А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


чувствовала себя одинокой. Когда же Майкл смотрел на нее, ей казалось, что он видит ее насквозь, и это было замечательно.

Съехав со склона, Фрэнни набрала скорость. Ездить на велосипеде она начала для того, чтобы сбросить вес. У нее было несколько излюбленных маршрутов: мимо домов с солнечными батареями в западной части Дэвиса, по велосипедной дорожке вдоль бульвара Расселла до Угла Кактусов и наконец этот, сегодняшний, по которому она ездила чаще всего, – вдоль Пута-Крик по южной окраине университетского городка. Узкая извилистая дорожка шла через университетский дендрарий – небольшой уголок искусственного леса, заросший мамонтовыми деревьями, соснами и эвкалиптами. Фрэнни любила бывать здесь, где между деревьями прятались столы для пикников, на земле валялись опавшие листья и щепки, а в воздухе стоял неповторимый аромат, напоминавший о давно прошедших временах, – влажный, тяжелый запах, ассоциировавшийся у нее с остатками древних цивилизаций, похороненных под грудами земли и камней.

Переехав по горбатому деревянному мостику на другой берег ручья, Фрэнни оказалась на открытой поляне. Здесь течение образовывало широкую тихую заводь, в которой плескались утки. Сейчас, в конце дня, поблизости не было ни души. Сойдя с велосипеда, Фрэнни села на траву и принялась мечтать о том, чтобы появился Майкл. Воздух был прохладным, легкий ветерок поднимал рябь на воде и шевелил верхушки деревьев. Иногда он усиливался, и тогда на землю, кружась, падали красновато-коричневые листья.

Чтобы согреться, Фрэнни обхватила руками колени. Лужайку недавно подстригли, и в воздухе стоял приятный аромат свежескошенной травы. Много лет назад отец приводил сюда их с Билли. Нора, старшая сестра, уже была подростком, и ее не удавалось заставить гулять вместе с младшими. Но Фрэнни и Билли любили дендрарий, временами они просто сидели здесь с закрытыми глазами и вслушивались в происходящее вокруг.

С удовольствием слушали они и рассказы их отца, ученого-эколога, о связи человека с природой – эта связь, складывавшаяся в течение миллионов лет, прочно соединяет людей с землей, солнцем, небом. Здесь, на открытом воздухе, где были слышны лишь шум ветра, крики уток да время от времени шелест шин от проезжающих мимо велосипедов, Фрэнни чувствовала себя совершенно спокойно. Действовала ли на нее так умиротворяюще память об отце или же сама матушка-природа, она не знала, для нее оба понятия давно уже стали неразделимы.

Двое студентов, парень и девушка, держась за руки, подошли к мостику и встали посредине, глядя на бегущую воду. Фрэнни задумчиво наблюдала за их безмятежными лицами. Эти двое были наверняка влюблены друг в друга. Фрэнни слышала звук разговора, но не могла различить слов: веселый смех молодых людей терялся в верхушках деревьев.

Майкла она встретила здесь три недели назад. Привезя с собой черствого хлеба, Фрэнни кормила уток, когда кто-то за спиной вдруг произнес: «Вы не студентка».

Вздрогнув, она обернулась – позади нее стоял высокий мужчина с оливкового цвета кожей и темными, седеющими на висках волосами. Судя по морщинам на лице, ему было под пятьдесят. Засунув руки в карманы, он не мигая смотрел на Фрэнни взглядом многоопытного человека, который уже все на свете познал и постиг.

Фрэнни опустила голову, а когда взглянула на него снова, то увидела, что незнакомец по-прежнему не отрываясь смотрит на нее. Какой у него холодный, бесчувственный взгляд – он как будто оценивает ее, решая, сгодится ли она для какой-то одному ему известной цели.

– Нет, я не студентка. – Фрэнни неожиданно покраснела, словно ее застали врасплох за чем-то нехорошим, и, отвернувшись, отщипнула кусочек хлеба, чтобы бросить его уткам, которые тут же устремились за добычей. Швырнув им остаток, она протянула руку за следующей порцией. Мужчина не двигался с места, продолжая ее разглядывать.

– Вы и не похожи на студентку, – наконец сказал он, заставив Фрэнни гадать, почему он так решил, тем более что она совсем недавно оставила учебу. – Я уже видел вас здесь. Вы лежали на траве и кормили уток. Вы всегда приходите сюда в одно и то же время, и всегда одна.

Фрэнни только искоса взглянула на него, но ничего не ответила. Ее неприятно поразило, что кто-то, оказывается, следил за ней в течение нескольких недель. Она снова посмотрела на незнакомца. Энергичное лицо – квадратная челюсть, прямой, правильной формы нос; худощавое, но крепкое телосложение. Он не относился к числу тех, кого называют красивыми, но тем не менее производил сильное впечатление – даже, пожалуй, слишком сильное. Фрэнни предпочла бы обнаружить в нем какой-нибудь изъян – ну, например, двойной подбородок, – тогда, возможно, у незнакомца был бы не такой устрашающий вид.

– А можно мне? – спросил он и, не дожидаясь ответа, взял ее за руку и забрал кусочек хлеба.

Застигнутая врасплох, Фрэнни не сказала ничего и только молча наблюдала, как этот человек кормит уток ее хлебом.

– Я приходил сюда, надеясь застать вас, – снова заговорил Майкл, – и если вас не было, у меня возникало ощущение, что день прошел впустую, что чего-то не хватает. – Слегка повернув голову, он посмотрел на нее смеющимися глазами. – Кажется, вы стали для меня чем-то вроде утреннего кофе.

Эти слова вызвали у Фрэнни улыбку – до сих пор ее никто не приравнивал к бодрящему напитку. Они познакомились и в течение трех недель встречались здесь, у заводи. Несколько раз Майкл пропускал свидание, и тогда Фрэнни начинала бояться, что он больше не придет. Тем не менее в следующий раз он как ни в чем не бывало появлялся снова, никак не объясняя свое предыдущее отсутствие. Его легкая, открытая манера общения располагала к разговору, и все же Фрэнни в основном молчала. Он не возражал и не пытался вызвать ее на откровенность, словно интуитивно чувствовал, что Фрэнни должна к нему привыкнуть. Она была благодарна ему за это и вскоре обнаружила, что отправляется к Пута-Крик не столько ради прогулки, сколько ради встречи с Майклом.

Майкл преподавал на музыкальном факультете, он был образованным, интеллигентным человеком и совсем не относился к тому типу мужчин, которые, как считала Фрэнни, могли ею заинтересоваться. По правде говоря, она сомневалась, что таковые вообще существуют в природе. За последние годы она встречалась с несколькими мужчинами, но ничего хорошего, из этого не вышло. Всего месяц назад Нора затащила ее на вечеринку, устроенную сотрудниками ее газеты, и там Фрэнни познакомилась с одним молодым человеком – репортером, как и сама Нора. У этого блондина была такая открытая, почти мальчишеская внешность, что Фрэнни инстинктивно доверилась ему. Парень казался искренним, но на следующее утро, когда она уже переспала с ним, смущенно признался, что накануне слишком много выпил. Фрэнни, однако, винила за происшедшее только себя – она действовала чересчур нетерпеливо, чересчур настойчиво, надеясь, что секс приведет к большей близости. Этого не произошло, и когда после проведенной вместе ночи парень повел ее завтракать в кафе на Кей-стрит, он явно чувствовал себя не в своей тарелке, так что Фрэнни в конце концов сама начала испытывать к нему жалость. Несколько дней она ждала его звонка, а потом, не дождавшись, позвонила сама. Парень не знал, что сказать, а затем предложил остаться друзьями. Фрэнни повесила трубку, тем самым отклонив это может быть и продиктованное самыми благими намерениями, но совершенно нереальное предложение.

Майкл бы так никогда не поступил, подумала она. Хотя он оказался вдвое старше ее и всего на шесть лет моложе ее отца, но с ним ей было так хорошо, как ни с кем другим. Иногда, придя домой, она представляла себе Майкла в роли своего любовника, хотя и не знала, что он думает о ней. Даже когда он выглядел особенно любезным, ей продолжало казаться, что между ними стоит стена.

Услышав сзади быстрые шаги, Фрэнни улыбнулась, зная, что это Майкл.

– Привет!

Она повернулась на звук его голоса. Несмотря на скромную одежду – коричневые брюки и такой же пиджак, – Майкл выглядел так, словно собрался на званый вечер. Он был, как всегда, собран, уверен в себе – не то что Фрэнни с ее мешковатым пальто и джинсами. Кроме того, в облике Майкла ощущалась некая чувственность, как магнитом притягивающая к себе Фрэнки. Вот и сейчас у нее появилось желание обнять его и привлечь к себе, хотя она знала, что никогда этого не сделает.

Парочка на мосту, держась за руки, двинулась прочь.

– Любовь! – с сарказмом в голосе заметил Майкл. Ожидая продолжения, Фрэнни вопросительно посмотрела на него, но он больше ничего не сказал.

– Мне кажется, это так прекрасно… – наконец тихо сказала она.

Майкл испытующе посмотрел на нее, и Фрэнни в замешательстве опустила голову. Порыв ветра взъерошил ее волосы, и в тот же миг она ощутила столь же легкое прикосновение к щеке – это Майкл впервые до нее дотронулся.

– Вы правы, Фрэнни, – согласился он. – Это может быть прекрасно. Но с вами такого еще не случалось, верно?

Покраснев, Фрэнни хотела сознаться, что никогда не любила, но тут Майкла окликнула проходившая мимо невысокая женщина с вьющимися черными волосами. Очевидно, они были друзьями. Она была очень миленькой, эта женщина с выщипанными бровями и накрашенными губами, в облегающем льняном костюме цвета красного вина.

Отведя взгляд, Фрэнни нервно вертела в руках травинку.

– Мне кажется, вы ей нравитесь, – наконец сказала она.

– Это не имеет значения, – слегка улыбнувшись, ответил Майкл, и Фрэнни покраснела, поняв, что он догадывается о ее ревности. – Меня она не интересует. Вы хотите знать, какой тип женщин мне больше нравится?

– Да… – выдавила из себя Фрэнни и тут же осеклась – ей не очень хотелось слушать про других женщин.

Майкл от души расхохотался.

– Пойдемте ко мне домой, – сказал он. – Мне кажется, нам пора заняться любовью.

Фрэнни заморгала от неожиданности. В ее мечтах все происходило не так. Там он не говорил: «Нам пора заняться любовью». Она ожидала чего-то другого, чего-то более романтичного.

Не дожидаясь ее ответа, Майкл встал.

– Ну же! Нельзя упускать такой шанс.

За всю свою жизнь Фрэнни ни разу не рисковала, не пускалась в авантюры, в общем, всегда «упускала свой шанс» – не то что ее старшая сестра Нора. Например, она бесстрашно поехала в Никарагуа в самый разгар военных действий, а в один из отпусков спустилась на плоту по реке Урубамба в Перу.

Фрэнни не могла представить, как бы она колесила по свету, рискуя жизнью просто ради собственного удовольствия. Что ж, возможно, теперь и для нее настало время воспользоваться случаем.

Некоторое время она молча смотрела на Майкла, а потом сказала то, что было у нее на уме: «Ладно!»

Погрузив велосипед Фрэнни в багажник машины Майкла, они направились в его дом в Виллоубэнке, что на юге Дэвиса. Все дома здесь были большими, старыми и, как правило, хорошо ухоженными, с увитыми плющом верандами, подстриженными лужайками и растущими повсюду высокими деревьями. Особняк Майкла стоял далеко в стороне от дороги. Это был просторный дом, по фасаду заросший глицинией; очевидно, его недавно перестраивали: об этом говорили полированные дубовые полы, плафоны на кухне и в фойе, высокие, от пола до потолка, окна в гостиной. Все такое же строгое и аккуратное, как и сам Майкл, подумала Фрэнни.

Нервничая, она прошлась по дому. Здесь почти все было выполнено в теплых и сочных коричневых тонах. Это должно было успокаивать, но ничего подобного не происходило – Фрэнни чувствовала себя неловко и отчужденно, словно утка в магазине одежды.

Пока она осматривала дом, Майкл галантно снял с нее пальто, шарф и варежки: у Фрэнни даже возникло ощущение, что он чистит ее как капусту, обдирая слой за слоем. Не спрашивая ее желания, он приготовил выпить и подал бокал со слова ми: «Я думаю, тебе надо немного расслабиться».

Обычно Фрэнни не пила спиртного – ей не нравился его вкус, – но сейчас она послушно, как ребенок, выполнила приказание. Подведя ее к кушетке, Майкл заговорил с ней так, словно они находились где-нибудь в аудитории, – тихо, спокойно, лаская словами. Вспомнив, как разговаривал с ней отец, Фрэнни в конце концов успокоилась – то ли от слов Майкла, то ли от воспоминаний, то ли от выпитой жидкости. Когда наконец Майкл нежно поцеловал ее, это нисколько не походило на пьяную ласку последнего из мужчин, с которым она была, – репортера из «Пчелы». Поцелуй Майкла был нежным, страстным и крайне эротичным – именно таким, на который она надеялась.

После этого он отвел Фрэнни в свою спальню – просторную комнату с высокими сводчатыми потолками, оклеенную серо-голубыми обоями, в которой стояла светлая современная мебель и громадная, с пологом, кровать. Шторы были отдернуты, и за окном виднелся задний двор, по которому слонялась большая черная собака.

– Не будь такой мрачной, – сказал Майкл, глядя на застывшую на пороге Фрэнни. – Тебе это понравится.

– Извини, – пытаясь улыбнуться, ответила Фрэнни и выключила свет.

Снаружи еще не стемнело, и даже без света в спальне все было видно. Ей очень хотелось побыстрее оказаться под одеялом – так, чтобы Майкл не успел как следует ее рассмотреть. Толстой ее, собственно, нельзя было назвать – такое телосложение некоторые называют приятной полнотой. Рубенсовский стиль. Но как это ни называй, Фрэнни не хотелось его демонстрировать, тем более что Майкл был широкоплечим, стройным и без всякого лишнего веса. Закусив нижнюю губу, Фрэнни снова посмотрела на кровать, не зная, как приступить к делу.

Подойдя вплотную, Майкл обнял ее за талию.

– Фрэнни, у тебя ужасно



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация