А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Кровные узы
Роберта Джеллис


Кровные узы #1
Могущественный лорд Пемброк, в одночасье решивший судьбу своей единственной дочери, не предполагал, что его коварные планы могут не осуществиться. Насильно выданная замуж, Леа Пемброк по-своему борется за свое счастье: ее оружием становятся доброта и преданность. Ее нежность смогла растопить сердце сурового, иссеченного шрамами воина, а сама она обрела в браке не только покой, но и истинное женское счастье. Именно в нем – своем таинственном нареченном Леа впервые встретила понимание и любовь, в его объятиях она впервые ощутила себя Женщиной…





Роберта Джеллис

Кровные узы





1


Эдвина, леди Пемброк, с материнской гордостью наблюдала за дочерью, которая обучала служанку прясть. Было 25 апреля 1147 года, и в этот день Леа исполнилось пятнадцать лет. Очертания ее фигуры уже становились женственными, и даже грубое домотканое платье не могло скрыть высокую грудь, тонкую талию и изящную округлость бедер. Никто не назвал бы Леа красавицей, но, как и в детстве, особое очарование ей придавали роскошные рыжие волосы, светлая матовая кожа, большие глаза в обрамлении длинных шелковистых ресниц. А еще невольно привлекали к себе внимание девическая мягкость жестов и тихая нежность голоса. Ах, дочь и сама не подозревала, до чего же она мила!

И отдать это прелестное дитя мужлану, который рядом с ее девочкой будет выглядеть просто стариком!

– Ты помнишь, Леа, что сегодня за день? – Леди Пемброк не знала, как начать этот трудный разговор.

– Конечно, мама, – кротко отозвалась Леа.

– Я пришла, чтобы сказать тебе что-то очень важное… Через несколько недель ты выходишь замуж! – Леди Эдвина решила сообщить эту новость сразу, чтобы было время привести девушку в чувство, пока мужчины договариваются о брачном контракте.

Веретено выскользнуло из рук девушки. Мать давно внушила ей мысль о том, что замужество неизбежно и необходимо, однако это сообщение застало Леа врасплох.

– За кого, мама? – дрогнувшим голосом спросила насмерть перепуганная девушка.

– За Кейна, лорда Реднора, сына графа Гонта. – Леди Эдвина видела, как щеки дочери покрыла мертвенная бледность, а губы задрожали. – Ни о чем меня сейчас не спрашивай, детка, – нежно сказала она, но вовремя спохватилась: нельзя давать дочери время жалеть себя. – Ступай, переоденься и возвращайся. Надень новое платье и коричневый жилет… Его светлость уже здесь и с нетерпением ждет тебя.

Леа покорно встала, но сил идти не было. Конечно, она, как и все девушки, мечтала о замужестве, о семье. Она грезила о доме, где воцарится мир и счастье, о том, как она станет преданной супругой и настоящей леди, а жизнь превратится в череду празднеств и путешествий. Теперь ей исполнилось пятнадцать, и она уже понимала разницу между грезами и реальной жизнью. Рыцарь, готовый ухаживать за ней и ждать как великой милости позволения прикоснуться к краю ее одежд, не появился… Так поступали благородные герои в ее мечтах, навеянных лирическими песнями менестрелей. Именно о таком избраннике она мечтала, когда, запершись в своей комнате, тайком предавалась чтению романов, которые удавалось найти в монастырской библиотеке. Это были самые счастливые минуты ее жизни:

Леа представляла, как в ее жизнь войдет тот, кому она отдаст свое сердце, а он совершит множество подвигов во имя их неземной любви.

Леа старалась не сравнивать героя своих грез с рыцарями, бывавшими в их замке. Еще меньше ей хотелось походить на вовсе не романтичных жен этих суровых воинов. Она изо всех сил старалась отогнать от себя реальность. Настоящее супружество для нее было полно страхов: сама жизнь ее могла зависеть от прихоти мужа, и рядом уже не окажется мамы, чтобы спрятать и защитить ее.

– Леа! – Резкий голос матери вывел ее из оцепенения. – Ну-ка, бегом переодеваться! Да покусай губы, они белы как бумага.

Эдвина заметила испуг девочки и немедленно позвала ей на помощь служанок. Леа была единственной радостью в жизни Эдвины, единственной ее любовью. Ей хотелось успокоить дочь, сказать, что не следует бояться Кейна Реднора. Если все пойдет по плану, она овдовеет, едва успев надеть обручальное кольцо. Но Эдвина не могла открыть карты. Узнав, что она всего лишь наживка, схватив которую, Реднор отправится на тот свет, Леа не сумела бы держаться естественно и разом поставила бы под удар все их планы.

…Тем временем служанки помогли Леа снять грубое домашнее платье и надеть длинное, золотистое, из нежной шерсти, с высоким воротом. Талию ее обвил голубой пояс. Его затянули как можно туже, чтобы еще более подчеркнуть тонкий стан девушки. Туфли и белье переодевать не стали, благоразумно решив сберечь их до следующего раза, когда госпоже придется раздеваться. При этом служанки прыснули от смеха, а Леа стало вовсе не по себе. Девушку подтолкнули к лестнице, ведущей в зал, и только она стала спускаться, служанки не удержались и бросились за ней следом, чтобы хоть одним глазком взглянуть, как же будет происходить сватовство.

На лестнице Леа, наконец, собралась с духом. В последнее мгновение она вспомнила о своих бледных губах и начала кусать их, пока не почувствовала, что к ним прилила кровь. Она медленно вошла в зал, потупив глаза, как ее и учили, хотя внутри у нее все трепетало от любопытства, пока она приближалась к полыхавшему ярким пламенем камину.

– Пьем до дна! Пьем до дна! – приговаривал граф Пемброк. Увидав вошедшую дочь, он с воодушевлением воскликнул: – А вот и она! Посмотри-ка на нас, дитя мое!

Леа повиновалась, являя собой образец примерной дочери. Она подняла глаза и увидела седого, иссеченного шрамами воина, стоявшего рядом с ее отцом. Только годы беспрекословного подчинения родительской воле и сковавший ее ужас удержали Леа на месте, когда тот подошел к ней и заключил в объятия.

– Она послушная дочь, Пемброк, – прошамкал он невнятно, поскольку передние его зубы были выбиты. – Надеюсь, что она будет такой же покорной женой. Ну, а, родив пару детишек, девочка окрепнет и похорошеет. Просто замечательно! Она и вправду такая, как ты мне рассказывал. Я доволен. Дочь твоя, конечно, понимает, о чем идет речь?

– Она сделает то, что ей повелят, – с достоинством ответил Пемброк. – В ней нет строптивости – так я ее воспитал. Моя дочь покладистая девушка. И к тому же, как уверяет ее мать, она сумеет хорошо вести дом.

– Дитя, как тебя зовут? – прервал речь Пемброка внезапный вопрос.

Леа вздрогнула. Она и не догадывалась, что в комнате был еще кто-то. Голос донесся из кресла, стоявшего в темном углу, куда не попадали блики огня из камина, и прозвучал глухо и сипло. «Священник, должно быть», – подумала Леа. Но она не знала, разрешили ли ей самой ответить или следует подождать.

– Мать назвала ее Леа – «плодоносная», – ответил за нее Пемброк.

– Леди Пемброк говорила мне то же самое, – раздалось из темноты, – но хотелось бы услышать ее собственный голос. Я надеюсь, она умеет разговаривать?

– Черт побери, Леа, да открой же ты рот! – грубо бросил ей Пемброк. – Когда следует молчать, ты трещишь без умолку, а попроси сказать хоть слово – молчишь, как рыба.

– Да, отец, – испуганно прошептала девушка. – Я растерялась. Извините, я была совершенно не готова…

Громадная фигура поднялась из кресла и мужчина, прихрамывая, направился к девушке. Огонь камина осветил мощное тело, потрепанную одежду, холодные темные глаза… Все это сразу бросилось в глаза Леа. Она даже вздрогнула от неожиданности.

– Дай ей пройти, отец, – негромко сказал молодой мужчина, обращаясь к беззубому старику, который беззастенчиво разглядывал девушку. – Леа, подойди ко мне, я хочу взглянуть на тебя.

Сейчас хриплый голос звучал почти ласково, и Леа как-то сразу успокоилась; внутренняя дрожь, с которой она тщетно пыталась справиться, постепенно утихала. Старик предложил ей руку и подвел к окну.

– Сколько тебе лет? – спросил молодой человек и окинул взглядом хрупкую девичью фигурку.

– Сегодня исполнилось пятнадцать, милорд, – ответила Леа едва слышно, краснея от смущения. Впервые ее так откровенно разглядывал взрослый мужчина.

– И ты уже известна всем на свете, – с едва уловимой усмешкой произнес незнакомец.

Леа подняла глаза и взглянула в угрюмое лицо. Слезы готовы были брызнуть из ее глаз, но она только сжалась вся в напряженный комок.

– Не бойся, я не обижу тебя. Я не красавец, но к этому тебе придется привыкнуть, – продолжал он.

Леа поспешно отвела глаза.

– Милорд… – пробормотала она, будто извиняясь, – мне неловко, когда вокруг много людей. Если к отцу кто-то приезжает, я всегда остаюсь на женской половине дома.

Набравшись храбрости, она снова посмотрела на него. У него были темные волнистые волосы, ниспадающие на плечи, прекрасно очерченный чувственный рот и чудесные темные большие глаза. Некогда красивое лицо уродовало два шрама: один шел через лоб, рассекая бровь, второй касался угла рта, из-за чего на лице навеки застыла легкая усмешка. Но, заметила Леа как бы нехотя, он отлично сложен.

– Не надо все время называть меня милордом, – попросил он. – Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя.

– Но я его не знаю… – искренне ответила Леа.

Наступила мертвая тишина. Леа всем своим существом ощутила ледяной холод взгляда собеседника.

– Я – Кейн, лорд Реднор, – отчеканил он.

– Вы?! Так это вы и есть?! – От неожиданности ноги Леа подкосились, и она обессиленно присела на подоконник.

Тень гнева пробежала по лицу ее будущего мужа. Эта тень позднее не раз будет повергать ее в ужас. Но в тот момент страха не было. Леа улыбнулась, а потом, неожиданно для отца и Реднора, рассмеялась. Смех был одним из ее величайших достоинств. Знаток сравнил бы его с пением черного дрозда, но это чудо редко кому доводилось слышать. С детской непосредственностью, без прежней робости она прикоснулась к его руке.

– Как же я рада! Я подумала… – Она не закончила фразы, а лишь повторила: – Как я рада! – и облегченно перевела дух.

Леа решительно взглянула прямо в глаза молодому рыцарю, и краска смущения вновь залила ее лицо. В этот момент она предстала перед ним поистине прекрасной. Кейн, недоумевая, вглядывался в ее лицо. На своем веку ему довелось видеть немало женщин, но это был тот редкий случай, когда свежесть и невинность привлекают сильнее, чем красота.

– Когда я вошла, то увидела только вашего отца, – с радостной улыбкой объяснила она. – Я решила, что он и есть мой будущий муж. Не мое дело обсуждать такие вещи… но я испугалась… – она замялась в смущении, а затем, осмелев, добавила: – Он немного… немного староват…

Теперь смеяться настала очередь для Реднора.

– Выходит, ты согласилась бы выйти за него замуж?! – удивленно спросил он.

– Как решил бы отец, так и вышло. Но мне, не знаю почему, кажется… что понравиться молодому мужчине проще… – Она опустила глаза, разглядывая носок своей туфельки. – У милорда… я говорю о вас, Кейн[1 - Cain – Кейн, английский аналог имени Каин. Имеет также переносное значение – братоубийца.]... У вас странное имя. Можно подумать… – Реднор нахмурился, и она осеклась.

– Не самое хорошее имя, но другого у меня нет. – Хриплый голос звучал по-прежнему тихо, но теперь скорее напоминал рычание.

– Нет, милорд, нет! – Леа снова прикоснулась к его руке. Румянец медленно сползал с ее щек. – Нет! Мне оно не может не нравиться! – пылко заверила его Леа и, потупив взгляд, больше не проронила ни слова, как и полагается хорошо воспитанной девушке.

– Пожалуй, этот милый комплимент должен меня утешить, – ядовито заметил Кейн. Голос его был сейчас совершенно чист, от хрипоты не осталось и следа. А Леа показалось, будто ее ударили. Она вздрогнула, словно наколовшись на острие, и напряглась, ожидая наказания. В комнате повисла напряженная тишина. Пряча слезы, девушка отвернулась. Кейн быстро заговорил снова:

– Прости. Я был груб. Только умоляю тебя, не плачь. Я был… Ну, очень тебя прошу, не плачь…

Он подвел ее к креслу, стоявшему у окна. Здесь было как-то особенно уютно и все располагало к откровенному разговору.

– Я должен немедленно искупить свою вину. Проси чего хочешь. У тебя ведь есть какие-нибудь желания? Ну, не знаю… О господи, что там женщинам нравится… Драгоценности?.. Получишь что пожелаешь!

Леа не сводила с Кейна округлившихся от изумления глаз. Меньше всего она ожидала от него этих слов! Не шутит ли он? Похоже, что нет. Кейн говорил совершенно серьезно, и лицо его было озабочено! Мысль, что ее господин и повелитель хочет всерьез покаяться за свою резкость, так поразила ее, что девушка вновь рассмеялась.

Солнечный свет озарил тонкую промасленную кожу, защищавшую окно от апрельских холодов, и проник в комнату. Вокруг огненных волос девушки вспыхнул ореол. В комнате потеплело, и стал ощутим тончайший аромат лаванды, исходивший от одежды Леа. На ее ресницах засверкали слезы, появившиеся сначала от обиды, а потом от смеха. Она и не подозревала, как она была сейчас очаровательна, а потому не могла понять странного выражения лица лорда Реднора. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что он не сердится.

Кейн повторил свое предложение, но она лишь улыбнулась и протестующе покачала головой. Леа оказалось вполне достаточно того, что ей удалось так быстро успокоить столь сурового и вспыльчивого рыцаря.

– Ты теперь затаишь на меня обиду? – не унимался Реднор.

– Милорд! У меня нет никакой обиды! Просто я испугалась, когда вы нахмурились. Если бы я по-настоящему рассердила вас, отец убил бы меня. – Леа свято верила в то, что говорила: если бы все сорвалось из-за ее неловкости или нерасторопности, отец в гневе мог бы сделать это.

Лицо лорда Реднора вновь приобрело непроницаемое выражение. Он недолюбливал Гилберта



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация