А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


прямой линии носа. Он не просто стоит – он принимает позу. Глаза его – загадка для собеседника, а взгляд гипнотизирует. У него хорошо очерченный, чисто выбритый подбородок, а голову держит так, что сразу ясно – он не просто слушает, он начеку и постоянно готов к действию.

– Я знаю, что вы собираетесь завтра утром встретиться с моим дядей.

Не глядя на карманные часы, Колин сразу понял, что она плохо себе представляет, сколько сейчас времени.

– Уже далеко за полночь, – сказал он. – Вы, наверное, имели в виду – сегодня утром.

Мерседес сложила руки на коленях. Она делала невероятные усилия, чтобы пальцы не дрожали.

– Да, вы, конечно, правы. Сегодня утром. В Уэйборн-Парке у пруда. Я думаю, это вы выбрали пистолеты.

– Я думаю, были соблюдены все… – он замолчал, подыскивая слова, – …правила хорошего тона. Это ведь ваш дядя вызвал меня на дуэль.

– Он был… навеселе.

– Простите, – сказал Колин, но тон его выражал не сожаление, а сарказм, – но я что-то не видел вас в Лондоне в клубе во вторник на прошлой неделе.

– Вы прекрасно знаете, что меня там не было. Женщин туда не пускают.

– Ну да. Именно это я и хотел сказать. Я бы удивился, если бы вы там были.

Он опустил палец в котел. Вода чуть нагрелась.

– А почему вы решили, что он был пьян?

– Он сказал мне.

– А вы ему поверили, – ровным голосом сказал Колин. – Интересно – почему?

А как ей было не верить? Он пил постоянно. Уоллас Лейден, шестой граф Уэйборн, часто напивался вдрызг, не выходя из своей спальни. И ей казалось невероятным, что он может провести вечер в клубе без графина коньяка.

– У меня есть на то свои причины, – коротко ответила она.

– О-о, я не сомневаюсь, что он бывает пьян как свинья большую часть недели и большее время суток, но в прошлый вторник он был трезв. Вам нужны доказательства?

– Нет.

Мерседес покачала головой. Она верила ему. Было очень естественно, что она поверила словам незнакомца – пусть и американца, – сказанным в адрес ее дядюшки. Но она хорошо знала графа Уэйборна – знала, не хуже его собственных детей, а может, и лучше. И считала ложь одним из его самых мелких грехов.

– Он, конечно, мог быть трезвым, – сказала она. – Но он не мог здраво мыслить.

– Вполне допускаю такой случай. Но при этом немало людей, среди которых были, кажется, и его друзья, пытались отговорить его от того, что он задумал. Но он настоял на своем.

– Но он ведь все потерял, – умоляюще сказала она.

– Он потерял только материальные ценности, – сказал Колин. – Пока он не вызвал меня на дуэль, его жизни ничто не угрожало.

Мерседес побледнела. Напряжение последней недели читалось в ее чистых серых глазах. Ярко-синее кобальтовое кольцо вокруг радужной оболочки потемнело, и она снова начала терзать зубами нижнюю губу. Помолчав, она сказала:

– Тогда все правильно. Вы собираетесь убить его. Она внимательно смотрела на него, выжидая и пытаясь понять, станет ли он это отрицать, и если да, то можно ли ему на этот раз верить. Ей не пришлось раздумывать. Он не стал ее разубеждать.

– Если он сам меня не убьет.

Она на мгновение закрыла глаза, пытаясь представить себе свою жизнь за пределами поместья Уэйборн. Куда она пойдет? И что будет делать? Хлоя по крайней мере уже просватана, а Сильвия сможет удачно выйти замуж и без приданого. Но близнецы останутся на Мерседес, на ней, и у них не будет никакого наследства. Как же она сможет обеспечить им пропитание и крышу над головой?

Мерседес почувствовала, как у нее от этих лихорадочных мыслей заныло все тело. Не в ее правилах было идти на риск. Она была неизменно практичной, чувствовала себя ответственной за всю семью Лейден, как и положено наследнице таких добродетелей, как честь и честность, преданность и чувство долга. И что это ей дало? Право, лучше было бы прибегнуть к воровству и обману! И сегодняшнее ночное приключение может послужить неплохим началом на этом пути. Поддавшись этой кощунственной мысли, Мерседес вдруг обнаружила, что улыбается.

Наблюдая за ее лицом, подметив, как губы ее сложились в легкую умиротворенную улыбку, Колин сказал:

– Вас забавляет мысль о том, что ваш дядя убьёт меня?

Сначала она не поняла, о чем идет речь. Потом, вспомнив его предыдущие слова, она горячо возразила:

– Нет-нет, что вы! Я думала совсем не о том… Я думала…

– О чем же?

Она покачала головой:

– Ни о чем.

Как объяснить ему, что она не совсем тот человек, с которым ему пришлось сегодня встретиться? Что при других обстоятельствах она ни за что не покинула бы Уэйборн-Парк после полуночи, а если бы и покинула, то по крайней мере не одна и ни в коем случае не пешком. Она не пересекла бы порог такой гостиницы, как «Случайный каприз», и даже не допустила бы мысли о том, чтобы войти к мужчине в комнату.

Колин опять попробовал воду в котле. Наконец-то нагрелась. Он взял с постели простыню и одним ее концом обмотал ручку котла, чтобы не обжечь руки. Ловким решительным движением он вылил горячую воду в деревянную лохань с остатками холодной воды. Теперь можно и искупаться! Поставив котел на пол, он стал вытягивать полы рубашки из брюк.

– Вы сейчас будете мыться? – спросила она.

– Не буду же я ждать, пока остынет вода.

– Но ведь я еще здесь!

– А разве вы не собираетесь уходить?

– До тех пор, пока не поговорю с вами!

– Я так и думал.

Он выпростал наконец рубашку и взялся пальцами за пояс брюк.

И тут Мерседес сделала нечто удивительное. Она не развернула стул и не отвернула голову, даже не закрыла глаза. Она просто смотрела на него, не мигая.

Колин стал стягивать брюки. Она продолжала наблюдать за ним. Он немного спустил их. Обнажился его плоский мускулистый живот, но она и не шелохнулась. Он тихо выругался и со злости поддал лохань босой ногой. Вода плеснула на пол, а большой палец пронзила острая боль.

– Ну хорошо, – грубо сказал он. – Я подожду. Живо выкладывайте свое дело и убирайтесь.

Не почувствовав удовлетворения от своей победы, Мерседес с трудом проговорила:

– Если вы решительно настроены прийти в Уэйборн-Парк, то вы должны найти способ сохранить свою честь, не убивая графа.

Колин уселся на край кровати и стал растирать свой ушибленный палец.

– Должен? Надеюсь, вы объясните мне почему! Она наклонилась вперед в своем кресле и очень серьезно сказала:

– Мы потеряем все. Вы просто себе не представляете, что это означает, иначе вы бы не настаивали на таком наказании за простую ошибку.

Он лучше ее знал, что означает потерять все. Но не стал ничего объяснять, потому что это ничего бы не изменило. Было нечто, чего она не могла понять. Он лишь сказал:

– Вы считаете это ошибкой? Ваше мнение или графа?

– Это его мнение, – виновато призналась она. Колин перестал растирать палец.

– Граф Уэйборн заключил пари. Заключил, зная с самого начала, что не сможет заплатить в случае проигрыша. Я бы не принял условий, будь мне об этом известно, но с моей стороны было бы нарушением правил хорошего тона, если бы я стал открыто интересоваться его денежными делами. Сам я был готов заплатить, если бы проиграл. А граф не был готов.

Мерседес почувствовала, что задыхается. Никогда еще ей не было так плохо.

– Может быть, вам дать что-нибудь выпить? – озабоченно спросил Колин. Вид у нее был неважный. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. В этом случае единственной выгодой для него было бы то, что он наконец сможет помыться. – Ничего-ничего, – сказал он, предвосхищая ее ответ. Он заметил, что она хочет отказаться от его предложения. – Я сейчас вам налью, вы выпьете. А если я скажу, то и повторите.

Она слабо кивнула в знак согласия. Не было никакого смысла спорить. Живя в доме графа, она поняла, что нужно уметь выбирать из двух зол меньшее, и со временем стала неплохим стратегом.

Бутылка виски на ночном столике была наверняка подарком от Молли. Колин налил на два пальца виски в чистый бокал и протянул его Мерседес.

– Выпейте все, – приказал он.

Мерседес обхватила бокал тонкими пальцами и поднесла к губам. Через край бокала она поймала пристальный взгляд Колина. По его виду она поняла, что если сейчас же не выпьет виски добровольно, то он защемит ей нос пальцами и насильно вольет содержимое бокала в горло. Тогда она закинула голову и выпила все залпом.

– Ну вот и умница. – Он взял у нее бокал и отставил в сторону. – Теперь посмотрим, как у вас пойдут дела.

Она почувствовала, как все ее внутренности занялись огнем, – вот такие дела. Она отважно кивнула. Когда к ней вернулся дар речи, она едва узнала свой собственный голос:

– Расскажите мне о пари.

Колин подложил сзади подушку и оперся на спинку кровати. Припоминая события, он запустил пальцы в свою шевелюру.

– Знаете ли вы, что такое «Ллойд»? Тот самый «Ллойд», «Лондонский Ллойд» – ассоциация страховщиков, которая занимается преимущественно морским страхованием с 1688 года? – спросил он.

– Страховое общество?

– Правильно. Они занимаются страхованием кораблей и грузов уже больше сотни лет, и у них налажена надежная система передачи информации о передвижении судов. Похоже, новости доходят до них раньше, чем где-то на стапелях успеют заложить новый корабль, или вдруг пропадет груз, или погибнет экипаж из-за шторма или от рук пиратов. Вдруг бесследно исчезают целые состояния или разоряются кораблевладельцы… Страховые полисы «Ллойда» – это, собственно говоря, акции, проданные инвесторам, и если их корабль приходит в целости и сохранности, то они получают хорошие прибыли. А если нет… – Колин пожал плечами. – Тогда… вы сами можете себе представить.

Да, Мерседес легко могла себе это вообразить. Перед ее мысленным взором предстали люди, все поставившие на карту, – они молча шли в заднюю комнату кофейни и приставляли пистолет к виску. Она так сжала пустой бокал, что косточки пальцев побелели.

– С недавних пор «Ллойд» стал местом самых безрассудных пари. Люди не только заключали пари на то, вернется корабль или нет, но и ставили дополнительные деньги, если он придет вовремя. Это очень сложная штука – чтобы корабль с ценным грузом на борту первым из всех вошел в порт. Например, с чаем из Гонконга. Или с шерстью из Мельбурна. Если Капитан клипера сможет первым войти в порт Ливерпуля или Лондона с таким грузом, он осчастливит и себя, и свою команду, и свою страховую компанию.

– Вы как раз такой и есть? – спросила она. – Капитан клипера?

– Я владелец «Таинственного Ремингтона».

Другой бы произнес это хвастливо или по крайней мере с оттенком гордости. Но Мерседес не заметила ничего подобного в голосе Торна. Это было просто утверждение. Она протянула бокал:

– Будьте добры, я бы хотела еще немного. Колин внимательно посмотрел на нее. На ее щеках заиграл румянец, которого он не замечал за все время их короткого знакомства. Ее глаза, серые, он теперь ясно видел это, с тоненькими ободками кобальтовой сини, были чисты и спокойны. Мерседес Лейден вполне умеет владеть собой.

– Хорошо, – сказал он, наклоняясь к ней с бутылкой. Он налил ей примерно половину того, что налил первый раз. – Но не выпивайте на этот раз все залпом, как моряк. Потягивайте понемногу.

Она последовала его совету. Ощущение было очень приятным.

– И что же, мой дядя предложил именно такое пари? – спросила она. – Он поспорил, что вы не войдете в порт вовремя?

Колин поставил бутылку. Он подтянул колени и оперся о них одной рукой.

– Нет. Такие пари ценятся гораздо дешевле, а граф хотел выиграть много. Он поспорил на то, что «Таинственный Ремингтон» не сможет прийти раньше, чем положено по графику.

– То есть вы имеете в виду – не побьет рекорд? – Забыв об указании, Мерседес залпом допила свой бокал. – Боже мой, – тихо произнесла она, – о чем он только думал?

– Видимо, о том, что не проиграет, – трезво ответил Колин.

– А что заставило вас поймать его на этом? Вам было все равно? Или вы были уверены, что не проиграете?

– Напротив. Я не думал, что мои шансы на выигрыш так уж велики. Ваш дядюшка должен был лишь записать условия пари и ждать. А мне нужно было действовать, чтобы выиграть.

И снова Мерседес не обнаружила в его словах никакого хвастовства. Он сказал это просто, воспринимая свой долг как часть риска.

– И какая была ставка?

– Четверть миллиона фунтов.

Она побледнела. Это было невероятно много.

– А маршрут?

– Ливерпуль – Бостон – Лондон.

– И какое время было записано в условиях пари?

– Двадцать шесть дней и тринадцать часов.

Теперь ей стало проще понять, почему ее дядя считал, что заключил беспроигрышное пари. Мерседес и сама могла бы соблазниться. Она наклонилась и поставила бокал на пол. Когда она выпрямилась, у нее немного закружилась голова. И ей показалось это очень приятным.

– Двадцать шесть дней, четыре часа, – сказал Колин, отвечая на вопрос, который она хотела задать. – «Таинственный Ремингтон» пришел в Лондон на девять часов раньше положенного срока.

Мерседес смотрела на него не мигая.

– Девять часов, – глухо сказала она. – Моя семья потеряет Уэйборн-Парк из-за девяти часов.

Колин, оттолкнувшись, поднялся с кровати.

– Вы говорите так, будто бы это могло и не произойти. Ваша семья уже потеряла Уэйборн-Парк, и совсем не потому, что моя команда сделала выдающийся рейс. Просто его светлость граф вообще не допускал мысли, что это возможно.

Мерседес всем телом вжалась в спинку мягкого кресла, потому что Колин высился прямо перед ней во весь свой рост.

– Страховое общество «Ллойд» документально подтвердило время этого рейса, – сказал он. – Все уже зарегистрировано.



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация