина хотела что-то ответить, но тут сверху снова донеслись вопли.

– Слушай меня внимательно! – Эллора схватила служанку за плечи и с силой встряхнула. – Отправляйся к детям и оставайся с ними, пока я не приду.

– Но, миледи, Минерва…

– Помолчи. Минерва хочет побыть со своей госпожой. – Эллора подтолкнула служанку к лестнице. – Немедленно иди к детям и делай, как я велела! Или я выкину тебя отсюда и отдам на милость норманнов – они вот-вот будут здесь.

Не успела служанка скрыться, как вниз сбежала рыжеволосая женщина. Бросившись к Эллоре, она прижалась к ней с громким плачем.

– Эллора! Скажи, что это ложь! – кричала женщина. – Господи, этого не может быть!

– Это правда, Коринна! – Отстранив от себя рыжеволосую, Эллора пристально взглянула в синие глаза, полные слез. Указав пальцем себе за спину, она добавила: – Можешь сама посмотреть, чего стоила тебе твоя порочность.

Отступив в сторону, Коринна увидела лежавшее на носилках тело лорда, все еще прикрытое серой тканью. Снова разрыдавшись, она бросилась к носилкам. В спешке, зацепившись за что-то, Коринна упала на пол и поползла. Пальцы ее вцепились в серое, покрывало. Приподняв его, она увидела лицо лорда Джеймса с открытыми, но невидящими глазами. Из горла ее вырвался пронзительный крик, и она, отбросив покрывало, увидела обломанное древко стрелы, вонзившейся в левую сторону груди лорда Джеймса. Коринна упала на тело и громко разрыдалась.

Эллора приблизилась к покойному мужу и бывшей подруге и отчетливо проговорила:

– Твоя порочность дорого обошлась не только тебе, но и всем нам. Вот смотри! – Эллора бросила Коринне синюю шелковую ленту. – Ты до такой степени околдовала его, что он даже не мог сражаться.

Эллора широко развела руки, и теперь казалось, что она обращалась ко всем находившимся в зале.

– Погиб величайший воин Англии, лучший рыцарь короля Гарольда! Ни меч валлийца, ни топор викинга никогда не коснулись его! Ни одна шайка разбойников не смела приблизиться к Сикресту из страха разгневать его господина! И вот сейчас… – Эллора упала на колени и, схватив Коринну за волосы, повернула ее лицом к себе. – Сейчас он мертв, потому что его сразила какая-то щепка! И что теперь будет с Сикрестом, Коринна? Что будет с нами и с нашими дочерьми, когда придут норманны? Сумеешь ли ты своим волшебством защитить нас? Сумеешь ли защитить Англию от варваров Вильгельма?

Отпустив Коринну, Эллора продолжала:

– Это ты убила его, ты, рыжеволосая сука! Ты и нас всех убила! – Поднявшись на ноги, Эллора окинула взглядом зал и прокричала: – Что вы здесь стоите?! Эта ведьма убила вашего лорда, вашего господина! Хватайте ее и повесьте!

Глаза людей, находившихся в зале, в ужасе расширились. А кое-кто даже отвернулся от своей госпожи, обезумевшей от горя.

– Ах, не хотите? Тогда я сама ее покараю!

Эллора осмотрелась и, не найдя ничего более подходящего, выхватила из холодного камина увесистое полено. Шагнув к Коринне, она занесла полено над головой и приготовилась нанести удар.

– Эллора! – раздался вдруг звучный женский голос, и тотчас же последовал крик молоденькой девушки.

Внезапно выступивший из тени Баррет забрал у Эллоры полено и, отбросив его в сторону, заключил госпожу в свои могучие объятия, чтобы она не могла наброситься на Коринну. Силы покинули Эллору, и, охваченная горем и стыдом, она прижалась к груди Баррета и разрыдалась.

В следующее мгновение к Эллоре бросилась светловолосая девочка двенадцати весен от роду. Великан Баррет и ее заключил в объятия. А в другом конце зала пожилая седовласая женщина, чей громкий голос прервал ужасную сцену несколько минут назад, прижимала к груди другую девочку, рыжеволосую. Она вырывалась из объятий женщины и, высвободившись, наконец, подбежала к Коринне. Опустившись возле нее на колени, девочка спросила:

– Матушка, что с отцом? – Не получив ответа, она дотронулась до плеча Коринны. – Матушка, он спит? Но почему заснул в зале?

Ничего, не ответив, дочери, Коринна крепко сжала ее руку. Тогда девочка повернулась к женщине:

– Минерва, что с папой?

Минерва опустилась на покрытый камышом пол и пробормотала:

– О, Хейд, моя маленькая фея… – Она прижала девочку. – Душа твоего папы покинула землю и присоединилась к миру духов.

– Папа умер?

Хейд вырвалась из объятий Минервы, чтобы повнимательнее посмотреть на отца. Коринна, издававшая тихие стоны, по-прежнему лежала у него на груди.

Протянув руку, Хейд осторожно прикоснулась к локону отцовских волос и тут же замерла. Потом взгляд ее обратился к старшей девочке.

– Берти! – закричала она. – Папа умер! Светловолосая девочка, оторвав голову от груди Баррета, взглянула на сводную сестру. Затем высвободилась из объятий воина и направилась к Хейд. Сестры обнялись и опустились на камыши, глядя на своего родителя.

– Не плачь, Хейд, – утешала Солейберт свою младшую сестру. – Теперь папа на небесах, с ангелами и святыми.

– Но что с нами будет без папы, Берти?

– Все как-нибудь устроится, – ответила Солейберт, с трудом сдерживая слезы. – Ведь у нас еще остались наши матери и Минерва.

Минерва тем временем отправилась на кухню и, собрав на поднос все необходимое, вернулась в зал. Накрошив в деревянную миску сухих трав, она склонилась над миской и принялась что-то тихонько бормотать. Потом добавила туда воды из кувшина и щепотку соли. После чего извлекла из складок одежды нож и стала водить его кончиком по воде – словно чертила на ее поверхности какие-то линии.

Собравшиеся в зале воины, а также люди из деревни вскоре удалились – они почти всегда так поступали, когда Минерва начинала заниматься своими обычными делами. Прошло еще какое-то время, и Минерва, спрятав нож, высоко подняла чашу и принялась произносить громким голосом какие-то слова.

– Нет! – закричала Эллора, бросаясь к пожилой женщине и выбивая из ее рук миску. – Нет, ты не посмеешь принести в этот дом новое зло своим колдовством! – Она указала на своего почившего супруга. – Разве мало тебе того, что ты уже сотворила?

Минерва поднялась на ноги и пристально посмотрела в лицо Эллоре. Глаза пожилой женщины сверкнули.

– Как ты смеешь это говорить?! – спросила она. – Никто не желал зла лорду Джеймсу. Но сейчас тело следует обмыть, и тогда душа его сможет спокойно отлететь!

– В таком случае пусть это сделает священник, – заявила Эллора. – Да, священник, а не безбожная язычница.

– А где ты думаешь найти священника, миледи? – Минерва подступила к Эллоре почти вплотную. – Неужели ты не заметила, что наш единственный священник, как и многие другие люди лорда, не вернулся в замок? И неужели ты собираешься сидеть и ждать, когда тело Джеймса сгниет у нас на глазах?

– Убирайся отсюда, – процедила Эллора сквозь зубы. – Забирай свои вещи, а также вещи Коринны и ее отродья. – Она уставилась на Хейд, все еще обнимавшую Солейберт. – Убирайтесь отсюда все!

– Матушка, не делай ничего подобного! – воскликнула Солейберт.

– Эллора, я тебя предупреждаю, – продолжала Минерва, – ты заходишь слишком далеко.

– Нет! – Эллора решительно покачала головой. – Напротив, я опоздала. Напрасно я позволяла тебе жить в Сикресте столько лет. Увы, теперь тот, кто держал тебя здесь… – Она снова посмотрела на Джеймса. – Его больше нет с нами.

– Но Сикрест – это и дом Коринны, а не только твой.

– Довольно! Убирайтесь!

– Хорошо, мы уйдем, – тихо сказала пожилая женщина.

Тут. Коринна вдруг подняла голову с груди своего возлюбленного, и Эллора с Минервой в ужасе уставились на нее: казалось, за час она постарела на несколько десятков лет.

– Я знаю, Эллора, что мое присутствие здесь стало для тебя бременем, – проговорила Коринна, – но так было не всегда, и ради дружбы, когда-то нас соединявшей, мы завтра же покинем замок. – Взглянув на лорда Джеймса, она добавила: – Теперь он не принадлежит ни одной из нас.

– А может, нам все-таки остаться? – неожиданно сказала Минерва. – Я уверена, Джеймс хотел бы, чтобы мы здесь остались. Мы не



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация