А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » МЛЕчИН, Леонид Михайлович

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

Старшая – Ариадна – была тяжело больна. Марина устроила дочерей в приют, опекаемый Красной армией. Для этого ей пришлось написать заявление о том, что дети не ее, а беженцев, и она нашла их у себя в квартире.

Старшую спасли, младшая – трехлетняя Ирина – умерла от голода.

«Спасти обеих я не могла – нечем было кормить, – расскажет потом Марина сестре. – Я выбрала старшую, более сильную, чтобы помочь ей выжить».

Она кормила старшую и говорила ей:

– Ешь. И без фокусов. Пойми, что я спасла из двух – тебя, двух не смогла. Тебя выбрала… Ты выжила за счет Ирины.

Илья Григорьевич Эренбург весной 1921 года одним из первых советских граждан поехал за границу. «Цветаева попросила меня попытаться отыскать ее мужа, – вспоминал Эренбург. – Мне удалось узнать, что С.Я. Эфрон жив и находится в Праге; я написал об этом Марине. Она воспрянула духом и начала хлопотать о заграничном паспорте».

Паспорт ей дали сразу. В 1922 году из Советской России еще выпускали. В Наркомате по иностранным делам ей сказали:

– Вы еще пожалеете о том, что уезжаете…

В 1925 году воссоединившаяся семья перебралась из Чехии в Париж. В Париже поэзия Цветаевой имеет большой успех. Весной 1926 года возникает ставшая знаменитой тройственная переписка великих поэтов – Райнера-Мария Рильке, Бориса Пастернака и Марины Цветаевой.

В эмиграции таким, как Сергей Эфрон, стало казаться, что они совершили роковую ошибку, выступив против новой власти в России, – служение Родине превыше всего. Сергей Эфрон присоединился к евразийцам, которые выступили против слепого подражания Западу, за особый путь России, который соединил бы все лучшее, что можно взять и у Европы, и у Азии.

Евразийцы распались на три группы, одна из них, возглавляемая князем Святополк-Мирским, признала большевистскую революцию и стремилась к возвращению в Россию. Князь преподавал русскую литературу в Лондонском университете, вступил в коммунистическую партию Великобритании и вернулся в Россию в 1932 году. В 1937 году как «иностранный шпион» он был осужден и погиб в одном из сталинских лагерей.

Эфрон в конце двадцатых – начале тридцатых годов издавал журнал «Версты» вместе с князем Святополк-Мирским и другим зачинателем евразийского движения Петром Сувчинским, музыковедом с мировым именем, другом композитора Игоря Стравинского. Эфрон, разносторонне талантливый человек, много писал, играл в театре. В его журнале участвовала и Марина Цветаева.

В Париже Сергей Эфрон вступил в Союз возвращения на Родину. Этот союз, опекаемый советским посольством, был создан в 1924 году (в 1937-м переименован в Союз друзей Советской Родины). Он попросил принять его в советское гражданство.

Полагают, что в Союзе возвращения у Эфрона и завязались какие-то отношения с агентами НКВД. Более того, его считают причастным к убийству пытавшегося бежать на Запад советского разведчика Игнатия Порецкого, более известного под фамилией Рейсс.

Игнатий Станиславович Порецкий, он же Натан Маркович Порецкий, он же Игнатий Рейсс, кличка Людвиг, был одним из самых известных перебежчиков.

С 1920 года он работал в советской военной разведке. В начале тридцатых стал заместителем Вальтера Германовича Кривицкого (настоящее имя – Самуил Гер-шевич Гинзберг). В середине тридцатых Кривицкий возглавлял крупную нелегальную резидентуру советской военной разведки в Западной Европе.

Летом 1937 года Игнатий Порецкий заявил, что уходит на Запад. Он встретился с сотрудницей советского постпредства в Париже и вручил ей пакет, в котором был орден Красного Знамени (странно, что орден оказался у Порецкого с собой – разведчикам не полагалось брать с собой за границу подлинные документы и награды) и письмо Сталину.

В письме говорилось: «Я возвращаю себе свободу. Назад к Ленину, его учению и делу… Только победа освободит человечество от капитализма и Советский Союз от сталинизма. Вперед к новым боям за социализм и пролетарскую революцию! За организацию Четвертого Интернационала!»

Полтора десятка лет на службе в разведке странным образом не избавили Порецкого от революционного романтизма. Порецкий, как и Вальтер Кривицкий, всю жизнь был солдатом мировой революции и от Сталина ушел к Троцкому, считая его подлинным наследником ленинского дела.

Для Сталина письмо Игнатия Порецкого было личным оскорблением – высланный из России и утративший всякое влияние Лев Троцкий оставался в параноидальном мозгу Сталина врагом номер один.

Характерно, что и по сей день в советской военной разведке Порецкого считают предателем, похитившим казеные деньги и секретные документы.

Он был убит 4 сентября 1937 года.

Об убийстве Порецкого существует большая литература.

Вдова Порецкого Элизабет написала воспоминания, которые в 1969 году вышли в Лондоне, а теперь изданы и в России – «Тайный агент Дзержинского». Несколько авторов подробно изложили результаты расследования, проведенного швейцарской полицией.

Вальтер Кривицкий, который через месяц после убийства своего заместителя тоже решил бежать на Запад, написал в своей книге «Я был агентом Сталина»: в Париж срочно приехал заместитель начальника иностранного отдела НКВД Сергей Шпигельглас, который и руководил операцией по уничтожению Рейсса. Об истории убийства Рейсса рассказал и Александр Орлов (настояшее имя Лев Фельдбин), бывший резидент советской политической разведки в Испании, бежавший на Запад летом 1938 года. Он утверждал, что за Игнатием Рейссом послали передвижную группу управления специальных операций НКВД.

Недостаток всех этих книг состоит в том, что их авторы пишут об убийстве Порецкого с чужих слов или строят предположения, выдавая их за бесспорную истину. К сожалению, до сих пор соответствующее досье так и не извлечено из архивов внешней разведки. Поскольку времена, когда архивы открывались, позади, то, возможно, мы уже никогда не узнаем правду. А строить предположения, не имея достаточной информации, опасно. Легко ошибиться.

Например, русская эмиграция и историки полвека считали, что похищение русского эмигранта генерала Александра Павловича Кутепова в Париже в 1930 году организовал для советской разведки другой бывший генерал – Николай Владимирович Скоблин, ставший агентом Москвы. На самом деле к этому похищению Скоблин не имел никакого отношения: Кутепова похитили в январе 1930 года, советский вербовщик впервые встретился со Скоблиным осенью 1930-го…

Расследуя убийство Порецкого, швейцарская полиция установила следующее.

В ночь на четвертое сентября 1937 года в стороне от дороги, ведущей из Лозанны на Шамблан, обнаружили тело неизвестного мужчины в возрасте примерно сорока лет. Пять пуль ему всадили в голову и семь в тело.

Полиция быстро нашла брошенный автомобиль со следами крови в кабине и арестовала женщину, которая взяла этот автомобиль напрокат. К удивлению полиции, она не пыталась скрыться после убийства.

Эту женщину звали Рената Штайнер, и она не могла понять, куда делись ее друзья, которым она передала этот автомобиль. Полиция идентифицировала «друзей» Штайнер и восстановила предполагаемую картину убийства Порецкого. Но никого, кроме Ренаты Штайнер, полиции найти не удалось.

Полагают, что московской опергруппе помогла Гертруда Шильдбах (урожденная Нойгебауэр), член компартии Германии, бежавшая из страны после прихода нацистов к власти. Шильдбах дружила с Порецким.

Полиция пришла к выводу, что Шильдбах уговорила Порецкого встретиться. Они поехали в загородный ресторан. После обеда пошли гулять, и тут на заброшенной дороге появился автомобиль, из которого выскочило несколько человек. Они запихнули Порецкого в машину, где застрелили его. Труп выбросили на дорогу.

Рената Штайнер назвала и имя Эфрона. По ее словам, он был агентом НКВД.

В 1932 году Рената Штайнер познакомилась с людьми, близкими к коммунистам, а в 1934-м пробыла шесть недель в Москве, пишет историк Петер Хубер, основательно исследовавший «швейцарский след» убийства Порецкого.

В Париже, как рассказала Рената Штайнер швейцарской полиции, она сотрудничала с организацией русских эмигрантов Союз возвращения на Родину. В союзе, рассказала Штайнер, она познакомилась с Сергеем Эфроном. Эфрон попросил ее следить за сыном Троцкого Львом Седовым.

В дальнейшем ее регулярно просили оказывать «небольшие услуги» – обычно следить за какими-то людьми.

Штайнер уверяла, что Эфрон участвовал в слежке за Порецким. Швейцарская полиция обратилась за помощью к французским коллегам. Но к этому времени Сергей Эфрон уже покинул Францию, и допросить его не смогли.

Зато допросили Марину Цветаеву, которая заявила, что Эфрон через пять недель (а не сразу, как поступил бы преступник!) после после убийства Порецкого уехал в Испанию, а те недели, когда шла подготовка к убийству и во время убийства, они вместе находились на берегу Атлантического океана.

Алиби для мужа?

«Лично я не занимаюсь политикой, – откровенно сказала Цветаева полицейским, – но мне кажется, что мой муж связан с нынешним русским режимом».

То есть Цветаева не сочла нужным скрыть, что ее муж поддерживает открытые отношения с официальными представителями СССР. Было бы возможным такое признание, если бы Эфрон работал на советскую разведку?

«Мы с мужем не высказывали по поводу дела Рейсса ничего, кроме возмущения, осуждая любой акт насилия, с какой бы стороны он ни исходил», – сказала Цветаева на допросе.

Непросто представить себе, что великая поэтесса Марина Цветаева, человек, пребывающий в мире высоких чувств, изворачивается, врет, выгораживает мужа по заранее составленному плану. Может быть, Марина просто не знала, чем занимался ее муж?

И это трудно предположить. Их любовь – это редкость для богемной среды – сохранилась через годы, и они не имели тайн друг от друга. Как показывает история разведки, жена всегда знает о том, что муж занимается этим тайным бизнесом.

Она уехала в Советскую Россию вслед за Сергеем.

В Цветаевой, писал Эренбург, «поражало сочетание надменности и растерянности; осанка была горделивой – голова, откинутая назад, с очень высоким лбом; а растерянность выдавали глаза: большие, беспомощные, как будто невидящие – Марина страдала близорукостью…

Марина многих в жизни называла своими друзьями; дружба внезапно обрывалась, и Марина оставалась с очередной иллюзией…. Жилось ей очень плохо: «Муж болен и работать не может. Дочь вязкой шапочек зарабатывает пять франков в день, на них вчетвером (у меня сын 8 лет, Георгий), живем, то есть медленно подыхаем с голоду».

Версия убийства Игнатия Порецкого, которой полвека оперируют историки, в принципе вызывает у меня серьезные сомнения. Это было не первое и не последнее политическое убийство, совершенное НКВД за рубежом. Неограниченность в силах и средствах давала возможность Москве тщательно организовывать эти убийства.

Такого рода акции, требующие подготовки, выполнялись кадровыми работниками госбезопасности. Оперативные группы перебрасывались из России за рубеж (НКВД располагал любыми фальшивыми документами всех стран). К услугам местных и ненадежных агентов старались не прибегать. Генерала Кутепова в 1930 году и генерала Миллера в 1937-м похитили в Париже сотрудники резидентуры внешней разведки и прибывшие к ним на помощь оперативные работники НКВД.

Порецкого наверняка убили совсем не те люди, которых запутали в это дело.

Первоначально убрать Порецкого поручили майору госбезопасности Теодору Малли (в иностранном отделе его называли Теодором Степановичем, оперативный псевдоним Манн), который дружил с перебежчиком. Малли с весны 1936 года был руководителем нелегальной резидентуры в Лондоне, работал с Кимом Филби и его друзьями.

Шпигельглас, приехав в Париж, вызвал к себе Малли. Шпигельглас предложил два варианта на выбор. Либо ударить Порецкого утюгом по голове в его гостиничном номере и инсценировать ограбление. Либо отравить во время совместной трапезы в кафе и распрощаться раньше, чем тот уйдет в мир иной. Малли отказался в этом участвовать.

Теодора Малли отозвали в Москву. Он был венгром, католическим священником. В Первую мировую служил в австро-венгерской армии и попал в плен. После Октябрьской революции вступил добровольцем в Красную армию, потом его взяли в ВЧК. Его арестовали 7 марта 1938 года – вместе с большой группой венгерских коммунистов во главе с Бела Куном, которые нашли убежище в Советском Союзе после падения Венгерской советской республики. 20 сентября 1938 года его приговори к смертной казни и в тот же день расстреляли…

Вместо Малли из Москвы вызвали специалистов по «мокрым делам». Они просто застрелили Порецкого. Павел Анатольевич Судоплатов, который, занимаясь в НКВД именно такими делами, дослужился до звания генерал-лейтенанта, в своих воспоминаниях даже назвал имена убийц Порецкого, двух сотрудников иностранного отдела, которые получили по ордену Красного Знамени. О роли Эфрона Судоплатову ничего не было известно.

Только два года прожил Сергей Эфрон в Советской России. 10 октября 1939 года его арестовали в Москве вместе с группой бывших эмигрантов, вернувшихся на родину.

В 1928 году во Франции сняли мелодрамму «Мадонна спальных вагонов». Действие фильма переносится в Советскую Россию. Герой, князь, оказывается в советской тюрьме и слышит, как из соседней камеры человека выводят на расстрел. Приговоренного к смерти сыграл Сергей Эфрон. В фильме эпизод длится всего четырнадцать секунд. В реальной тюрьме он ждал смерти два года.

Сразу же после ареста чекисты провели первый допрос.

Лейтенант госбезопасности Кузьминов, оформивший еще 2 октября постановление на арест, нашел, что Эфрон «во время Октябрьской революции находился в Москве и вместе с юнкерами принимал активное участие в боях против рабочих и солдат. После революции уехал на Юг, поступил добровольцем в Белую армию, принимал участие в борьбе против Красной армии во всех походах в московском направлении.

После разгрома армии Врангеля эвакурировался в Турцию. До 1937 года был в эмиграции, где принимал активное участие в белогвардейских организациях, ведущих работу против СССР».

Эфрону предъявили стандартное обвинение по 58-й статье Уголовного кодекса, которая поставляла основной контингент заключенных ГУЛАГа: измена Родине, террор, призывы к свержению советской власти…

В обвинительном заключении говорилось:

«В НКВД СССР поступили материалы о том, что из Парижа в Москву по заданию французской разведки прибыла группа белых эмигрантов с заданием вести шпионскую работу против СССР…

Обвиняемый по этому делу Эфрон в 1920 году бежал за границу и принимал там активное участие в антисоветской работе белогвардейских организаций.

Эфрон, занимая руководящее положение в так называемой просоветской организации в Париже – в «Союзе возвращения на Родину» – и пользуясь исключительным к себе доверием со стороны бывшего вражеского руководства 5-го отдела НКВД,



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация