А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


уже готов был слететь с его языка.

Видя, что пожилой человек напряженно и терпеливо ждет его ответа, Рекс сказал:

– Мне нужно какое-то время, чтобы обдумать ваше предложение, и, возможно, не принимая на себя никаких предварительных обязательств, я могу встретиться с вашей племянницей.

Он увидел, что глаза сэра Теренса вспыхнули радостью.

– Правда? Неужели вы действительно согласны? Боже мой, с моих плеч свалилась такая тяжесть!

– Но имейте в виду: я вам пока ничего не сказал о моем согласии принять ваше необычное и, прямо скажем, беспрецедентной предложение, – предупредил его Рекс Дэвиот.

– Понимаю, понимаю, – живо согласился сэр Теренс, – но вы для меня сейчас, как спасательный круг для утопающего.

Глядя на Рекса Дэвиота с мольбой в глазах, он продолжал:

– Может быть, вам кажется забавным, что человек моего положения испугался какого-то ничтожного немецкого князька, но мне действительно страшно. Ведь все, что я создал за последние два года: связи, которые я налаживал с таким трудом, целая сеть агентов, разосланный в разные концы Индии и подчиняющихся только мне, – все это будет разрушено и уничтожено.

Помолчав, он добавил:

– И все это из-за какого-то одного распутника и хама.

«Да, пожалуй, это как раз подходящие слова, – подумал Рекс Дэвиот, – чтобы кратко выразить сущность этого негодяя».

– Трудность состоит еще и в том, что вне этих четырех стен, – продолжал сэр Теренс, – должен относиться, к нему с уважением, которого требуют и он сам, и его положение.

Рекс Дэвиот знал, что сэр Теренс нисколько не сгущает краски, и в то же время считал, что цель едва ли оправдывает средства, по крайней мере там, где это касалось его лично.

Он отлично понимал, что последствия его отказа будут не очень приятными: готов ли он лишиться награды, которой королева удостоила его за особые заслуги, и пренебречь честью, какой он, пожалуй, больше уже не заслужит до конца своей карьеры?

Где-то в глубине его сознания зародилась мысль – и теперь пришло время признать ее справедливой, – что он вполне мог бы продолжать свою прежнюю работу совсем по-иному и не менее успешно, заняв в Северо-западных провинциях гораздо более высокое положение.

Ему лучше других было известно, что нельзя, успешно завершив одно дело, тут же браться за другое: нужно время, и довольно длительное, чтобы все успокоилось.

Как бы тщательно он ни заметал свои следы и как бы ни были пока невежественны те, кого он обманывал, все равно рано или поздно за его спиной начнут шептаться, показывать пальцем, и он увидит немой вопрос в глазах тех, кто его окружает.

Возможно, никто и не выдаст его с головой, но все это может вызвать подозрение у тех, кто им интересуется.

«Сейчас мне необходимо залечь на дно, – сказал себе Рекс Дэвиот, – и лучше всего это сделать в Доме правительства в Лакхнау».

И может быть, для этого даже больше подойдет не знаменитый, сохранивший на себе следы сражений дворец в Лакхнау, а резиденция губернатора в Наини-Таль, затерянная среди лесистых предгорий Гималаев! Как и все, кто работал и жил в Индии, движимый не только самим характером, но и духом своей службы, подобной которой нельзя было сыскать нигде во всем мире, Рекс Дэвиот развил в себе такую сильную интуицию, которую трудно было представить себе тем, кто жил на родине.

Это было даже не ясновидение, а что-то еще более глубокое – своего рода проникновение в самую душу Индии, в то, что скрывается под ее яркой необычной внешностью.

Именно в Наини-Таль, в один из своих приездов к тогдашнему губернатору Северо-западных провинций, Рекс Дэвиот стоял, глядя вверх на Гималаи, на краю отвесной скалы высотою в несколько сотен футов.

Над снежной вершиной, окутанной облаками, медленно кружились два поблескивающих на солнце золотых орла, дрожа в зыбком мареве прозрачного неба.

Эта картина своей совершенной красотой поразила Рекса Дэвиота в самое сердце и навсегда запечатлелась в его памяти.

И вот, совершенно неожиданно, как это бывало у него и прежде, когда в переломные моменты жизни ему нужно было принимать какие-то важные решения или когда ему угрожала опасность, орлы снова предстали перед его мысленным взором: всемогущие, безмятежные и необъяснимым образом связанные с ним в одно целое.

Он знал, что сэр Теренс ждет. Он знал также, что стоит сейчас на распутье и то, по какой дороге он пойдет – вся его судьба, – зависит от нескольких слов, которые он сейчас скажет. А орлы все парили перед ним!

Он улыбнулся, и эта улыбка озарила его лицо и разгладила напряженные складки у переносицы.

– Хорошо, я подумаю, – сказал он. – Вы меня пригласите; отобедать с вами?



Дом сэра Теренса на Сент-Джонс-Вуд ничем не отличался от тех домов, в которых обычно жили представители среднего класса общества – достаточно зажиточные, но и не слишком богатые.

Там был дворецкий, принявший у прибывшего Рекса Дэвиота пальто и шляпу, и две горничные в белых чепцах и крахмальных передниках, которые прислуживали во время отличного, если не сказать превосходного, обеда.

Как догадался Рекс Дэвиот, для него выставили лучшие вина. Из горького опыта он знал, что в жарком климате Индии сохраняются очень немногие сорта вин, и поэтому отдал им должное.

Когда он вошел в гостиную, расположенную на втором этаже, его уже ждала леди О'Керри. Открывшаяся перед ним картина показалась ему хорошо известной иллюстрацией к книге, которую он читал и перечитывал всю свою жизнь.

В Индии он часто вспоминал об Англии, и его воображению сразу представлялись такие вот прохладные, со вкусом обставленные уютные гостиные, где женщины в декольтированных платьях с обтягивающими лифами встречают гостей с традиционными радушными улыбками.

Их бриллианты в несколько старомодных оправах, как правило, нуждаются в чистке, а когда они двигаются по комнате, вокруг распространяется слабый аромат лаванды или фиалки.

Их руки, протягиваемые для поцелуя, белы и нежны, кожа не высушена изнуряющей жарой, и лица не сморщены от слишком сухого воздуха.

Цветы, тщательно подобранные по размеру и цвету, чинно стоят в одних и тех же вазах, и только время года вносит разнообразие в их строгий порядок.

Весной это бледно-желтые нарциссы, летом – розы, потом георгины и хризантемы, а если хозяева могут позволить себе содержание загородного дома, то и гвоздики, выращенные в собственных оранжереях.

Летом к обеду обычно подаются большие ароматные персики и очень крупный синий мускатный виноград из тех же заботливо ухоженных зимних садов.

И только Рекс взял стакан хереса, любезно поданный ему сэром Теренсом, а леди О'Керри спросила его о здоровье отца потом, рад ли он возвращению домой, а также жарко ли в Индии, как дверь отворилась и вошла девушка, ради которой он сюда явился.

По дороге из клуба «Травеллерз», где он остановился, до Сент-Джонс-Byд Рекс Дэвиот пытался представить себе Квинеллу О'Керри.

Его несколько удивило и даже позабавило, в каких романтических и в то же время весьма неопределенных выражениях сэр Теренс описывал ему свою племянницу.

Несмотря на свою прозорливость и богатое воображение, которые он обнаруживал, когда дело касалось Министерства по делам колоний, сэр Теренс, как всегда казалось Рексу Дэвиоту, был во всех остальных отношениях вполне заурядным человеком.

И уж совершенно очевидно, что не было ничего выдающегося в леди 0'Керри, однако Рекс Дэвиот, видя эту пару вместе, всегда думал, что брак их оказался счастливым и что они совершенно довольны друг другом.

Он знал, что у них три сына – все они разъехались на учебу по интернатам, – и леди 0'Керри однажды призналась ему, что всю жизнь мечтала о дочери,

– Но такова моя судьба, – добавила она с горькой усмешкой, – у меня будут только невестки, и я чувствую, конечно, что это совсем не то, что своя собственная дочь, если бы она у меня была!

Интересно, кажется ли ей Квинелла такой же таинственной и непостижимой, как и ее мужу? Хотя, несомненно, оба супруга должны питать к ней одни и те же чувства.

Для леди 0'Керри любая необычная или, по ее понятиям, «трудная» девушка, наверняка не вписывается в тот образ дочери, который она себе нарисовала.

Рекс Дэвиот также сомневался в правдивости описания Квинеллы сэром Теренсом. Если леди 0'Керри была для того образцом женской привлекательности, то тогда они с сэром Теренсом очень расходились во взглядах на красоту.

Он никогда особенно не задумывался о том, какие черты он хотел бы видеть в своей жене.

Он думал о женитьбе как о самом отдаленном будущем, если вообще она когда-нибудь могла состояться, особенно если учесть, что содержание отца в роскоши, к которой тот так привык, вызывало постоянные денежные затруднения.

Но он прекрасно знал, какой жены он не хочет: так называемый тип госпожи-повелительницы, преобладающий в английских семьях колониальной Индии.

Беда этих женщин была в том, что они не знали, чем себя занять: у них было слишком много слуг, и им не разрешалось заводить знакомства среди индийцев, а супруг часто уезжал на маневры, а если был гражданским, то в деловые поездки.

Их дети жили, как правило, далеко от них, так что, несомненно, это были скучающие, разочарованные и несчастные женщины.

Единственным развлечением для них были сплетни, интриги, а также бесконечные приемы, устраиваемые обычно в городе Симла, куда все съезжались в жаркое время года, или же тайные любовные интрижки с офицерами-англичанами, которые часто заканчивались настоящими трагедиями.

И Рексу Дэвиоту приходило в голову, что такая жена, наверное, вызвала бы у него желание задушить ее через несколько месяцев после женитьбы.

Его романы – а их было довольно много – всегда случались у него с женщинами, которых его современники называли «гранд-дамами».

После открытия Суэцкого канала Индия сделалась очень легко досягаемой. Вместо долгих четырех, а иногда и пяти месяцев пути вокруг мыса Доброй Надежды теперь вся дорога от Лондона до Бомбея занимала меньше трех недель, и это во многих отношениях кардинально изменило образ жизни в Индии.

Теперь не составляло никакого труда в нужное время оказаться в обществе вице-короля.

Женщины обычно возвращались из Индии, нагруженные украшениями, сари, шкатулками, усыпанными драгоценными камнями, которые как-то сразу теряли свой блеск и великолепие, когда их привозили домой.

Часто бывало так, что женщины, увлекшись загадочным и таинственным молодым майором, когда Рекс Дэвиот бывал в отпуске в Англии, следовали за ним в Индию.

Они писали ему взволнованные письма на гербовой бумаге, сообщая о своем прибытии и о том, где он сможет найти их в течение месяца.

Иногда это его увлекало и забавляло, иногда надоедало – и тогда ему не составляло никакого труда исчезнуть.

Обычно вице-король тактично объяснял, что майор Дэвиот выполняет особое задание на севере страны и сейчас совершенно невозможно с ним связаться.

Но, в общем, Рекс Дэвиот считал, что такие эпизоды в его странной, беспокойной и опасной жизни были подобны экзотическим цветам на обочине дороги, чьим ароматом и красотой наслаждались, пока они не увядали, а потом равнодушно выбрасывали на дорогу.

Но хотя женщины в его жизни играли не последнюю роль, он еще ни разу не встречал такой, которая блистала бы среди людской толпы, как яркая звезда в небе, дарящая свои лучи всем без исключения.

«Так чего же я все-таки хочу?» – спрашивал себя иногда Рекс Дэвиот.

Образ женщины его мечты был неопределенным, и он думал, что, наверное, родился холостяком, и пусть лучше все остается так, как есть.

Но ведь не только в Доме правительства в Лакхнау ожидали его решения – сэр Теренс ждал от него помощи, и его голос, в котором звучало отчаяние, до сих пор слышался Рексу.

Дэвиот прекрасно сознавал, что он в долгу перед сэром Теренсом. Все эти годы тот поддерживал его, ободрял и защищал.

Если ему нужно было разрешение на какие-то необычные действия, а власти в Индии не хотели идти на риск, он всегда настаивал на своем, ссылаясь на авторитет сэра Теренса.

И всегда ответ на его просьбу был утвердительным, что давало ему свободу и делало невозможное возможным.

Но женитьба!

Рекс Дэвиот беспокойно ворочался на сиденье едва ползущего наемного экипажа, который вез его на Сент-Джонс-Вуд.

Черт возьми, что он станет делать с женой, которая постоянно будет где-то рядом, требуя внимания, времени и, уж конечно, раз она богата, его постоянно выражаемой благодарности и признательности?!

«Нет, это невозможно! Я должен найти какой-нибудь другой выход!» – убеждал он себя.

Но логика неумолимо говорила ему, что выход один: тот, что предложил ему сэр Теренс.

И вот теперь, когда Квинелла вошла в гостиную, он какое-то время не мог решиться посмотреть прямо на нее.

Он заметил, что девушка вошла, что она медленно приближается к дяде, и не зрением, а каким-то шестым чувством ощутил ее необыкновенную грацию.

И лишь когда он услышал голос сэра Теренса:

«Квинелла, я хочу представить тебе майора Рекса Дэвиота!» – он взглянул ей в глаза.

И с удивлением увидел, что перед ним, несомненно, одна из самых красивых женщин, которых ему приходилось видеть, – он просто не ожидал и не мог вообразить себе такой красоты!




Глава 2


Пока Рекс Дэвиот в немом изумлении взирал на Квинеллу, она наклонила голову в молчаливом приветствии и, не говоря ни слова, отошла к камину.

При этом она, конечно же, повернулась к нему спиной, и он отметил про себя плавно ниспадающую юбку ее вечернего платья, стройный стан и элегантность, неожиданную для столь юного создания.

За обедом она сидела напротив, и он смог украдкой, не выдавая себя, рассмотреть ее с близкого расстояния.

Ее глаза показались ему темными и загадочными – наверное, благодаря русской крови. Они слегка сужались к вискам, как у сфинкса,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация