А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Мечта каждой женщины
Моника Айронс


Он умен, чертовски хорош собой и богат. Но в душе его живет мучительное воспоминание о преданной любви. И поэтому он хочет лишь одного: познакомиться с неглупой и рассудительной девушкой и предложить ей брак, основанный на голом расчете. И такая девушка находится. Однако с самого начала все идет не совсем так, как он задумал…





Моника Айронс

Мечта каждой женщины





1


– Нет!

Услышав столь категорический отказ, Хуан де ла Росса пришел в бешенство. Он собирался осчастливить ее, а эта взбалмошная девчонка ведет себя так, словно он намеревается испортить ей жизнь. Богатый, молодой, красивый – ну чего ей еще надо? Да и у него бы появился шанс навсегда избавиться от чувства вины, что нет-нет да и напомнит о себе.

Как ни старался, сеньор де ла Росса не мог забыть того, что случилось много лет назад. Конечно, нечего было Кармен устраивать трагедию. Могла бы и понять, что он к ней охладел, и уйти по-хорошему. А так ославила его на весь Мадрид, даже близкие друзья тогда начали коситься на него. Что же до знакомых женщин, то те все, как одна, стали делать вид, будто не замечают его. Прошло немало времени, прежде чем перед ним вновь открылись двери всех приличных домов испанской столицы.

И немалую роль в этом сыграло то, что Мария Кончита взглянула на него благосклонно и вновь стала называть его отцом. Она выросла на его глазах, превратилась в очаровательную молодую женщину, пользующуюся успехом у мужчин. И он изо всех сил старался продемонстрировать, особенно прилюдно, как любит старшую дочь от первого брака. Что и немудрено, Мария Кончита в отличие от Паломы не была свидетельницей их пренеприятного объяснения с Кармен и не отправилась на другой конец света с матерью, уверяющей всех и каждого, что он выставил их из дому без гроша в кармане. Даже если это и соответствует действительности, не к лицу уважающей себя женщине говорить об этом направо и налево. Можно и помолчать.

Да и Паломе нечего было возвращаться в Испанию, пусть и временно. Жила бы себе в Штатах. Так ведь нет, прилетела в Мадрид, якобы учиться. И смотрела на него своими зелеными глазами, такими же печальными, как глаза Кармен в тот сквернопамятный день. Как две капли воды похожая на мать, она напоминала о том, о чем Хуан де ла Росса хотел забыть.

И тут ему подвернулся случай разом покончить с тем, что не давало ему покоя столько лет. Хуан всегда собирался подыскать Марии Кончите достойного жениха, и вот его мечта вроде бы начала осуществляться. Заметив как-то на одном из приемов, что Антонио Торрес-Кеведо с симпатией поглядывает на его дочь, он почувствовал себя на седьмом небе от счастья. То, что сулил ему этот брак, трудно было переоценить.

Он не только бы упрочил свое положение в обществе и поправил финансовое положение, которое благодаря стараниям его ненаглядной Пилар за последние годы сильно ухудшилось, но и разом покончил бы со всеми неприятными воспоминаниями. Счастье одной дочери перечеркнуло бы несчастье – действительное или кажущееся – другой…

Хуан де ла Росса ожидал всего, чего угодно, когда предложил Марии Кончите подумать о такой блестящей партии. Всего, чего угодно, – счастливого возгласа, крепкого дочернего объятия, застенчиво благодарного взгляда на худой конец. Но только не того, что он услышал.

– Нет, нет и еще раз нет! – решительно повторила Мария Кончита. – Об этом не может быть и речи!

– Но пойми, – с трудом сдерживая себя, воззвал ее отец, – где ты еще найдешь такого жениха? – И он снова принялся перечислять все выгоды предполагаемого брака и достоинства желанного зятя.

– Ничего не желаю слушать! – с вызовом заявила Мария Кончита и капризно топнула ногой. – С мужем жить мне, и мне ни к чему Ледяной мужчина!.. Да и где гарантия, что твоя затея не обернется прахом. Мне бы не хотелось быть отвергнутой.

– О чем ты говоришь, дорогая! Антонио явно относится к тебе с симпатией. А там и на помощь доньи Долорес можно рассчитывать. Говорят, она мечтает иметь в невестках дочь Кармен. – Тут Хуан непроизвольно поморщился. – А что до глубоких чувств, то они не всегда способствуют семейному счастью.

Он подошел к дочери, поцеловал ее в лоб и немного успокоенный тем, что не услышал очередных возражений, направился к двери.

– Подумай о моих словах, дорогая, – сказал Хуан де ла Росса, выходя из комнаты.

И Мария Кончита последовала его совету. В том, что касалось глубоких чувств и их отношения к семейной жизни, она не стала бы спорить с отцом. Легкомысленная и избалованная, она не имела о них пока ни малейшего представления. Зато другие слова отца, о том, что донья Долорес мечтает о невестке – дочери Кармен, заставили заработать ее ум.

У Кармен ведь две дочери. И неплохо бы обеим немного поразвлечься. Да и сердце Ледяного мужчины задуманное ею вряд ли разобьет.

И Марии Кончита потянулась к телефону.



– Ты действительно хорошо подумал? Долорес Торрес-Кеведо смотрела, как ее сын закрывает чемодан, и на ее утонченном лице читалось беспокойство.

Антонио улыбнулся матери так ласково, как только мог, однако не прервал своего занятия.

– О чем я должен был подумать? По-моему, я делаю как раз то, о чем ты меня просила.

– Ничего подобного! Ты и пальцем не пошевелишь, когда что-то тебе не по вкусу, – возразила донья Долорес с чисто материнской прозорливостью.

– Тут ты права. Но как быть, если мне нравится доставлять тебе удовольствие? – с лукавой усмешкой ответил Антонио. – Разве не ты хотела, чтобы я взял в жены дочь твоей старинной приятельницы? Да я и сам нахожу эту партию подходящей. Что в этом плохого?

– Не делай из меня сваху! – возмутилась донья Долорес.

– Прости, мама. – Он коснулся губами ее щеки в неподдельном раскаянии. – Но я не понимаю одного: почему ты все-таки беспокоишься?

– Когда я говорила, что хочу видеть твоей женой дочь Кармен, то имела в виду Марию Кончиту, и никого больше. И ты это прекрасно знаешь. Она элегантна, утонченна, кроме того знакома со многими нужными людьми Мадрида. По-моему, о большем и мечтать нельзя.

– Извини, но у меня другое мнение. Мария Кончита легкомысленна не по возрасту. А вот ее младшая сестра, похоже, другое дело.

– Но, сынок, она выросла и воспитывалась в Штатах. Боюсь, она не знает и слова по-испански!

– Мария Кончита уверяет меня в обратном. Кроме того, мне кажется, что эта Палома вполне удовлетворяет моим требованиям.

– Удовлетворяет твоим требованиям? – с ужасом повторила мать. – Позволь тебе напомнить, что ты говоришь о женщине, а не о партии обуви!

– Не придирайся к словам, – попросил Антонио. – Так, я ничего не забыл?

Он оглядел комнату. Но все необходимые вещи были аккуратно уложены в удобный маленький чемодан.

Антонио вышел на балкон – подышать свежим воздухом и полюбоваться прекрасным видом. Его квартира располагалась на последнем этаже современного многоэтажного здания, окна которого выходили на огромный зеленый парк. Каждое утро, как бы ни спешил, он выкраивал несколько минут для того, чтобы насладиться пышной зеленью деревьев. Люди, знавшие его как рассудительного и суховатого делового человека, немало изумились бы, узнай они о том, как много значит для него этот утренний ритуал.

И неудивительно, внутреннее убранство его квартиры, казалось, говорило само за себя. Никакая мелочь не смягчала облик жилища, чей хозяин всю свою сознательную жизнь посвятил возведению собственной империи и весьма в этом преуспел. В самом деле, в свои тридцать пять лет Антонио занимал видное место и мире обуви. Он добился того, что имя «Торрес-Кеведо» стало синонимом качества и престижа. Смысл его жизни составляла работа. Он был основателем и движущей силой огромной компании и не мог позволить себе расслабиться или переложить часть забот на кого-то другого. Закупка кожи и замши, переговоры с чувствительными дизайнерами, разработка каблуков новых конструкций, организация эффективных продаж – до всего ему было дело, и он не переставал думать об этом ни на секунду. Поэтому не было ничего удивительного в том, что и о будущей женитьбе он говорил в подчеркнуто деловом ключе, так возмутившем его мать.

Антонио одарил донью Долорес самой обворожительной улыбкой.

– Мама, мне, право, странно слышать твои упреки. Кто, как не ты, предложил эту сделку? Или ты можешь найти другое название?

– Кто-то же должен позаботиться о достойных партиях для членов нашей семьи! Когда я думаю об этом старом дурне из Валенсии, которого угораздило сделать предложение собственной горничной…

Антонио скривился.

– Надо полагать, что под старым дурнем ты подразумеваешь моего дорогого дядюшку Алонсо, владельца огромного состояния?

– То, что он очень богат, отнюдь не мешает ему быть старым дураком, – жестко сказала донья Долорес. – Так же, как и Эрнесто останется глупым мальчишкой, влюбившимся в самую обыкновенную вертихвостку, будь он хоть трижды его наследник.

– Но Натали происходит из благородной семьи, разве не так? – поддразнил ее Антонио.

– Ну да, Дюкло – в высшей степени благородные люди, спустившие все свое состояние на бегах и спешно покинувшие родную страну, – саркастически заметила мать. – Я слышала много всего о Мишеле Дюкло и не думаю, чтобы его дочь была намного лучше. Яблоко от яблони, как говорится…

– Не дай Бог кто-нибудь из них двоих услышит, как ты отзываешься об их возлюбленных, – предупредил Антонио. – Они этого не вынесут.

– Надо смотреть правде в глаза. Кто-то из вас просто обязан сделать стоящий выбор, а за твоего кузена Алехандро я ручаться не могу.

Антонио пожал плечами.

– Ну хорошо, в конце концов именно за этим я и лечу в Штаты. Если эта женщина будет достойна меня, я женюсь.

– Если она сочтет достойным тебя. Не думай, что любая крепость немедленно падет перед тобой.

– Что ж, в таком случае я признаю свое поражение и с позором вернусь под материнское крылышко! – засмеялся он.

Антонио острил и веселился, поскольку его ничуть не пугала такая перспектива. Редкие представительницы прекрасного пола могли устоять перед его обаянием.

– Я волнуюсь за тебя, – призналась донья Долорес, внимательно глядя на сына и пытаясь понять, о чем тот думает на самом деле. – Я так хочу, чтобы ты был счастлив со своими близкими, а не растрачивал жизнь на пустяки. Если бы ты тогда женился на Исабель, вполне возможно, что сейчас у вас уже были бы детишки…

– Не будем об этом. Дело прошлое. – Тон его был мягкий, однако в нем угадывались нотки напряжения.

– Разумеется, – покорно согласилась донья Долорес. Она прекрасно знала, что есть случаи, когда настойчивость неуместна.

– Что ж, мне пора ехать. Пожалуйста, не беспокойся обо мне, Все, чего я хочу, это познакомиться с Паломой Гиллби и составить о ней собственное мнение. И если вдруг что-то не заладится, я сделаю ей ручкой и не скажу ни слова о моих намерениях.



В самолете Антонио никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что становится не похож сам на себя. Он всегда тщательно, до мелочей, продумывал любые действия, а сейчас вот летит за океан, повинуясь неожиданной прихоти… Или это только кажется прихотью? Антонио задумался. Зная, что успех приходит только к тем, кто способен упорядочить свою жизнь, он придерживался нескольких простых правил. Во-первых, все должно быть расставлено по своим местам. А во-вторых — и это самое главное, – всему свое время. И никак иначе.

В планы Антонио входило обзавестись семьей к тридцати годам. И так бы оно и было, если бы Исабель вдруг не передумала…

Стоп! Не смей думать об этом. Было и прошло, твердо сказал себе Антонио. Так он отметал любые чувства и мысли, касающиеся той, несостоявшейся женитьбы. Да, он был последним дураком, потерявшим голову от чувств. Но умный человек тем и отличается от глупого, что способен извлечь из своих ошибок максимальную пользу. И будьте уверены, больше он ничего подобного не допустит. Никогда. То, что его мать настаивала на выборе достойной супруги, было Антонио только на руку. Все, чего он хотел, – это уберечь свое сердце от новых ударов, и брак по расчету идеально вписывался в эту схему…

Самолет приземлился в лос-анджелесском аэропорту поздним вечером. Антонио взял такси и направился в отель «Хилтон», где его уже ждал номер люкс. Наскоро приняв душ и перекусив, он сразу же включился в работу и не сомкнул глаз до глубокой ночи. Однако, проснувшись на следующее утро, он чувствовал себя весьма бодрым: пяти часов вполне хватило на то, чтобы хорошенько выспаться.

Вот так Антонио Торрес-Кеведо провел ночь накануне встречи с женщиной, которую намеревался сделать своей женой.



Позавтракай фруктовым салатом и чашкой кофе, он направился в галерею Паломы Гиллби. Антонио рассчитал время так, чтобы прийти туда чуть раньше назначенного срока. Ему хотелось составить мнение об этом месте еще до встречи с хозяйкой. То, что он увидел, ему понравилось. Невысокое белое здание выглядело просто прелестно, и, хотя вычурные оконные решетки скрывали от Антонио большую часть внутреннего убранства, подмеченного оказалось достаточно, чтобы понять: у Паломы Гиллби есть вкус. Более того, она женщина умная и по-настоящему элегантная. Элегантная изнутри, тепло подумал Антонио.

Однако хорошее впечатление начало улетучиваться, когда большая стрелка часов перевалила за девять, а никто и не подумал прийти, чтобы открыть галерею. Что может быть хуже непунктуальности? Антонио повернулся, чтобы уйти, и в этот момент на него налетела растрепанная молодая особа.

– Ради Бога, извините, – пробормотал он и поднял глаза на незнакомку. Та морщилась от боли и потирала ушибленную ногу.

– Пустяки, все в порядке, – тем не



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация