А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Я вижу, что ваши манеры так же далеки от идеала, как и ваша одежда.

– Точно так же, как ваши, – пожал плечами Бешеный Пес.

– Мария, – резко оборвал ее Расе, – принеси мясо – это то малое, что ты можешь сделать для человека, которого ранила.

Женщина, которую Расе назвал Марией, фыркнула. На секунду Бешеному Псу показалось, что она ослушается отца. Но она с вызывающим видом повернулась и пошла в дом.

Расе посмотрел на Бешеного Пса.

– Она немного... – извиняющимся тоном начал он. Грубая? Недалекая? Вздорная? – ...упрямая. – Расе медленно встал. – Пойду, принесу вам таблетку. Я уверен, что у вас скоро начнется страшная головная боль.

– Спасибо, Расе.

– Не надо меня благодарить, сынок. Я сейчас вернусь.

Расе махнул рукой и исчез в доме.

Вместо него на пороге появилась Мария, державшая большим и указательным пальцами крошечный кусочек мяса с таким видом, будто несла дохлую крысу для дворовой собаки. Слегка приподняв юбку, она спустилась по ступенькам крыльца и остановилась у ног Бешеного Пса.

Окинув распростертое тело мужчины уничтожающим взглядом, она остановила его на дырявых подметках сапог незнакомца. Скорчив гримасу, она протянула ему мясо:

– Вот.

Ее явное неодобрение показалось Бешеному Псу забавным. Неужели она воображает, что ему важно, что она о нем думает? Он сел и усмехнулся.

– Да кусочек совсем крошечный.

– Так и царапина совсем крошечная. – Бешеный Пес рассмеялся:

– Значит, у такого воробышка есть характер. – Он не спеша встал.

Мария начала отступать, но остановилась, запнувшись о нижнюю ступеньку лестницы крыльца. Расправив плечи, она посмотрела ему прямо в глаза.

Женщина отличалась высоким ростом, а благодаря прямой осанке казалась еще выше. Ее затылок приходился на уровень его подбородка, при том, что его рост был не менее шести футов. Вьющиеся концы волос щекотали ей шею, и он инстинктивно почувствовал, что она ненавидит свою курчавость.

Увидев ее так близко, он понял, что ошибся, считая ее коричневым воробышком. Все в ней говорило о силе характера, начиная с немного выдающегося, вызывающе вздернутого подбородка. Черты лица были резкими, без всякого намека на округлость. Впалые щеки с высокими скулами и бледные, почти бесцветные губы, стиснутые в тонкую суровую линию, довершали портрет. Она, конечно, не красавица, даже хорошенькой ее нельзя назвать, но что-то в ее лице привлекало, делало его почти красивым вопреки всему. Если бы она улыбнулась, она могла бы на самом деле показаться хорошенькой.

На ее лице особенно выделялись глаза. Сначала он решил, что они карие, такие же коричневые, как и все на ней. Но, присмотревшись, он увидел, что они необыкновенные, цвета кленового сиропа. Оттененные густыми темными ресницами, на фоне молочно-белой бледности кожи они казались огромными и полными жизни.

– Вы собираетесь глазеть на меня весь день?

– Я известен тем, что всегда смотрю долго на хорошенькую женщину.

Она выпрямилась еще больше.

– Не сомневаюсь. Почему бы вам не пойти и не поискать такую? Например, на ферме Уолла-Уолла. Там как раз найдется девица в вашем вкусе.

Улыбнувшись, он протянул ей руку:

– Меня называют Бешеным Псом.

Она бросила взгляд на его сомнительной чистоты руку, как на садовый слизняк.

– И вы им так себя звать позволяете?

– Хуже того. Мне нравится.

– А как ваша фамилия? Кусачий?

– Стоун.

Но фамилия почему-то тоже показалась ей неприемлемой. Она фыркнула и опять вздернула подбородок.

– А что вы прочитали в объявлении?

– Требуется мастер на все руки. Комната и питание в обмен на легкий ручной труд.

– Мой отец поместил объявление без моего ведома и согласия. Но раз уж вы пришли, у меня нет другого выбора, как взять вас на работу.

– Вот спасибо!

– Оставьте при себе свои саркастические замечания, мистер Стоун.

– Оставлю, если и вы сделаете то же самое.

Она посмотрела на него по-прежнему неодобрительно.

– Надо навести порядок в садовом домике, но я не могу себе представить, что чистота имеет для вас значение. – Он намеренно грозно нахмурил брови:

– Вы меня... оскорбляете? Не верится, что так говорит явная христианка.

Она полностью проигнорировала его замечание:

– Садовый домик будет убран, а белье мы меняем по воскресеньям. Как обычно.

Он пожал плечами, хотя ее слова его немного разочаровали.

– До того времени я могу пользоваться своим спальным мешком.

Тут она улыбнулась. В первый раз. От этой улыбки ее взгляд показался еще холоднее.

– Я почему-то думаю, что к тому времени вас уже здесь не будет, мистер Стоун.

– То есть вы надеетесь, что я уйду.

– Именно так я и предполагаю. – Она кивнула в сторону строения около въездных ворот: – Там садовый домик. Можете оставить в нем свои вещи, а через десять минут вернуться сюда, чтобы начать работать.

– Вы хотите, чтобы я начал прямо сейчас?

– Да, мистер Стоун. Вы же хотели работать, – она сделала многозначительную паузу, – и вы будете работать.

Бешеный Пес окинул побеленный домик оценивающим взглядом. Потом отодвинул задвижку, толкнул узкую дверь и вошел. Дверь, громко заскрипев, ударилась о стену так, что все строение задрожало. С верхних стропил посыпалась грязь. Сквозь небольшое оконце пробивался пыльный луч солнца.

Он закашлялся.

В маленькой, темной, забитой всяким хламом комнатке пахло запустением с едва различимой примесью застарелого воска. У стены стояла узкая железная кровать, покрытая толстым синим шерстяным одеялом, свисавшим почти до пола. Две подушки лежали в изголовье. Перевернутый ящик заменял прикроватную тумбочку. На нем стояли пыльный фонарь и металлический коробок со спичками. Над старым, покосившимся на один бок дубовым комодом, придвинутым к левой стене, криво висело овальное зеркало. Сквозь единственное окошко, обрамленное порыжевшими от времени занавесками, пробивался слабый луч солнца. Дощатый пол избороздили царапины и пятна. Угол комнаты занимала приземистая пузатая печка.

Здорово, черт побери. Отдельное жилье. Здесь никто не будет за ним подсматривать. Никакой кондуктор не разбудит его среди ночи, чтобы вышвырнуть из поезда, никакая хозяйка гостиницы не станет требовать у него платы за ночлег. Он может бросить свой мешок на пол и знать, что утром он будет лежать на том же месте и из него ничего не пропадет.

Швырнув мешок в угол, он сел на кровать. Она заскрипела под тяжестью его тела. Заложив руки за голову, он плюхнулся на спину и уставился в потолок. Его мыслями совершенно непроизвольно вдруг завладела Мария Трокмортон.

Чопорная и высокомерная Мария.

Она относилась именно к такому типу женщин, которых он всячески избегал. Впрочем, и они обычно не очень-то стремились иметь дело с человеком, которого звали Бешеным Псом. И, только завидев его, торопливо переходили на другую сторону улицы. Такие женщины отличались всем, в том числе и аккуратным пучком на затылке, который украшал голову Марии, и тем, как она демонстрировала свою недоступность. И коричневой одеждой... Господи, да смотрится ли она когда-нибудь в зеркало? В своем наряде она похожа на труп.

Ему стало ее жаль. Она так туго зачесывает волосы, что у нее, наверное, постоянно болит голова. Жизнь слишком коротка, чтобы жить, завязывая все узлом. И слишком коротка, чтобы не знать ничего, кроме работы.

Он вздохнул и приподнялся на локте. Потом встал, отряхнул грязь с сапог и направился к двери.

Господи, как же он ненавидит работать на ферме!




Глава 3


Стоя на крыльце, Мария наблюдала за тем, как к ней приближается Бешеный Пес. Она неодобрительно поджала губы.

Все в нем просто кричало о его любви к бродяжничеству, начиная с обшарпанных кончиков его ковбойских сапог и кончая залихватски заломленной черной шляпой. Он шел медленно, вразвалочку, засунув руки в карманы. Словно ему все равно, придет ли он куда-то вовремя или, точнее, придет ли вообще. И смотрел он на нее довольно нагло. Она даже почувствовала, как под его взглядом у нее вдруг начали покалывать щеки. Своим поведением он бросал вызов всем людям тяжелого труда вообще.

Скрестив руки на груди, она вперила в него взгляд, словно заставляя его идти быстрее. А он, наоборот, замедлил шаг. Она увидела, как засияла его белозубая улыбка под тенью шляпы.

– В каком вы напряжении, мисс Трокмортон, – лениво отметил он, остановившись у самого дома. Он даже поставил сапог на нижнюю ступеньку, да еще со стуком, отозвавшимся дрожью по всему позвоночнику Марии так, что у нее началась мигрень.

Она стиснула зубы и строго взглянула на него:

– Я удивлена, что вам знакомо слово «напряжение», мистер Стоун.

Он сдвинул шляпу на затылок и ухмыльнулся:

– Разве не так называется жилище индейцев?

Она с шумом выдохнула. Так ей и надо! Зачем она заговорила с ним! Нагнувшись, она подняла с крыльца корзинку и молоток. Гордо подняв голову, сошла вниз и прошла мимо него, не удостоив даже мимолетным взглядом.

– Идите за мной.

Он подождал полных десять секунд и двинулся за ней.

Она слышала его шаги у себя за спиной: сухие осенние листья хрустели и потрескивали у него под сапогами. Каждый хруст сломанного сучка или шуршание сухого листа ощущался ею как пощечина.

Трудно поверить, что ее отец нанял такого... бродягу и он будет жить с ними. В их доме. Мария стиснула зубы. «Проклятие, проклятие», – повторяла она в такт шагам, в такт биению своего сердца. Надо от него избавиться. Сейчас же. У нее уже созрел идеальный план. Совершенно очевидно, что у него нет никаких обязательств или привязанностей, что он никогда не остается слишком Долго на одном месте, что он человек, который не любит трудиться. Все, что ей надо сделать, – заставить его работать, причем дать ему непосильную работу, и с восходом солнца он уберется.

Она остановилась у огромного дерева грецкого ореха позади бани и, круто повернувшись, приготовилась к бою. От неожиданности мистер Стоун налетел на нее. Мария удивленно вскрикнула и, уронив корзинку, начала падать. В ту же секунду он подхватил ее и крепко прижал к себе.

– Эй, не падать, – пробормотал он.

И перехватил взгляд Марии. Она затаила дыхание и смотрела на него не моргая. При ближайшем рассмотрении у него веселое лицо и смеющиеся глаза. Такие лица обычно привлекают женщин, а глаза неожиданно вызывают доверие. Один раз она уже доверилась таким глазам.

Поспешно отпрянув, она отступила, желая находиться как можно дальше от него.

– Не смейте никогда ко мне прикасаться.

– Тогда держитесь от меня подальше. Когда женщина бросается мне на шею, я обычно ее ловлю.

Краска залила лицо Марии.

– Я не бросалась вам на шею.

– Ладно. Вы просто на меня набросились.

Мария почувствовала, что теряет над собой контроль. Крошечная пружинка страха начала распрямляться у нее в желудке. Она абсолютно неправильно реагирует на мистера Стоуна. Она же собиралась его игнорировать, а не шутки шутить.

Закусив губу, она отвернулась и сосредоточила свое внимание на зеленых орехах в траве у ног. Почувствовав, что обрела спокойствие, она нагнулась и подняла с земли орех. Медленно и ровно дыша, она повернулась к нему:

– Это грецкие орехи.

– Ну, разве не замечательно!

Она не отреагировала на его явно ехидное замечание.

– Я хочу, чтобы вы как следует, потрясли дерево, чтобы на землю упало как можно больше орехов. Потом разбейте скорлупу молотком, извлеките ядра и сложите их вон в ту корзинку.

– По-моему, все очень легко.

– Для такого... умельца, как вы, – не сомневаюсь. – Еле заметно кивнув головой, она подобрала юбки и пошла обратно к дому. На каждом шагу она подавляла в себе желание обернуться, чтобы посмотреть, что он делает. «Вот так, – подумала она, – поколи орехи в течение десяти часов, и посмотрим, останешься ли ты здесь до утра».



– Хорошо спалось, мистер Стоун?

Резкий голос пробился сквозь приятную дремоту.

Бешеный Пес вздрогнул. Черт! Он открыл один глаз. На него сверху вниз явно недовольным взглядом смотрели карие глаза. Впрочем, взгляд хозяйки его не удивил: едва ли она умеет смотреть по-другому.

– Привет, мисс Трокмортон, – потянулся он, окончательно просыпаясь.

Шурша блеклыми юбками, она наклонилась над корзиной, на дне которой лежала горстка очищенных орехов. Когда она обернулась к нему, ее бледное лицо выражало полное недоумение.

– И, по-вашему, они очищены?

– Неочищенными их не назовешь, – пожал он плечами.

Она протянула ему ладонь, на которой лежал один орех, покрытый остатками скорлупы.

– На орехе осталась скорлупа.

– А что, по-вашему, я должен делать? Отсосать ее?

– Не употребляйте при мне таких выражений!

– Я сказал сосать, а не... – Мистер Стоун!

Он не удержался от смеха.

– Я сделал все, что мог. И спал недолго. – Он протянул к ней поцарапанные руки: – И вот доказательство.

Она лишь мельком взглянула на его руки и снова посмотрела ему в лицо.

– Полагаю, вы скоро уйдете...

У него дрогнули губы. Он вдруг все понял. Старая дева все сделала нарочно. Она знала, что колоть и чистить орехи – нелегкий труд, и догадалась, что он из тех, кто не любит тяжелой работы.

Ему бы рассердиться, но он неожиданно почувствовал к ней уважение. Она все хорошо продумала, и ее план сработал. После того, что сейчас произошло, он не сможет взять несколько баксов с профессора и убраться отсюда куда подальше. Но даже чистые простыни не стоили того, чтобы так вкалывать. Его большой палец гудел от боли, будто по нему проехала груженая телега, а руки ныли с. плеча до запястья. Да, он уйдет, она может не сомневаться. Но прежде он немного поиздевается над этой училкой.

– Не-а. А куда мне идти?

– Куда угодно.

Он непринужденно поднялся и приблизился к ней, Она не шевельнулась, не отступила назад, хотя ей очень хотелось. Он понял это по тому, как затрепетали ее ноздри, и как она чуть-чуть отклонилась назад.

Он почувствовал в ней страх, и он придал ему смелости. На ринге происходило именно так. Он вдруг ощутил прилив бодрости.

– А если мне здесь нравится?

– Я вам... заплачу.

Он сдвинул на затылок шляпу и внимательно оглядел ее с головы до ног: сначала его взгляд остановился на ее бледном суровом лице, потом скользнул вниз по округлостям, которые



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация