А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Приключение – что надо!
Дональд Эдвин Уэстлейк


Дональд Уэстлейк – современный американский писатель, автор почти 100 книг, большая часть которых рассказывает о приключениях сердобольного жулика Дортмундера и его приятелях.

В трехтомник включены девять лучших детективов этого уникального мастера детективно-приключенческого жанра, «создателя» положительного антигероя.

В третий том вошли романы «Лазутчик в цветнике», «Приключение – что надо!» и «Банк, который булькнул».





Дональд Уэстлейк

Приключение – что надо!





ИМПЕРИЯ ПОЛУМЕСЯЦА


Девица оказалась на редкость занудной.

– По-моему, это ужасно, – заявила она.

Кэрби Гэлуэй кивнул.

– Я того же мнения, – пробормотал он, позвякивая кусочками льда в стакане. Вечеринка была в разгаре, отовсюду слышались бессмысленные разговоры; на стенах висели громадные картины, изображавшие замочные скважины или подоконники, а чуть ниже картин колыхалось море лиц и макушек – гости. Неподалеку маячил человек, ради которого Кэрби сюда и пришел, – некто Уитмэн Лемьюел, помощник куратора Музея доколумбова искусства в Дулуте. Здесь, в Нью-Йорке, он был с закупочной комиссией, а на вечеринку пришел для разрядки и чтобы было о чем рассказать своим дулутским приятелям. Кэрби только нынче утром пронюхал, что Лемьюел в Нью-Йорке, и пришел на вечеринку загодя, дабы подготовиться к прибытию жертвы. Высокий самоуверенный симпатяга, Кэрби гордился своими рыжими усиками и небрежностью в одежде. Вряд ли на свете нашлась бы компания, которую он не сумеет очаровать. Тем более тут, в Сохо. Сюда он мог заявиться прямо из джунглей, в походных сапогах, заляпанных маслом брюках цвета хаки и потрепанной шляпе, и его бы приняли с восторгом, как художника или любовника какой-нибудь художницы.

Но он не был ни художником, ни любовником. Он был торгашом, и сегодняшний его покупатель – Уитмэн Лемьюел. Или нет? Похоже, положение осложняется. Неужели Лемьюел направился к выходу?

– Мистер Уитмэн Лемьюел, если не ошибаюсь?

Люди, не ахти какие знаменитые, любят, когда их узнают незнакомцы.

– Да, это я, и никто иной, – сказал круглолицый Лемьюел. Круглые очки, добренькие глазки, широкая улыбка и галстук-бабочка.

– Я хотел вам сказать, что выставка предметов искусства верховьев Амазонки очень впечатляет. Вы недавно устраивали…

– О! – улыбка стала еще шире, а глазки подобрели пуще прежнего. – Вы видели ее в Дулуте?

– Увы, нет. В Хьюстоне. Она неплохо попутешествовала.

– Да, уж это точно, – Лемьюел закивал, но его физиономия чуть омрачилась. – Жаль, что не все экспонаты можно было вывозить из музея. Боюсь, вы получили неполное представление…

– Того, что я видел, вполне достаточно. Кстати, меня зовут Кэрби Гэлуэй.

– Вы связаны с хьюстонским музеем?

– Нет, я просто любитель. Я живу в Белизе и, понимаете ли…

– О, Белиз! – Лемьюел просиял.

– Так вы о нем знаете? Большинство людей даже не слышали о Белизе.

– Дорогой мой, – сказал Лемьюел, – Белиз – это бывший Британский Гондурас. Теперь, кажется, независимый…

– И даже очень.

– Белиз – очаровательная страна, мистер Гэлуэй. С точки зрения человека моей профессии.

– Правда?

– Это же самое сердце древнего мира майя.

– Не может быть! Я-то думал, Мексика…

– Там ацтеки, ольмеки, тольтеки. А майя там было сравнительно мало.

– Ну, тогда Гватемала. Как бишь его? Тикаль? Ну, где они…

– Разумеется, разумеется, – Лемьюел уже раздражался. – До недавнего времени считалось, что основные городища майя там, и это верно. Но дело в том, что никто серьезно не изучал Белиз, никто не знал, что там, в джунглях.

– А теперь знают?

– Начинают познавать. Сейчас известно, что империя майя имела форму огромного полумесяца и тянулась от Мексики на юго-запад, в Гватемалу. Но знаете ли вы, где была самая середка этого полумесяца?

– В Белизе? – рискнул Кэрби.

– Вот именно! Из Белиза начали доставлять предметы искусства доколумбовой эпохи – нефритовые статуэтки, резьбу, золотые украшения. Просто удивительно! Замечательно! Невероятно!

– Э… вот что… – задумчиво сказал Кэрби, забрасывая крючок, – на моем участке в Белизе есть…

– Майя? Я не ослышалась? Майя?

Это воскликнула все та же девица. Кэрби почувствовал себя как человек, которого толкнули под локоть, когда он уже поймал цель на мушку. Чертова баба! Кэрби повернулся и увидел ее перед собой. Это была высокая девушка лет двадцати пяти, привлекательная, несмотря на некоторую резкость черт продолговатого овального лица. Прямые волосы, горящие глаза. Блузка, длинная юбка и коричневые' кожаные сапоги уже несколько лет как вышли из моды, зато на шее болталась тяжелая серебряная мексиканская цепочка, а уши украшали крупные серьги из Центральной Америки. Вероятно, гватемальские, туземные, ручной работы. Кэрби почуял неладное. «Черт бы тебя побрал!» – подумал он.

Лемьюела, напротив, присутствие хорошенькой высокой девушки воодушевило куда больше, чем давно исчезнувшие майя. Он с радостью принял ее в свое общество.

– Да, майя, – сказал он. – Вас интересует их культура? Мы как раз беседовали о Белизе.

– Я там еще не была, – защебетала девица. – Хочу поехать. Я писала диссертацию в Королевском музее в Ванкувере, классифицировала материалы из Гайаны.

– Так вы антрополог?

– Археолог, – ответила надоедливая красотка.

– В Гайане мало что можно найти, наверное, – заметил Лемьюел. – Так вот, о Белизе…

– Десполиация! – закричала девица. Глаза ее метали молнии. Кэрби ни разу не слыхал, чтобы кто-нибудь употреблял в разговоре такие словечки. Он посмотрел на нее с уважением и еще большей злостью. Лемьюел моргнул и пробормотал:

– Не уверен, что я…

– Вы знаете, чем они занимаются в Белизе? – спросила девица. – Все эти города и древние городища майя в джунглях совершенно не охраняются…

– Уже тысячу лет или больше, – вкрадчиво вставил Кэрби.

– Но теперь-то! Теперь тамошние находки приобрели ценность. А всякие воры и грабители могил едут туда и спокойно растаскивают постройки…

Беда, подумал Кэрби. Такого невезения он никак не ожидал.

– Ну, не так уж плохо обстоят дела, – поспешно перебил он и попытался сменить тему. – Что меня действительно тревожит, так это война в Сальвадоре. Если так и дальше пойдет…

– А, ерунда! – Она презрительно тряхнула головой. – Подумаешь, война! Лет через семьдесят она кончится, а вот уникальные постройки майя исчезают навсегда. Правительство Белиза делает что может, но у них не хватает людей и денег. А тем временем нечистые на руку торгаши и директора американских музеев…

О, Боже, заставь ее замолчать! Боже…

Но было поздно. Лемьюел теребил свой галстук и переминался с ноги на ногу с таким видом, будто проглотил жука.

– Э… мой бокал, кажется, опустел. Прошу прощения…

Какая чудовищная несправедливость! Разве он, Кэрби, виноват, что эта девка встряла в разговор? А теперь Лемьюел ушел, и, значит, ему придется остаться и поболтать с ней хотя бы пару минут. Если даже и удастся опять заарканить Лемьюела, дело пойдет туго, он уже не сможет небрежно бросить: «У меня есть кое-что на продажу».

Девушку, похоже, вполне устраивала аудитория и из одного слушателя.

– Меня зовут Валери Грин, – представилась она, протягивая узкую ладонь с длинными пальцами. Кэрби не знал, то ли пожать ее, то ли тяпнуть зубами. На всякий случай он пожал эту проклятую руку и тоже представился.

– Кэрби Гэлуэй. Было очень приятно с вами…

– Я не ослышалась? Вы живете в Белизе?

– Совершенно верно.

– Вы, часом, не археолог?

– Боюсь, что нет. Я фермер. То есть будущий фермер. Я сейчас скупаю землю. А пока работаю пилотом, вожу грузы по фрахтам.

– В какой компании?

– У меня собственный самолет.

– Стало быть, вы не можете не знать, какому разграблению подвергаются районы археологических раскопок в Белизе.

– Я видел кое-что в газетах.

– По-моему, это ужасно.

– По-моему, тоже, – пробормотал он, глядя, как Уитмэн Лемьюел проталкивается к двери. Ужасно. Но не смертельно, утешил он себя. Когда речь зашла о краже древностей, Лемьюел явно смутился. Значит, этим типом наверняка стоит заняться. Не удалось сегодня – удастся в другой раз. В Нью-Йорке, в Дулуте или еще где-нибудь. Сегодня десятое января, у него еще три недели до возвращения в Белиз. За это время он найдет пару-тройку уитмэнов лемьюелов. Как бы там ни было, он уже подцепил на крючок две крупные рыбины.

– Люди, которые занимаются такими делишками, утратили всякий стыд! – долдонила свое Валери.

– Да, да, я согласен, – ответил Кэрби, видя, как за Лемьюелом закрылась белая дверь пожарного выхода. – Полностью согласен. – Он улыбнулся ей, сгорая от ненависти, и пошел прочь.

Вот же зануда!




РЕЙС 306


Ясным солнечным днем в начале февраля человек по имени Инносент Сент-Майкл выехал из Белиз-Сити и направился в международный аэропорт, чтобы поглазеть на посадку самолета из Майами. Инносент только что отобедал в обществе сослуживца-чиновника, фермера с тростниковой плантации возле Ориндж-Уолк и еще одного парня, который хотел бы построить в Белизе телецентр. Обед приятной тяжестью лежал под ложечкой, кондиционер в салоне зеленого «форда» выдувал ледяную струю воздуха прямо в довольную круглую физиономию Сент-Майкла. Воротничок белой сорочки был расстегнут, хлопчатобумажный пиджак еще не успел помяться. Эх, до чего же славная штука жизнь!

Бог уже подарил ему пятьдесят семь лет этой хорошей жизни, а ей еще конца не видно. Сент-Майкл любил поесть, был не дурак выпить и приударить за дамочками. И хотя туловище его напоминало бочонок, он пребывал в прекрасной форме, а сердце его работало не хуже пароходного котла. Созданный объединенными усилиями индейцев майя, испанских конкистадоров, африканских невольников и выброшенных на берег ирландских моряков, он удался на славу. Любой из предков был бы счастлив видеть такой результат своих трудов. Шевелюра у Сент-Майкла была негритянская, кожа – индейская; он был храбр, как ирландец, и хитер, как истый испанец. Вдобавок ко всему – и это немаловажно – Сент-Майкл был заместителем директора бюро распределения земельных наделов и оборотистым торговцем участками земли. Ну не прелесть ли?

Инносент развалился на сиденье, небрежно придерживая руль двумя пальцами. Проезжая мимо публичного дома, он надавил на клаксон, и девицы замахали руками, когда увидели знакомую машину. Минуту спустя он свернул налево, к аэропорту.

Справа располагалась база британских ВВС. Там стояли два «харриера», похожие на огромных черных насекомых и прикрытые маскировочной сеткой. Хищники дремали, и им снилась добыча. Возможно, эти самолеты участвовали в фолклендской кампании. Они входили в состав британских сил по поддержанию мира, которые насчитывали тысячу шестьсот человек. Последнее напоминание о колониальном прошлом страны. И необходимость: соседняя Гватемала начала предъявлять территориальные претензии. Говорят, Белиз – ее колония, хоть и давным-давно утраченная, и Гватемала грозится вновь захватить ее силой оружия, правда, тамошние деятели немного поумерили свой пыл после неудачной попытки Аргентины пойти войной на Великобританию. Теперь, возможно, с ними удастся договориться по-хорошему, а такая перспектива вполне устраивала Сент-Майкла: война помогает в делах, а вот угроза войны – только помеха. А у Сент-Майкла много земли, и ее надо поскорее продать желающим из Штатов. Вероятность войны – единственное, что сдерживает земельный бум.

Международный аэропорт Белиза имеет одну посадочную полосу, которая тянется мимо маленького двухэтажного бетонного здания конторы. В окнах первого этажа нет стекол. Пыльные такси сбиваются в кучку вокруг конторы, солнце режет глаза, отражаясь от ржавого хрома и испещренных трещинами лобовых стекол. Инносент проехал мимо такси и загнал машину на лужайку, где торчал щит с грубо намалеванной надписью: «Для гостей». Тут стоял только один автомобиль – побитый пикап, показавшийся Сент-Майклу смутно знакомым. Неужто Кэрби Гэлуэй уже вернулся? Инносент заулыбался, предвкушая встречу.

Кэрби сидел на корточках в тени здания, будто беззаботный местный мальчишка, но одет он был как деловой человек: белая сорочка, галстук в черную и красную полоску, строгие брюки и замшевые сапожки.

– Добро пожаловать домой! – воскликнул Сент-Майкл, подходя и протягивая руку. Он лучился неподдельной радостью. При виде Кэрби Инносент всегда вспоминал: «Какой я умница и пройдоха. Лихо же надул этого парня!» Ну как тут не радоваться? – Я уж боялся, что ты навсегда покинул нас – Сент-Майкл изо всех сил сжал руку Кэрби и тряс ее, как рычаг водокачки. Кэрби не остался в долгу. Парень он был на удивление сильный. Улыбнувшись, он сказал:

– Ты меня знаешь, Инносент. У меня монетка всегда падает не так, как надо.

Если Сент-Майкл и чувствовал себя неуютно после того, как околпачил Кэрби, то лишь по одной причине: Кэрби это было почему-то безразлично. Вроде так и надо. Никакой злости, никакой горечи, никакого унижения он, похоже, не испытывал. И чтобы напомнить парню о случившемся, Инносент сказал:

– Ну а ты знаешь меня, Кэрби. Как бы ни упала монетка, я ее всегда заграбастаю.

– Ну, с меня-то ты получил сполна, – с непринужденным смехом ответил Кэрби. Еще одно пожатие рук, и они наконец отцепились друг от друга.

– Ты еще торгуешь землей? – спросил Кэрби.

– От случая к случаю. А ты хочешь сплавить свой надел?

– Нет еще.

– Обязательно дай знать, как соберешься.

– Ага, – с легким раздражением ответил Кэрби и поднял глаза к небу.

Самолет из Майами? Инносент не видел и не слышал его приближения, но Кэрби наверняка что-то заметил.

– По расписанию, – сказал он.

– Встречаешь кого-нибудь?

– Двух приятелей из Штатов. Приятно было поболтать с тобой, Инносент.

– Взаимно, – ответил Сент-Майкл и с радостным изумлением подумал: «А ведь мы друг другу по душе!»

А вот и самолет, теперь Инносент видел и слышал его. Тот легко скользнул над аэропортом, описывая широкий круг, будто веселый и любящий подурачиться конькобежец на катке. Самолет был слишком большой для такого поля. Он заревел, когда шасси коснулось земли, и пронесся мимо здания аэропорта в дальний конец посадочной полосы. Рев усилился, казалось, царь небес возвещал прочей летучей мелюзге о своем прибытии.

Инносент никого не встречал. Ему просто нравилось примечать людей, вынужденных пользоваться воздушным транспортом и имевших на это средства. Рассеянно поигрывая золотой зубочисткой, он стоял в тени и смотрел на самолет, походивший теперь на большую игрушку. Самолет остановился, и по трапу спустились человек пятнадцать пассажиров, обычное число. Они гурьбой двинулись к зданию, сопровождаемые чиновниками иммиграционной службы, одетыми как попало – кто в форменные брюки, кто – в сорочки и цивильные штаны.

Несколько



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация