А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


пикировку, как только встречались в здании участка.

Джимми Ли спросил Дана Туни:

– Не видел Эйхорда?

– Я что, ясновидящий?

– Нет, ты не ясновидящий. Ты слон в мужской рубашке. Если встретишь Джека, скажи, чтобы подошел к телефону.

– Некоторые ловят кайф от ко-о-ка-а-и-и-на, – распевал толстяк, спускаясь в комнату для инструктажа. А если я пересплю с какой-нибудь девкой, мне становится ужа-а-асно ску-у-у-чно. Эй! Эйхорд. Подойди к телефону.

– Эйхорд слушает.

– Джек, это Уолли Майклс. Ты меня помнишь?

– Да, конечно, – неуверенно ответил Эйхорд.

– Пару лет назад мы встретились в округе Колумбия, ты читал лекции в Куонтико.

– А, помню. Конечно! Привет, Уолли. Как поживаешь?

– Отлично. Все еще в полицейском управлении в Далласе. Здесь о тебе не забывают. Мактафф сделал из тебя звезду, – оба рассмеялись. – Джек, я прошу нам помочь и уже обратился по официальным каналам. Шеф звонит твоему командиру, а может, уже позвонил сегодня утром. Мы хотим, чтобы ты приехал в Даллас... Ты сейчас занят чем-нибудь?

– Ничем таким, что не мог бы отложить, насколько мне известно. Что у вас стряслось?

– У нас серия беспорядочных убийств. Дело действительно горячее. Таинственный убийца. Просто невероятно. Возможно, около сорока случаев. По крайней мере, точно известно, что в районе Даллас – Форт-Уэрт он отправил на тот свет семнадцать человек. За исключением семьи эмигрантов, все погибшие, похоже, не имеют родственников. – Уолли начал вводить Эйхорда в курс дела, и тот почувствовал, как на него что-то надвигается; так всегда бывало с крупными делами. Появлялся первый едва приметный привкус. Первый крохотный огонек возбуждения. Первый озноб от того, что где-то бродит таинственный убийца.

Отдел по особо важным преступлениям – подразделение, состоящее на государственном обеспечении. Эйхорд иногда работал на него в качестве свободного агента. Обычно он действовал в контакте с местной полицией, номинально под началом ведущего следствие офицера, но часто принимал решение независимо от линии официального расследования. Это позволяла его должность следователя по особо важным делам. Но должность тут ни при чем. Она могла называться как угодно. Среди полицейских Джек был редким явлением, его отличал поистине дар Божий.

Если бы Эйхорда спросили, он ответил бы, что своим шефом считает начальника полицейского участка, так как тот командовал детективами, хотя в действительности и был всего-навсего нижней ступенькой на длинной лестнице чинов. Но именно начальник полицейского участка выдавал разрешение на поездку, когда Эйхорда вызывал отдел. Формально Джек был обычным городским полицейским. Но все в участке, начиная с новичка-патрульного, знали, что это до поры до времени. Скромность, стремление держаться в тени, помогали ему не испытывать трудностей в коллективе, несмотря на особое положение. Сам же он считал себя трудолюбивым, увлеченным своей работой полицейским. Временами.

Слава, которая так докучала ему в прошлые годы, на самом деле являлась палкой о двух концах. Она давала ему относительную свободу, позволяла порой поступать, как вздумается. Есть рапорт или нет рапорта – все равно чеки из казначейства придут на почтовый адрес. Но она же научила его чувствовать себя настоящим героем-одиночкой, истинным борцом со злом, готовым по первому знаку сорваться и ринуться в бой, не хватало только черной маски и преданного друга-индейца.

В тот вечер Джек упаковал вещи для поездки в Даллас. Первым делом он достал свой любимый «смит-и-вессон». И – уж будьте покойны – запас серебряных пуль у него был вполне подходящим.




АЭРОПОРТ ЛАВ ФИЛД


Хорошенькая стюардесса улыбаясь что-то говорила ему, словно обслуживание немолодого полицейского без особых чинов было именно то, о чем она всю жизнь мечтала. Интересно, сколько маленьких бутылочек виски он уже проглотил? А еще серебряная фляжка, которая была опорожнена в туалете. Полет проходил прекрасно.

Похоже, поездка грозит превратиться в туристическую прогулку. В конце концов, они считают, что уже взяли бандита. Вероятно, еще одно дело Банди. Заходите, будьте вежливы с этим типом, и кругом тихо, как на кладбище.

По дороге Джек размышлял над тем, что рассказал ему Уолли Майклс. Какой-то алкоголик роется в картонных коробках и в одной из них находит обнаженную женщину. Он думает, что та мертва, и с воплями бежит за полицией. Но оказывается, она еще жива. Женщину зовут Донна Как-бишь-ее – он порылся в записной книжке – Банка-с-горошком? Джек сощурился и прочел: Баннрош. Ирландская шлюха, подумал он, чувствуя себя здорово «под мухой».

Итак, Донна Банка-с-горошком, возраст – тридцать с хвостиком, втиснутая в картонную коробку в чем мать родила, сообщает: когда она заехала на стоянку рядом с торговым центром, какой-то хлыщ наставил на нее пушку и приказал подвинуться. Отъехав от стоянки, свернул в ближайший переулок и там запихнул Донну в багажник. Полчаса спустя он приковал ее на цепь в подвале старого дома. Объявил ей, что с этого момента она его «рабыня» и если хочет есть и пить, то должна ради этого постараться; если нет, то умрет. Ее насилуют и пытают. Только спустя месяц или около того ей удается сбежать. Заканчивается все в деловой части города. Голая и грязная, она прячется в картонной коробке из-под холодильника. Там ее и находит алкоголик.

Вдобавок к тому, пока она была в плену, бандит донимал её разговорами о том, как ему нравится убивать людей. Он объявил себя убийцей номер один нынешнего столетия, болтал о «сотнях трупов», которые закопал по всему Юго-Западу. Ей удалось запомнить кое-какие детали, но в полиции посчитали, что рассказы ее чушь собачья.

Эта Донна та еще штучка. Едва почистит крылышки, тут же намарафетится, наведет тени под глазами, напялит яркую блузку, юбку покороче в обтяжку и, как говорится, обнажит ножку. Полицейские убеждены, что она сама напросилась. Возможно, особо и не возражала побыть сексуальной рабыней, даже наслаждалась этой ролью. В Донне есть что-то театральное. Любит позировать, а говорит так; будто ее снимают в кино. Тут что-то не сходится. К тому же всегда есть, пусть маловероятная, версия, что разгневанная крошка хочет кого-то наказать и сознательно наводит тень на плетень. Например, обманутая любовница жаждет, чтобы у ее возлюбленного были неприятности за счет полиции Далласа. Такое случалось и раньше. Поэтому, естественно, возникают сомнения.

Но случайно одному из полицейских попадается на глаза фоторобот похитителя Донны, и он готов провалиться на месте, если тип на картинке не псих Юки Хакаби. А, дерьмо это Юки в Далласе имеет уголовную репутацию. Надо учесть, что Даллас есть Даллас, здесь даже Джек Руби[6 - Джек Руби застрелил Ли Харви Освальда, которого считают убийцей президента Кеннеди.] считался просто любителем. Так что если ты настоящий преступник, то, значит, участвовал в нескольких делах, и притом попадался.

Эйхорд проверил по компьютеру, что имеется на этого типа, и в руках у него оказалось пухлое досье, в котором Хакаби фигурировал как «известный сексуальный извращенец», мелкий жулик, отбывавший малые сроки.

Не прошло и сорока восьми часов, как его взяли. По воле случая Хакаби накрыли в тот момент, когда он копал яму позади одного частного владения, состоятельный хозяин которого договорился с патрульными, чтобы те периодически проезжали мимо. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Юки раскапывал свежую могилу юной Джейн Доу. Вот тут кому-то и пришла в голову мысль, что Юки весьма подходящий субъект для совершения тридцати девяти умышленных убийств.

Сразу же нагрянули городские, штатовские и федеральные власти, принялись копать везде, где указывала Донна Баннрош. И во многих местах, о которых болтал Юки, находили человеческие останки. Похоже, дело тянуло на одно из самых невероятных массовых убийств. Юки рассказывал Донне о «сотнях трупов». А что, если это не бред? Что же сотворил Хакаби?

В своей камере Юки (Уильям) Хакаби не только во всем сознался, но еще и хвастал: «Эх, парни, вы же и половины не знаете. Я целые комнаты набивал трупами, да что комнаты – дома! Вы имеете дело не с какой-нибудь мелкой сошкой. В этой части страны я сотнями отправлял людишек на тот свет».

Мысли путались в голове Эйхорда, выпитое в полете не давало сосредоточиться. Наконец, получив прощальные улыбки стюардесс, Джек вышел из самолета, который приземлился на огромной бетонной площадке. Посадка разочаровывала многих, впервые Прилетающих в Даллас. К тому же обнаруживалось, что Лав Филд[7 - Лав Филд – поле любви (англ.).] – всего лишь название аэропорта. Эйхорд потряс головой, чтобы рассеять туман в мозгу, вдохнул полной грудью теплый сухой воздух и зашагал вместе с толпой, шаря взглядом по сторонам, выискивая знакомое лицо. Тут его окликнули:

– Эй, привет!

– Бог мой, Уолли!

– Привет, Джек.

– Рад снова с тобой встретиться. Ты все толстеешь, а? – В пропитанной потом одежде Уолли Майклс тянул на все сто шестьдесят килограммов.

– Да. На аппетит не жалуюсь. Ты тоже выглядишь отлично.

– Готов поспорить, что я выгляжу слегка поддатым. Все это пойло на борту, дружище, я в дым пьяный. – Оба расхохотались.

– Понимаю вас, сэр. Когда я лечу самолетом, тоже дохожу до ручки.

– Есть что-нибудь новое?

– Не понял.

– По поводу твоего уголовника?

– О, немного. Детали начинают ускользать из памяти этой женщины. Но она трудится вместе с нами как вол. Очень старается. Общительна. Сама предложила нам провести допрос под гипнозом, но приходится быть очень осторожным. Не хочется все испортить.

– С этим типом играете по правилам?

– Абсолютно. С воскресенья ему шесть раз растолковывали его права. – Джек улыбнулся. – Вокруг Юки мы ходим на цыпочках.

– Откуда у него такое прозвище?

– Когда-то Юки[8 - Юки – сокращенно от юкелеле; юкелеле – гавайская гитара.] выступал на эстраде. Работал в нескольких стриптиз-клубах в качестве конферансье или ведущего программу. Выходил на сцену, брал в руки гавайскую гитару и пел песенки сомнительного содержания. Мы давно его знаем. Задерживался за изнасилование, бродяжничество, несколько раз просто по подозрению. Бездельник. Осел хренов.

– Я видел досье. Но знаешь, тут что-то не сходится.

– Извини, вот наша машина. Прошу, – перебил Майклс, открывая дверцу «плимута» без опознавательных знаков.

– У меня чемодан.

– О нем позаботится обслуга аэропорта. Садись. С этого момента, Джек, ты у нас особо важная персона. – Они устроились в машине, и Уолли, нажав кнопку, открыл багажник. – Итак, ты говорил, будто что-то не сходится?

– Просто для меня пока еще не все ясно. Я не могу представить себе этого пижона убивающим людей. А вы уже квалифицировали дело как массовое убийство. Так?

– Тридцать девять или сорок три трупа – зависит от того, кому верить: Юки или судебной медицине. Ты знаешь, как иногда действуют подобные типы. Теперь он берет на себя ответственность за каждое зарегистрированное убийство. Как я уже сказал, мы должны быть очень осторожны.

– Не знаю. – Эйхорд покачал головой. – Пока у меня не все складывается. Вот вы спрашиваете, что заставило его убивать, а он отвечает, что это и есть загадка, которую должна разгадать полиция. Юки ничего не объяснил. Или не смог объяснить. Если он действительно разделался со всеми несчастными – а я признаю, что пока это не вызывает сомнений, – то почему хоронит сотни трупов, а семнадцать оставляет? Чтобы их нашли? Зачем создавать себе такие трудности? И потом, сексуальный извращенец, который похищает женщину ради удовлетворения своих необузданных потребностей, этот маньяк, оказывается, жертвы свои не насилует? Следов насилия нет, извращений тоже. Просто грохает людей и либо хоронит их, либо нет. Совершенная бессмыслица. Слишком много вопросов.

– Вот почему... – но Джек все еще продолжал:

– Почему тип, настолько ловкий, чтобы совершить все эти убийства, настолько расчетливый, что соорудил такое сложное дело, к тому же жаждущий, чтобы полицейские вместе с ним разгадывали его шарады, почему такой тип настолько глуп, что разбалтывает о местонахождении зарытых трупов этой Донне Банни-Панни – как ее там? Понимаешь?

– Да. Но...

– Болтает о зарытых трупах, Уолли. Я уверен, если он некоторые зарыл, а некоторые нет, значит, для захоронения была причина. Он не хотел, чтобы их нашли. Тогда зачем хвастаться?

– Скорее всего, он рассчитывал со временем заткнуть ей рот навеки, разве это не похоже на психопата образца «посмотри-какой-я-крутой»?

– Может, да, а может, и нет. Но даже если так, я все равно не понимаю, как...

– Ладно. Погоди, Джек. Предположим, окажется, что некоторые из зарытых жертв были изнасилованы?

– Ну?

– Ты не отрицаешь такую возможность? – Эйхорд пожал плечами. – Отлично. Так вот, если он с некоторыми из них занимался сексом и хоронил их после того, как покончил с ними... Улавливаешь?

– Ну и что?

– Если он собрался зарыть Донну Баннрош после того, как она ему надоест, то, очевидно, все равно, что она там знает или не знает.

– Ага, согласен, но мне кажется, мы имеем дело с противоречащими друг другу методами работы, различными типами поведения. Возьмем нашего психа. Он не собирается без надобности рисковать, не так ли? Тогда какой во всем этом смысл? Женщина у него в руках. Зачем рассказывать то, чего ей знать не следует?

– Чтобы произвести на нее впечатление.

– Ну...

– Безжалостный убийца. Он хочет запугать ее. Ты знаешь этих уродов. Им подавай секс, замешанный на страхе. Тьфу, дерьмо.

– Все равно.

– Что все равно?

– Взгляни на досье Юки. В нем нет ничего, что бы указывало на физическую силу, а убийца очень силен, если судить по тем семнадцати, которых он не стал зарывать. В досье нет намека ни на мускулы, ни на крупное телосложение. Когда это он перестал быть сексуально озабоченным пижоном и перешел на более тяжелую работу?

– В том-то и вопрос. Тебя пригласили, чтобы ты помог нам разобраться. На первый взгляд все очевидно. Юки Хакаби и есть настоящий преступник.

Если, приставая к девицам в универмаге, он играл еще и в кровавые игры, если за ним тянется хвост из трупов и



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация