А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Безвыходное положение
Фрэнсин Паскаль


Школа в Ласковой Долине #25
Популярнейшая серия «Школа в Ласковой Долине» рассказывает о приключениях сестер-близнецов Уэйкфилд из маленького американского городка.

Сестры Элизабет и Джессика ссорятся и мирятся, влюбляются в одноклассников и мучаются от неразделенной любви, участвуют в веселых мероприятиях и попадают в опасные ситуации.

У Эмили и ее мачехи возникли серьезные разногласия. Девушка не может больше оставаться в родном доме. После долгих раздумий она решает найти свою маму.





Фрэнсин Паскаль

Безвыходное положение





1


– Я так волнуюсь! – воскликнула Джессика Уэйкфилд, глядя сияющими зеленовато-голубыми глазами на сидящую напротив сестру-близнеца.

Сестры нашли относительно спокойный уголок в переполненном кафетерии школы, чтобы обсудить грандиозное событие: к ним на целые три недели приезжали дедушка и бабушка.

– Ты понимаешь, Лиз, уже сегодня вечером бабушка и дедушка Уэйкфилды наконец-то будут с нами?

Элизабет рассмеялась, взяв с тарелки рыбный сандвич.

– У меня такое впечатление, Джес, что ты прямо сгораешь от нетерпения увидеться с ними.

– Ну что поделаешь, Лиз, мы их так давно не видели. Я что, совсем бесчувственная? Конечно, я считаю каждую минуту до их приезда.

Элизабет с не меньшим нетерпением ожидала приезда бабушки с дедушкой, но ее сестра, по своему обыкновению, действовала по принципу, ко-



Нет 5 и 6 страниц.


Барбары Уолтерс хоть раз сказала ей нечто подобное?

– Ну, ничего, – приняла решение Джессика, и лицо у нее прояснилось. – Я украшу все сама, Лиз.

– Ты только будь поосторожнее с гостиной, – предупредила Элизабет. – Помнишь, как мама все прошлые выходные занималась ее уборкой?

Джессика нахмурилась.

– Ты полагаешь, что я не знаю, как украсить комнату? – спросила она обиженно. – Просто я думаю, что к приезду бабушки с дедушкой нужно сделать что-то особенное, – добавила она.

– Я уверена, что ты великолепно справишься с этим делом, – рассмеялась Элизабет.

Неужели прошло больше года с тех пор, как они с Джессикой в последний раз видели дедушку с бабушкой? Конечно, Ласковую Долину, расположенную в штате Калифорния, и штат Мичиган, где жили старики, разделяло немалое расстояние, и все же…

– Бабушка обещала поехать с нами по магазинам, – мечтательно проговорила Джессика. – Помнишь, она собиралась накупить нам новой одежды? А дедушка сказал, что поведет нас с бабушкой поужинать в ресторан.

– Как хорошо снова увидеться с ними, – рассеянно произнесла Элизабет, сделав глоток безалкогольного пива.

– Ты даже не слушаешь меня, – сказала Джессика, надув губы.

Элизабет нахмурилась и промолчала. Джессика была права: она слушала сестру лишь краем уха. Это, впрочем, вовсе не означало, что Элизабет безразлично, как бабушка с дедушкой будут проводить с ними время. Просто разговор за соседним столом становился все более громким и напряженным, до нее долетали отдельные фразы. Элизабет знала Эмили не очень-то хорошо, но по выражению лица девушки было ясно, что она сильно чем-то расстроена.

Эмили была невысокая и стройная, с темными длинными вьющимися волосами. В ее светло-карих глазах вспыхивали серовато-зеленые искорки, когда она бывала взволнована или погружалась в музыку.

Эмили была ударником в рок-группе «Друиды» школы в Ласковой Долине, и Дана, солистка этой группы, однажды говорила Элизабет, что без Эмили группа просто распалась бы. Ее участники очень серьезно относились к своему ансамблю, и не без основания. Они пользовались популярностью в округе и даже играли в нескольких местных клубах.

– Все же, я думаю, это было бы здорово, – возражала Дана на предыдущее замечание Эмили. – Малыши такие милые! А маленькая Кэрри милее многих.

– Ты бы не думала так, если бы тебе пришлось с ней жить, – холодно отвечала Эмили. – Она только и делает, что вопит, и из-за нее в доме все идет кувырком. Кроме того…

– Ты несправедлива, – прервала ее Дана. – Кэрри такая прелесть! Я бы многое отдала, чтобы иметь маленькую сестренку. По-моему, ты должна быть счастлива.

– Сводную сестренку, – сухо уточнила Эмили. – Она моя сводная, а не родная сестра. И поверь мне, Дана, в этом огромная разница!

Элизабет задумчиво комкала пальцами обертку от соломки.

«Эмили действительно выглядит крайне взволнованной», – подумала она.

Элизабет за метила, что с недавних пор Эмили кажется очень нервной и ведет себя так, словно за ней кто-то во время следит.

«Ну что же, – вздохнула про себя Элизабет. – Это не мое дело, и мне не следовало бы подслушивать!»

Но как раз в этот момент Дана Ларсон обратилась к ней через столик:

– Лиз, разве тебе не хотелось, чтобы рядом с тобой была малышка, с которой ты могла бы постоянно играть? Помоги мне убедить Эмили, что она заняла неправильную позицию.

Эмили выглядела смущенной. Элизабет могла бы поручиться, что ей меньше всего хотелось превращать частную беседу в групповое обсуждение.

– Я не знаю, – мягко ответила Элизабет, стараясь не вмешиваться. – С появлением новорожденного, вероятно, многое меняется в семейных отношениях. – Она улыбнулась Эмили, и та ответила благодарным взглядом.

– Вот именно. Дело в том, что вначале, – опустив голову, скороговоркой произнесла Эмили, – я действительно думала, что занимаю неправильную позицию, но сейчас поняла, что проблема не во мне, а в моей мачехе Карен.

После этого объяснения наступила тишина. Элизабет не знала, что сказать.

– Но Карен такая душечка, – вмешалась Дана, в упор глядя на Эмили. – Она изо всех сил старается всем угодить.

– Всем, кроме меня, – поправила ее Эмили. – Послушай, я знаю, о чем ты думаешь, – торопливо добавила она. – Тебе, по-видимому, кажется, что у меня мания преследования? Но это совсем не так. – Девушка сделала глубокий вдох, вероятно, чтобы овладеть собой. – На самом деле это мачеха придирается ко мне. Она и раньше так себя вела, но после рождения Кэрри стала просто невыносима. А сейчас Карен явно хочет от меня избавиться. – Эмили часто заморгала, и ее карие глаза наполнились слезами. – Она хочет выжить меня из дому, чтобы мой отец принадлежал только ей.

– Эмили! – ужаснулась Дана. – Ты это серьезно? Ты уверена?

– Никогда в жизни не была серьезнее, – сказала Эмили подчеркнуто спокойно, а затем встала, ухватившись за край стола с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – И я твердо знаю, что мне надо сделать, – добавила она мрачно. – Ласковая Долина – мой дом, и я не позволю ей вышвырнуть меня отсюда!

Тут Эмили побежала к выходу.

– Эмили, постой! – окликнула ее Дана.

Выскочив из-за стола, она бросилась вслед за потерявшей голову подругой.

– Ну и ну, – произнесла Джессика, широко раскрыв глаза. – Что все-таки произошло?

– Не знаю, – озабоченно ответила Элизабет. – Но, похоже, в последнее время в доме у Майеров неладно!



Было четыре часа дня, когда отворилась дверь в редакцию газеты «Оракул», где сидела Элизабет и читала корректуру своей колонки в очередной номер.

– Лиз! – воскликнул мистер Коллинз, ставя на пол коробку, которую принес с собой. – Извини за опоздание, но мне пришлось после уроков помочь нескольким ученикам.

Элизабет встретила мистера Коллинза приветливой улыбкой. Помимо того что он курировал школьную газету, отдавая этой работе много времени и сил, этот учитель вникал во все дела и никому не отказывал в бескорыстной помощи. Именно поэтому он пользовался такой популярностью среди учеников.

– Я очень рада, что вы пришли, – приветствовала его Элизабет. – Мне нужна ваша помощь. Я пишу статью о проблеме занятости в сфере образования. У вас есть какие-то соображения на этот счет?

– Уйма, – улыбнулся в ответ мистер Коллинз. – Но сначала, боюсь, мне придется обратиться за помощью к тебе. Знаю, что ты занята, но Эмили Майер просила меня узнать, не мог бы кто-либо из газеты помочь ей приобщиться к редакционной работе, и я пообещал ей поговорить с тобой.

– Эмили! – воскликнула Элизабет. – Но почему она хочет работать в «Оракуле»? Ведь она музыкант, а не журналист!

Мистер Коллинз пожал плечами.

– Я не спрашивал, но, похоже, она горит желанием. И, зная, Лиз, как ты терпелива, полагаю, что ты сумеешь помочь ей.

– Буду рада, если смогу, – ответила Элизабет.

– Отлично! Между прочим, она должна прийти с минуты на минуту. У тебя найдется немного времени, чтобы ввести ее в курс дела?

– Сейчас самое подходящее время, – рассмеялась Элизабет, кладя свой блокнот на стол.

Мистер Коллинз посмотрел на часы и нахмурился.

– Ты не будешь возражать, если я оставлю вас с Эмили наедине минут на пятнадцать? Мне нужно сходить в учительскую и утрясти проблему с расписанием.

– Конечно, нет, – ответила Элизабет. – Есть ли что-нибудь такое, о чем я должна рассказать ей в первую очередь?

– Просто помоги ей получить общее представление о работе редакции, – предложил мистер Коллинз. – Да, – прибавил он, испытующе глядя на Элизабет. – Тебе, наверное, хотелось бы поддержать, ее и морально. Мне показалось, что Эмили в этом нуждается.

Элизабет готова уже была спросить, что он имеет в виду, но не успела она произнести и слова, как дверь вновь открылась и в комнату поспешно вошла Эмили. У Элизабет перехватило дыхание, когда она увидела девушку. Та выглядела ужасно: лицо бледное, глаза красные. По всему было видно, что она перед этим плакала.

Мистер Коллинз, прежде чем выйти из комнаты, внимательно оглядел Эмили.

– Не могла бы ты подождать здесь после того, как Лиз тебе все покажет? – спросил он. – Мне бы хотелось поговорить с тобой.

Эмили кивнула в знак согласия и села на стул.

– Он такой хороший, – тихо произнесла она, когда мистер Коллинз, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь. – Он напоминает мне о…

– О чем? – мягко спросила Элизабет.

Она не хотела быть назойливой, но ей показалось, что Эмили хочется излить душу.

– Он немного напоминает мне о том, – пожала плечами Эмили, – каким был прежде мой отец. До того, как женился на Карен.

– Эмили, – промолвила Элизабет, – если не хочешь, можешь не отвечать на этот вопрос, но меня интересует, почему ты решила заняться газетой? Давно ли тебя потянуло писать?

Эмили прикусила губу.

– Откровенно говоря, я не имею никакого представления о том, как писать, – призналась она. – Мне всегда с трудом удавалось выразить свои чувства и мысли на бумаге. Мне это больше удается, когда я играю на барабане.

– Я так и думала, – сказала Элизабет. – Тогда при чем здесь «Оракул»? – Про себя она подумала: «Эмили, видно, так плохо дома, что она готова заняться чем угодно, лишь бы поменьше бывать там». И все же школьная газета, пожалуй, не самый лучший вариант.

– Честно говоря, – вздохнула Эмили, – это вообще-то идея моей мачехи. Лиз, можно с тобой поговорить? Я не хочу никого обременять, но, мне кажется, если я не поделюсь с кем-нибудь, то просто сойду с ума! К тому же ты мне всегда так нравилась, – произнесла она протяжно. – Ты кажешься такой уравновешенной, словно у тебя никогда не бывает никаких проблем.

– У меня постоянно возникают проблемы, – с улыбкой ответила Элизабет. – Но все равно ты можешь говорить со мной о чем хочешь, Эмили. Возможно, я не смогу ничего тебе посоветовать, но обязательно выслушаю.

– Спасибо, – с благодарностью проговорила Эмили. – Дело в том, что Карен, моя мачеха, пытается убедить моего отца, что меня нужно отправить в школу-интернат. – При одной мысли об этом девушка содрогнулась, глаза ее потемнели. – Она говорит, что мне нужна дисциплина. Я не понимаю, что именно она под этим подразумевает, но знаю, чего она хочет. Ей хочется выжить меня из дому. Сначала это меня настолько взбесило, что я чуть не потеряла голову. По сейчас я на самом деле боюсь Карен. Отец так влюблен в нее, что даже не понимает, что она пытается сделать.

– Эмили, ведь это ужасно! – воскликнули Элизабет.

– Это продолжается уже долгое время, – вздохнула Эмили. – И день ото дня становился все хуже, – добавила она совсем тихо. – И теперь мне надо что-то предпринять, чтобы жизнь пошла по-другому. Иначе все пропало. Она действительно добьется того, чтобы меня отослали. А этого я просто не вынесу.

– Ну а какое отношение ко всему этому имеет «Оракул»? – мягко спросила Элизабет.

– Карен терпеть не может мою музыку, – принялась объяснять Эмили. – По ее мнению, это просто шум, не более. И она всей душой ненавидит ударные инструменты. Ей не нравится, когда я репетирую дома, якобы из-за малышки. Я, конечно, могу понять это. Но Карен пошла еще дальше, она пытается убедить отца в том, что «Друиды» просто дикари и оказывают на меня дурное влияние.

– По это просто нелепо! – взорвалась Элизабет.

– Лиз, – вздохнула Эмили. – Сейчас мне не хочется раздумывать, что правильно, а что не правильно. Я только хочу исполнять желания мачехи, лишь бы меня не выгнали из дому.

– И она хочет, чтобы ты занялась газетой?

Эмили кивнула.

– Карен не перестает твердить, насколько писать более интеллектуальное дело, чем занятие музыкой. Вот почему я пришла сюда, – объяснила она, улыбнувшись так искренне и беззащитно, что сердце Элизабет готово было разорваться от сочувствия к этой девушке. – У меня в жизни мало что осталось, Лиз. Маму я потеряла очень давно. Единственное, что у меня есть, это отец… и Ласковая Долина. А теперь Карен грозится лишить меня и того, и другого. Я чувствую, что нужно сделать все, чтобы помешать этому. Поэтому я хочу попробовать некоторое время выполнять ее требования. – Эмили глубоко и прерывисто вздохнула. – Полагаю, – добавила она спокойно, – это мой единственный шанс. Но если это не сработает, тогда не знаю, что мне делать!




2


Возвращаясь домой после встречи с мистером Коллинзом, Эмили почти не замечала теплого солнца, ласкавшего ее обнаженные руки, и благоухания расцветших кустов по обе стороны улицы. Обычно Эмили остро ощущала красоту окружающего мира. Именно это более всего привлекало ее в Ласковой Долине.

«Многое из того, что мне так нравится в этом городе, оставляет других людей абсолютно равнодушными, – подумала она, печально улыбаясь. – То, как поет ветер, дующий по ночам с океана, крошечные радуги, появляющиеся на солнце от брызг дождевальной установки…»

Эмили хотелось поскорее избавиться от комка в горле. Но ей трудно



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация