А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


уйду! – решительно заявила Хелен и села на свое место.

– В таком случае уйду я. Эсме направилась к двери.

– Прости меня, если я тебя обидела! – крикнула ей вслед Хелен.

Эсме остановилась и медленно обернулась.

– Мне тоже жаль, что все так вышло, но о прощении не может быть и речи, – холодно промолвила она.

– Что такого ужасного я сказала? – пожав плечами, спросила Хелен. – Мне всегда нравилось в тебе то, что ты трезво смотришь на вещи и не обманываешь себя. Ты же не скрывала, что спала с Себастьяном Боннингтоном накануне своего примирения с мужем, поэтому точно и не знаешь, кто является отцом твоего Уильяма. Так почему тебя обидели мои слова? Я только повторила то, что ты сама мне говорила.

– Мое желание иметь ребенка ты называешь капризом? – возмутилась Эсме.

Еще минуту назад она пылала гневом, но Хелен обезоружила ее своими словами:

– Я сожалею, что так сказала. – Голос Хелен дрогнул. – Мне просто стало больно от безысходности, ведь я уже давно мечтаю о ребенке. Уверена, что никто на свете так сильно не жаждал иметь детей, как я. Я наговорила тебе обидных слов из зависти. Прости меня. Ты – моя лучшая подруга. И если ты отвернешься от меня… я… я утоплюсь… потому что…

– О Боже! – воскликнула Эсме. – Что ты такое говоришь! Хорошо, я прощаю тебя, змея с острым язычком!

Она обняла подругу за плечи.

– Рис всегда говорил, что у меня невозможный характер, – улыбнувшись, сказала Хелен.

– Вот уж неправда! – возразила Эсме. – Мы с тобой дружим много лет. Насколько я помню, ты всегда была спокойной и уравновешенной.

– Мне приходится постоянно следить за собой и держать свои эмоции в узде, потому что по натуре я настоящая ведьма, – вздохнув, призналась Хелен. – Рис не смог жить со мной. Однажды я вылила ему на голову ночной горшок.

– Что? – изумленно переспросила Эсме, решив, что ослышалась. – Что ты сделала?

– Я вылила на голову своему мужу ночной горшок, – повторила Хелен.

– О Господи! – В голосе Эсме слышалось восхищение. – Надеюсь, этим горшком… пользовались?

– У Риса всегда в гостиной стоял ночной горшок, – устало объяснила Хелен. – И он постоянно им пользовался, чтобы не терять времени на посещение туалета.

Эсме содрогнулась от отвращения.

– Боже, как это мерзко. Рис получил по заслугам.

– Теперь ты понимаешь, какого труда мне стоило держать себя в руках? Если я утрачу контроль над собой, то буду постоянно швырять в людей тарелки.

– Спасибо, что предупредила, – шутливым тоном сказала Эсме, демонстративно отодвигая подальше от подруги блюдо с кусочками лимонного кекса.

– Не бойся, тебе это не грозит, – успокоила ее Хелен. – Но я сомневаюсь, что способна жить с мужчиной под одной крышей. Мне двадцать семь лет, и я не в состоянии терпеть их отвратительные привычки.

– У Себастьяна, пожалуй, и нет неприятных привычек, – заявила Эсме. – А что касается возраста, то я старше тебя всего лишь на год. Неужели ты думаешь, что я слишком стара, чтобы жить с мужчиной? Или что представители сильного пола не могут испытывать ко мне влечения, потому что мне слишком много лет?

– Не говори ерунды! Ты в любом возрасте будешь привлекательной, после родов… твоя фигура будет вызывать у мужчин еще большее восхищение.

– Ты мне льстишь, – недовольным тоном сказала Эсме. – Я и без тебя знаю, что растолстела.

– А я вот плоская как доска и худая как щепка. Разве это лучше? У тебя женственные округлые формы. Мужчинам это нравится.

– Да, но мои формы стали чересчур уж пышными. Скрестив руки на груди, Хелен снова подошла к окну.

– Я должна что-то делать. Не могу так дальше жить! – В голосе Хелен звучала такая горечь, что у Эсме сжалось сердце. – Мое терпение на пределе, – продолжала она. – Предупреждаю тебя, Эсме, что скоро я учиню такой скандал, по сравнению с которым оперные певички и русские балерины Риса покажутся детской шалостью. А во всем будет виноват мой муж, этот отпетый негодяй и ублюдок.

Эсме бросила на подругу изумленный взгляд.

– Что ты задумала? – всполошилась она. – Сядь и все расскажи мне, Хелен.

– Я хочу родить ребенка, и я рожу вне зависимости от того, даст мне Рис развод или нет, – упрямо сказала Хелен.

В этот момент ее лицо было похоже на лик грозной древнескандинавской богини, готовой сокрушить все на своем пути.

– А ты уверена в том, что Рис…

– Абсолютно! – не дослушав подругу, заявила Хелен. – Я уже несколько раз говорила с ним о разводе. Он упорно стоит на своем. Да и с какой стати он будет менять свое мнение? Ему беззаботно живется с этой певичкой. Прекрасно устроился! Рис никогда не придерживался правил общепринятой морали, особенно в вопросах брака.

– Ты, конечно, права, но…

– У меня нет другого выхода, Эсме. Я так и состарюсь, упрашивая своего мужа дать мне развод. Нет, уж лучше я рожу ребенка на свой страх и риск, а там будь что будет.

– Но если ты на это отважишься, разразится страшный скандал.

– Честное слово, Эсме, мне это совершенно безразлично.

– В таком случае, – вздохнув, сказала Эсме, – давай выбросим из головы мысли о разводе и подумаем о приемлемой кандидатуре на роль отца твоего будущего ребенка. – И у Эсме тут же разыгралось воображение. – Может, выберем Невилла Чаритона? – предложила она. – У него хорошие волосы. Или лорда Брукса. У него великолепный греческий нос.

– Я не хочу рожать от человека со смешным именем Бьюсик, – отрезала Хелен.

– Пожалуй, это веский аргумент, – согласилась Эсме. – Но давай все-таки отберем те кандидатуры, имена и внешность которых тебя вполне устраивают, а потом уже будем двигаться дальше.

Хелен, пожав плечами, ничего не сказала, и Эсме сразу же принялась за дело.

– У лорда Беллеми прекрасная фигура, широкие плечи. И еще мне нравятся его густые черные волосы. Что ты думаешь о нем, Хелен? А вообще-то нам надо составить список. Я этим займусь, не волнуйся. Зачать ребенка не так уж и трудно, поверь мне. Мне для этого хватило одной ночи. Рис признает его своим, вот увидишь. Он порядочный человек.

Хелен фыркнула:

– Это Рис-то порядочный человек?

– Во всяком случае, Рис слишком ленив, чтобы выдвигать против тебя обвинения и доказывать, что это не его ребенок.

– Ему почему-то очень хочется, чтобы я чувствовала себя несчастной, – печально сказала Хелен. – Он постоянно испытывает мое терпение, пытаясь довести меня до слез и истерики.

– Но согласись, что Рис хотя бы не скряга, – заметила Эсме. – Твой муж – один из самых богатых людей в Англии. Думаю, он не бросит тебя на произвол судьбы.

– Самая большая проблема состоит в том, что кто-то должен стать отцом моего ребенка, – промолвила Хелен. – Кто-то должен переспать со мной.

Глаза Хелен были воспаленными, опухшими от слез, на лице выступили красные пятна.

– Это, конечно, не очень приятная процедура, – попробовала утешить ее Эсме, – но…

– Эсме, – перебила ее Хелен, – посмотри на меня! – И она провела ладонью по своей плоской груди. – Сравни мою фигуру со своей.

Однако никакие возражения не могли смутить Эсме. Конечно же, Эсме хорошо видела, что под костюмом подруги грудь едва-едва вырисовывалась.

– Хватит льстить мне! – сказала Хелен. – Признайся, что твоя фигура выглядела подобным образом, когда тебе было лет четырнадцать!

– Скорее двенадцать, – не стала лукавить Эсме. – Но не всем мужчинам нравится высокая пышная грудь.

– Их привлекают женственные округлые формы, – возразила Хелен. – Я не люблю несбыточные мечты, поэтому даже не буду пытаться флиртовать с мужчинами так, как это делаешь ты.

– А как я это, по-твоему, делаю? – ощетинившись, спросила Эсме.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты соблазняешь мужчин, строишь им глазки, бросаешь многообещающие взгляды. Я не могу так вести себя. Для меня выполнение супружеских обязанностей было настоящей мукой. Из-за этого мы постоянно ссорились с Рисом. Мне трудно себе представить, что я могу добровольно переспать с мужчиной.

Эсме закусила нижнюю губу. Обстоятельства семейной жизни Хелен всегда огорчали ее.

– Тебе придется притвориться страстной, темпераментной женщиной, – не щадя чувств подруги, заявила она. – Иного выхода я не вижу. Мысль о том, что женщина хочет его, может больше возбудить мужчину, чем ее пышная грудь.

– Я не уверена, что сумею притвориться. Честно говоря, со Стивеном Фэрфаксом-Лейси у меня это не получилось. Он быстро раскусил меня, поняв, что я не испытываю к нему никакого влечения.

– Я помогу тебе, – пообещала Эсме. – Мужчину нетрудно обмануть, заставив его поверить в то, что ты считаешь его истинным Адонисом. Но для этого надо выработать кое-какие навыки и изменить внешность. – Эсме окинула подругу критическим взглядом. – Прежде всего ты должна заказать себе новую одежду.

На лице Хелен появилась вымученная улыбка.

– Ты хочешь, чтобы я оделась по последней моде? Но это только отпугнет от меня мужчин.

– Ерунда! Ты очаровательна. Многие женщины завидуют твоим великолепным волосам и красивым скулам. Нам нужно сделать лишь так, чтобы мужчины поняли, что ты доступна и готова предаться любовным утехам. Все они тугодумы. Им надо подать ясный знак, чтобы они догадались о твоих намерениях. Таким знаком послужит твоя одежда.

Вздохнув, Хелен стала поправлять прическу.

– Ну хорошо, – согласилась она. – Надеюсь, что новая одежда скроет мои недостатки, и прежде всего плоскую грудь. Разузнай, пожалуйста, где можно заказать соответствующие наряды.




Глава 4

ЩЕБЕТАНИЕ ПТИЧЕК И ТРУБНЫЙ ГЛАС


Ротсфелд-сквер, 15

Алину Маккенну одолевала скука. Кто же мог предположить, что жизнь содержанки окажется такой тусклой и неинтересной? Все чаще она тосковала по театральной суете и закулисным интригам. Ей так хотелось снова вернуться в свою гримерную, за дверями которой постоянно толпились джентльмены с букетами цветов. После спектаклей у служебного входа Лину ожидали десятки поклонников, мечтавших хотя бы посмотреть на нее. Она, конечно, не была примадонной, но и ее мужчины постоянно окружали своим вниманием. Взгляд Лины слегка затуманился. Она вспомнила одного из них, некоего Харви Битла. Как-то раз он подарил ей пару розовых перчаток и пригласил покататься в Гайд-парке. Ее сердце сжималось от грусти. «Неужели дни, когда я бедно одевалась, но была счастлива и довольна жизнью, никогда больше не вернутся?»

Положение, в котором она оказалась, было довольно сложным. Харви Битл не мог тягаться с Годуином, одним из самых богатых лордов Англии. Все подружки Лины чуть не умерли от зависти, когда Рис начал проявлять к ней интерес. Вскоре он привез ее в свой роскошный дом на Ротсфелд-сквер и заявил, что купит ей любой наряд, если она будет петь ему, когда он того пожелает. Ну и, конечно, ей придется спать с ним.

Лина колебалась. Рис был не первым джентльменом, предложившим ей вступить в интимные отношения. У нее были любовники. Хотя, конечно, Хью Сазерленда, с которым она встречалась в юности еще в Шотландии, вряд ли можно было назвать джентльменом. Он вырос в семье мясника, и люди еще в детстве прозвали его Бычком. Но Хью удалось соблазнить скучавшую в деревенской глуши дочь приходского священника, которая обладала прекрасным голосом и мечтала о славе оперной певицы. Вскоре молодые люди бежали в Лондон.

Впрочем, Хью остался в далеком прошлом.

Лина с ужасом представляла, что думает о ней сейчас отец. Он был уверен, что в городе его дочь пошла по рукам. Наверняка каждый вечер перед сном отец молится о спасении ее души. Вспомнив об отчем доме, она сжала зубы, чтобы сдержать слезы. Ее мать, наверное, выплакала все глаза. Но Лина не могла вернуться в унылый старый дом приходского священника. Что сделано, то сделано. У нее не было дороги назад.

Лина огляделась в своей спальне. Она часто спасалась от скуки тем, что приглашала к себе декораторов, и они до неузнаваемости меняли обстановку. Сейчас над ее кроватью висел балдахин из алого шелка, а стены были задрапированы розовым бархатом.

Единственный предмет, оставшийся в комнате с тех времен, когда в этом доме жила жена Риса, – туалетный столик. Сев за него, Лина расчесала свои светлые волосы. На душе у нее было тоскливо. Ночи напролет Рис проводил за работой. Он не ездил ни на концерты, ни на балы, ни даже в Воксхолл. Уже несколько месяцев он не вывозил Лину по вечерам, да и она не могла встречаться со своими прежними подружками, потому что боялась расплакаться перед ними, хотя ей очень хотелось кому-нибудь излить свою душу и пожаловаться на нынешнюю жизнь. Как же она скучала по прежнему беззаботному житью-бытью! По милым разговорам о порванных чулках, потерянной где-то в темном переулке подвязке или о том, кому дадут роль в новой постановке.

Лина нахмурилась. Рис лишил ее всего этого. Как он смеет держать ее взаперти, словно птицу в клетке! Набравшись храбрости, Лина решила заставить его выехать с ней куда-нибудь на люди, где она могла бы развеяться.

Рис в это время, как и всегда, находился в гостиной. Переступив порог, Лина поморщилась. Разбросанные повсюду на полу бумаги шуршали под ногами. Ходить между грудами исписанных нотных листов было так же трудно, как пробираться по задворкам, заваленным кучами мусора и пищевых отходов. Но Рис дрожал над каждой бумажкой и не разрешал ничего выбрасывать. Он сидел за фортепиано в нижнем белье, и ему даже не приходило в голову, что надо надеть халат. Лина едва сдержала усмешку, увидев грузного Риса в неглиже.

– Лина! – воскликнул он, ничуть не смущаясь своего вида. – Напой, пожалуйста, вот эту фразу.

– Что за дурацкие слова? – раздраженно возмутилась она, останавливаясь рядом с ним. – «Я еду чрез зеленый лес, пропитанный росой». Извини, но это «чрез зеленый лес» трудно выговорить, не то что спеть. О чем думал Фен, когда это писал?

– Да черт с ними, со словами! Меня они не интересуют, как, впрочем, и то,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация