А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Каменная обезьяна
Джеффри Дивер


Райм и Сакс #4
Линкольн Райм возвращается – для того, чтобы вступить в борьбу со страшным миром китайской организованной преступности. Американское правительство ставит перед Раймом практически невыполнимую задачу, но криминалист вместе со своей напарницей Амелией Сакс определяет местонахождение грузового корабля, который перевозит двадцать пять нелегальных иммигрантов из Китая, а также находит знаменитого перевозчика живого груза и убийцу по кличке Призрак. Однако задержание Призрака оборачивается катастрофой, и Линкольн и Амелия вступают в гонку со временем: необходимо остановить Призрака до того, как он успеет найти и убить две спасшиеся семьи иммигрантов, которые затерялись в лабиринтах китайских кварталов Нью-Йорка. В течение сорока восьми часов Призрак ведет безжалостную охоту за иммигрантами, а тем временем Райм при содействии полицейского из Китая пытается найти их первым. Между тем Сакс выполняет несвойственную для нее работу, при этом устанавливая тесный контакт с одним из иммигрантов, что, возможно, скажется на ее отношениях с Линкольном Раймом, ее напарником и возлюбленным.





Джеффри Дивер

Каменная обезьяна


«The Stone Monkey», 2002

перевод С. Саксина





Примечание автора


Я привожу здесь некоторые сведения, которые, возможно, окажутся полезными тем читателям, кто не знаком с особенностями жизни китайцев, описанными в этой книге.

ГЕОГРАФИЯ.Основная часть нелегальных иммигрантов, прибывающих в Соединенные Штаты из Китая, – выходцы с юго-восточного побережья страны, преимущественно из двух провинций: Гуандун на крайнем юге, где находится Гонконг, и Фуцзянь на севере, с главным городом Фучжоу, крупным морским портом и, вероятно, отправным пунктом большинства нелегальных иммигрантов, отплывающих в чужие края.

ЯЗЫК.Письменный китайский язык один и тот же по всей стране, но устные диалекты в различных провинциях значительно отличаются друг от друга. Основными диалектами являются: кантонский на юге, минь в провинциях Фуцзянь и на Тайване и пекинский, или мандаринский, в Пекине и на севере. Те немногие китайские слова, которые я использовал в этой книге, относятся к пекинскому диалекту, являющемуся официальным государственным языком Китая.

ИМЕНА.По традиции китайские имена даются в обратном порядке по сравнению с тем, что принят в Соединенных Штатах и Европе. Так, например, в сочетании «Ли Канмей», Ли является фамилией, а Канмей – именем. В крупных китайских городах и районах, имеющих прочные связи с Соединенными Штатами и странами западной культуры, также получили распространение европейские имена, используемые в дополнение к китайским или вместо них. В таких случаях англизированное имя предшествует фамилии, как, например, в сочетании «Джерри Чанг».

Посвящается тем, кого мы потеряли 11 сентября 2001 года, – чьим единственным грехом было стремление к терпимости и свободе, и кто навсегда останется в наших сердцах.




Часть I

«Змеиная голова»


Слово «вей-чи» состоит из двух китайских слов – «вей», что значит «окружать», и «чи», что значит «мир». Поскольку эта игра отражает борьбу за жизнь, ее название можно перевести как «игра в войну».

Даниэлла Пекорини и Тон Шу

«Игра вей-чи»



Четверг,

от Часа Тигра, 4:30 утра,

до Часа Дракона, 8:00 утра




Глава 1


Это были те, кто исчез, это были те, кому не повезло.

Для контрабандистов – «змеиных голов», которые развозили по всему миру людей, словно тюки с ненужным отрепьем, они были «цзу-цзя» – «поросятами».

Для сотрудников американской иммиграционной службы, которые перехватывали корабли, ввозившие их в страну, арестовывали и депортировали пассажиров, те были «лицами без документов».

Они были полны надежд. Они отказались от дома, от семьи, от тысячелетней истории, шагнув навстречу долгим годам тяжелого труда и неопределенности.

У них были самые призрачные шансы укорениться там, где их семьи смогут жить и процветать, где, по рассказам немногих счастливчиков, свобода, деньги и удовлетворение жизнью такое же обыденное дело, как солнечный свет и дождь.

Они составляли его хрупкий груз.

И вот сейчас, твердо держась на ногах, несмотря на разбушевавшиеся пятиметровые волны, капитан Сен Ци-цзюн спускался с мостика в полутемный трюм, чтобы сообщить им страшное известие: скорее всего, долгие недели трудного пути оказались напрасными.

Августовский рассвет только нарождался. Коренастый капитан, бритый наголо и с ухоженными густыми усами, прошел мимо пустых контейнеров, закрепленных для маскировки на палубе семидесятидвухметрового «Дракона Фучжоу», и открыл тяжелую стальную дверь, ведущую в трюм. Он обвел взглядом двадцать два человека, испуганно съежившихся под мрачными металлическими сводами. В лужицах ржавой воды между дешевыми раскладушками плавал мусор и детские пластмассовые кубики.

Несмотря на качку капитан Сен, моряк-ветеран, проплававший больше тридцати лет, спустился по крутому металлическому трапу, не держась за поручни, и прошел в середину трюма. Проверив датчик процентного содержания углекислого газа, он пришел к выводу, что концентрация двуокиси углерода в воздухе еще не превысила допустимые нормы, хотя в трюме и стоял смрад от выхлопов дизельного двигателя и зловония от тел людей, проживших здесь в тесноте две недели.

В отличие от многих других капитанов и моряков, которые плавают на «ведрах» – кораблях, перевозящих живой груз, которые в лучшем случае не обращают внимания на своих пассажиров, а то и бьют и насилуют их, Сен обращался с теми, кого перевозил, хорошо. Он считал, что делает доброе дело: переправляет этих людей от нищеты если и не к достатку, то, по крайней мере, к надежде на счастливую жизнь в Америке, по-китайски «Мейго», что означает «Прекрасная страна».

Однако, в этом плавании почти все иммигранты относились к нему подозрительно. А почему бы и нет? Они полагали, он был в сговоре со «змеиной головой», зафрахтовавшим «Дракона» – Куан Аном, известным всему миру под прозвищем Гуи, «призрак». «Змеиная голова» снискал себе печальную славу своей безграничной жестокостью, и попытки капитана Сена втянуть иммигрантов в разговор наталкивались на стену отчуждения. Капитан смог завоевать расположение только одного человека. Чжан Цзиньцзы, предпочитавший западное имя Сэм Чанг, сорока пяти лет, бывший профессор университета из огромного портового города Фучжоу на юго-восточном побережье Китая, вез с собой в Америку всю свою семью: жену, двоих детей и овдовевшего отца.

За долгое плавание Чанг и Сен не раз сидели в трюме и беседовали о жизни в Китае и в Соединенных Штатах, попивая крепкий мао-тай, о пополнении запасов которого неустанно заботился капитан.

Сейчас капитан Сен посмотрел на Чанга, сидящего на койке в передней части трюма. Увидев встревоженный взгляд капитана, профессор нахмурился. Протянув своему подростку-сыну книгу, которую он читал семье, Чанг встал и направился навстречу капитану.

Все остальные молчали.

– На нашем радаре видно судно, идущее на наперехват.

Лица тех, кто услышал слова капитана, вытянулись в тревоге.

– Американцы? – спросил Чанг. – Береговая охрана?

– Я полагаю, они, – подтвердил капитан. – Мы находимся в американских территориальных водах.

Сен обвел взглядом перепуганные лица иммигрантов. Капитану уже много раз приходилось перевозить живой груз, и он знал, что между этими людьми – в большинстве своем не знавшими друг друга до посадки на корабль – успели возникнуть узы прочной дружбы. И вот сейчас они держались за руки, перешептываясь друг с другом: одни искали поддержку, другие ее предлагали. Взгляд капитана остановился на женщине, держащей на руках полуторагодовалую девочку. Спрятав лицо, покрытое шрамами – следами пребывания в лагере перевоспитания – женщина тихо заплакала.

– Что нам делать? – встревоженно спросил Чанг.

Капитан Сен знал, что бывший профессор считался у себя на родине диссидентом и поэтому был вынужден бежать из страны. Если иммиграционная служба США депортирует Чанга в Китай, он, скорее всего, станет политическим заключенным в одной из тюрем Западного Китая, снискавших себе дурную славу.

– Сейчас мы находимся недалеко от места высадки. Мы идем на полной скорости. Возможно, нам удастся подойти к берегу достаточно близко и переправить вас на плотах.

– Нет-нет, – возразил Чанг. – В такой шторм? Мы погибнем.

– Я держу курс на естественную бухту. Там море будет относительно спокойным, и вы сможете пересесть на плоты. А на берегу будут ждать грузовики, которые перевезут вас в Нью-Йорк.

– А как же вы? – спросил Чанг.

– Я поверну назад, навстречу шторму. К тому времени, как волнение уляжется и американцы смогут подняться на борт моего корабля, вы уже будете мчаться по дорогам из золота в город алмазов... А сейчас передайте всем, чтобы собирали вещи. Но пусть люди берут только самое необходимое. Деньги, фотографии. Все остальное придется оставить здесь. Путь к берегу будет непростым. Оставайтесь в трюме до тех пор, пока я или Призрак не скажем вам подниматься наверх.

Быстро взбираясь по трапу на мостик, капитан Сен обратился с короткой молитвой к Тянь Ху, богине мореплавателей. Ему пришлось увернуться от стены серой воды, перехлестнувшей через борт.

На мостике капитан застал Призрака. Тот застыл перед радаром, прильнув лицом к резиновому наглазнику. Несмотря на качку Призрак стоял неподвижно, широко расставив ноги.

Многие «змеиные головы» одеваются под богатых кантонских гангстеров из фильма Джона Ву, но Призрак всегда носил обычную одежду простых китайцев – свободные брюки и рубашку с коротким рукавом. Будучи невысокого роста, он, тем не менее, обладал накаченными мышцами. Его лицо было гладко выбрито, а волосы, хотя и отпущенные чуть длиннее, чем это было принято в деловых кругах, не знали ни лака, ни геля для укладки.

– Нас настигнут через пятнадцать минут, – сказал «змеиная голова».

Даже сейчас, перед угрозой задержания и ареста, он оставался внешне невозмутимым, словно билетный кассир провинциальной автобусной станции.

– Через пятнадцать минут? – переспросил капитан. – Это невозможно. Сколько узлов они развивают?

Сен подошел к столу с картой, главному атрибуту рубки всех океанских судов. На столе была развернута карта побережья, выпущенная картографической службой Министерства обороны США. Относительное положение судов приходилось определять по ней, а также по показаниям радара. Опасаясь риска обнаружения, капитан отключил систему глобального позиционирования «Дракона» и маячок глобальной морской спасательной системы.

– По-моему, у нас есть еще не меньше сорока минут, – наконец сказал Сен.

– Нет, я засек расстояние, пройденное американцами с того момента, как мы их впервые увидели.

Капитан Сен взглянул на рулевого, ведущего «Дракон Фучжоу». Обливаясь потом, тот крепко сжимал штурвал, стараясь держать завязанный на одной из его спиц двойной узел строго вверху, что указывало на совмещение оси руля с продольной осью судна. Машины работали на полную мощность. Но если Призрак прав в оценке скорости быстроходного катера, «Дракон» не успеет достичь безопасной бухты. В лучшем случае кораблю удастся подойти на полмили к скалистому берегу – можно будет спустить на воду плоты, но это отдаст их во власть разбушевавшегося моря.

– Как вооружен американский катер? – спросил Призрак.

– А разве вы не знаете?

– Меня еще ни разу не задерживали, – ответил Призрак. – Расскажите.

Корабли, которыми командовал капитан Сен, уже дважды останавливали и досматривали суда береговой охраны Соединенных Штатов – к счастью, оба раза во время легальных плаваний, а не тогда, когда он перевозил иммигрантов. И все же воспоминания об этом были не из приятных. С десяток вооруженных матросов береговой охраны поднимались на борт корабля, а еще один, оставаясь на палубе быстроходного катера, держал под прицелом спаренного пулемета команду. Кроме того, на американском судне имелась и малокалиберная пушка.

Капитан Сен объяснил Призраку, с чем им, возможно, придется столкнуться.

Тот кивнул.

– Надо обдумать, какие у нас есть варианты.

– Какие у нас могут быть варианты? – удивился капитан. – Не собираетесь же вы сражаться с американцами? Нет, я этого не допущу.

Но «змеиная голова» ничего не ответил. Он стоял перед радаром, не отрывая взгляда от экрана.

Внешне Призрак казался абсолютно спокойным, но, как полагал Сен, внутри он должен был быть взбешен. Ни один из «змеиных голов», с кем приходилось сотрудничать капитану, не предпринимал столько мер предосторожности, как Призрак во время этого плавания. Две дюжины иммигрантов встретились в пустующем складе на окраине Фучжоу и прожили там два дня под присмотром напарника Призрака – «маленькой змеиной головы». Затем этот человек посадил своих подопечных в Ту-154, доставивший их чартерным рейсом на заброшенный военный аэродром под Санкт-Петербургом в России. Там их втиснули в контейнер, перевезли на 120 километров до Выборга и подняли на борт «Дракона Фучжоу», который Сен привел в российский порт ровно за день до этого. Капитан лично тщательно заполнил все документы и таможенные декларации – все как полагается, чтобы не возникло никаких подозрений. Призрак присоединился в самую последнюю минуту, и корабль вышел в море строго в назначенное время. «Дракон» прошел через Балтийское и Северное моря, миновал Ла-Манш и наконец пересек в Ирландском море точку с координатами 49° с. ш. и 7°з. д., обозначающую начало трансатлантического рейса, и направился полным ходом на юго-запад к Лонг-Айленду.

За все время пути не произошло ничего такого, что могло бы возбудить подозрения у американских властей.

– Как береговой охране это удалось? – недоумевал капитан.

– Что? – рассеянно переспросил Призрак.

– Обнаружить нас. Это же просто невозможно.

Выпрямившись, Призрак шагнул из рубки в рев ветра.

– Кто знает? Быть может, это колдовство, – обернувшись, бросил он.




Глава 2


– Линкольн, они у нас в руках. Лодка идет полным ходом к берегу, но вот успеет ли она дойти? Нет, никак не сможет. Подожди-ка, наверное, ее нужно называть «кораблем», а? По-моему, для лодки она великовата.

– Не знаю, – рассеянно бросил Линкольн Райм Фреду Деллрею. – Мне не приходилось ходить по морю.

Долговязый поджарый Фред Деллрей, агент ФБР, представлял в операции по обнаружению и задержанию Призрака федеральную сторону. Ни канареечно-желтая рубашка Деллрея, ни черный костюм под стать его темной сверкающей коже уже давно не общались с утюгом – но, впрочем, никто из присутствующих в комнате не знал в последнее время отдыха. Полдюжины человек, столпившихся вокруг Райма, в прямом смысле прожили сутки здесь, в этой импровизированной штаб-квартире – в гостиной особняка Райма на западной окраине Центрального парка, потерявшей всякое сходство с



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация