А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чувство вины
Энн Мэтер


«Я собираюсь за него замуж, мама. Во всяком случае, приложу для этого все усилия».

Впрочем, оказалось, что у Джейка Ломбарда на этот счет иные намерения. Ему нужна не дочь Лауры – Джулия. Ему нужна сама Лаура. Так он, во всяком случае, утверждает. Но может ли мужчина предпочесть бесхитростную учительницу средних лет блестящей фотомодели – ее дочери? Какую бы игру ни затеял Джейк, попадаться на его удочку Лаура не намерена…





Энн Мэтер

Чувство вины





ГЛАВА ПЕРВАЯ


Лаура открывала дверь, как вдруг, к своему огорчению, услыхала телефонный звонок. Она уже предвкушала, как сбросит туфли, нальет себе более чем заслуженную порцию хереса и напустит полную ванну, чтобы было где этим хересом наслаждаться. Теперь приходилось отложить исполнение своих приятных замыслов по меньшей мере до окончания телефонного разговора. И так как она не могла даже отдаленно представить, зачем кто бы то ни было звонит ей так поздно вечером, звонок ее не порадовал.

Ведь она всего двадцать минут назад вышла из школы – после довольно бурной беседы с родителями ее четырнадцатилетних учеников – и рассчитывала остаток вечера провести в свое удовольствие. Миссис Форрест, два раза в неделю приходившая наводить в доме порядок, по своему обыкновению оставила что-то потихонечку булькать в духовке. Теперь это, скорее всего, переварилось, однако запах, несшийся из кухни, был весьма аппетитным. Но кто-то, быть может родители других учеников или коллеги – хотя это как раз навряд ли, – а то и ее начальник, старший преподаватель английского языка, рассудил насчет ее времени по-своему, и Лаура скрепя сердце прошла в гостиную и сняла трубку.

– Да, – негромко сказала она, ее низкий, приятный голос не утратил благожелательности, несмотря на испытываемое ею недовольство. – Лаура Фокс слушает.

– Мама? – Голос дочери заставил ее немедля забыть о чувстве горестного смирения перед судьбой. – Где ты была? Я до тебя несколько часов дозваниваюсь!

– Джулия! – Облегчение первого момента быстро сменила озабоченность. Как-никак – она взглянула на узкие золотые часики, украшавшие ее запястье, – уже без малого десять. – С тобой что-то не так? Где ты? По-моему, ты говорила, что собираешься на этой неделе в Нью-Йорк?

– Собиралась.

В голосе Джулии никакой нервозной спешки не было, и Лаура, присев на ручку кресла, подобрала под себя одну ногу. Опыт показывал, что телефонные разговоры с дочерью, хоть и нечастые, обыкновенно затягиваются, и Лаура приготовилась к длительным объяснениям.

– Я сказала Гарри, что не смогу приехать.

– Ясно.

Честно говоря, Лауре ничего не было ясно. Однако такой ответ представлялся ей наиболее уместным. Если Джулия имеет намерение рассказать ей, по какой причине она решила отказаться от предположительно очень выгодной работы в Соединенных Штатах, она это сделает. Лаура достаточно хорошо знала свою дочь, чтобы понимать – излишние вопросы только рассердят ее. Едва Джулии исполнилось шестнадцать и она сочла себя достаточно взрослой, чтобы самостоятельно принимать решения, она встречала в штыки любые попытки матери помочь ей советом. Ее ответ на такие попытки был один: Лаура, ухитрившаяся так испортить собственную жизнь, не имеет права критиковать ее, Джулии, планы. И хотя эта колкость была едва ли оправданной, Лаура слишком близко принимала к сердцу совершенные ею ошибки, чтобы ввязываться в споры с дочерью.

Джулия между тем продолжала говорить, и Лаура, сделав над собой усилие, постаралась сосредоточиться на ее словах. Время, чтобы предаваться горестным воспоминаниям, было не самое подходящее, да и отрицать тот факт, что Джулия преуспевает, было нельзя.

– Так что же, – нетерпеливо воскликнула Джулия, – ты разве не хочешь спросить, зачем я пыталась до тебя дозвониться? Тебе не любопытно узнать, почему я отвергла предложение Гарри?

Лаура подавила рвущийся из груди вздох.

– Да, конечно, – сказала она, бросив тоскливый взгляд в сторону стоявшего на комоде – слишком далеко, не дотянуться – графинчика с хересом. – Я лишь полагала, что ты сама мне об этом расскажешь, – ее начинало томить беспокойство. – Что случилось? Ты не заболела?

– Нет, – в голосе Джулии зазвучали язвительные нотки. – Никогда себя лучше не чувствовала. А что, никакой другой причины, по которой я могу захотеть остаться в Лондоне, ты представить не в состоянии?

Лаура устало сгорбилась. У нее затекла спина, шея ныла оттого, что приходилось смотреть на учеников снизу вверх. День выдался длинный, и, сказать по правде, никакого желания отгадывать загадки она не испытывала.

– Ты ушла из агентства? – осторожно спросила она, сознавая, что Джулия способна вскипеть по малейшему поводу, и не желая ее сердить. – Нашла работу получше?

– Можно и так сказать. – По-видимому, предположение оказалось верным, ибо голос Джулии значительно смягчился. – Но из агентства я не ушла. Во всяком случае, пока.

– О! – Лаура старалась уловить наиболее тонкие смысловые оттенки сказанного. – В таком случае речь идет о мужчине. За пять лет, проведенных Джулией в столице, мужчин у нее было множество, но Лауре еще не приходилось слышать, чтобы дочь отказывалась ради кого-то из них от работы фотомодели.

– В самую точку, – Джулии, по-видимому, слишком не терпелось поделиться новостью, чтобы и дальше расходовать время на игру в вопросы и ответы. – Мужчина. И еще какой! Я собираюсь выйти за него замуж, мама. Во всяком случае, приложу для этого все усилия.

У Лауры отвисла челюсть:

– Ты собираешься замуж!

Этого она никак не ожидала. Джулия всегда твердила, что семейная жизнь не для нее. После несчастного опыта матери – нет, увольте.

– Ну в общем, не то чтобы прямо сейчас, – быстро проговорила девушка. – Он еще не сделал мне предложения. Но сделает. Уж об этом я позабочусь. Только он… ну, он хочет познакомиться с тобой. Вот я и думаю, не могли бы мы приехать к тебе на выходные?

– Хочет познакомиться со мной? – Лаура удивилась, тем более что, судя по тону Джулии, эта идея не заслужила ее одобрения.

– Да, – коротко ответила дочь. – Глупо, верно? Но… а, ладно, все равно придется тебе сказать. Он не англичанин. Итальянец. Итальянский граф, представляешь? Правда, он предпочитает обходиться без титула. Во всяком случае, он не из обедневших аристократов. Его семья владеет в северной Италии фабриками и, кажется, еще чем-то. В общем, он очень богат. А как же! – Джулия возбужденно хохотнула. – Иначе я бы и не подумала за него выходить. Каким бы он привлекательным ни был!

Лаура была ошеломлена.

– Но, Джулия… – она облизнула губы и постаралась отыскать правильные слова для передачи нахлынувших на нее чувств. – Я хочу сказать – я-то ему зачем? И приезжать сюда? У меня же крохотный коттеджик, Джулия. Помилуй, здесь всего-навсего две спальни!

– Ну и что? – тон Джулии стал воинственным. – Нам больше одной не потребуется.

– Нет, – Лаура сознавала, что подвергает себя опасности быть обвиненной в ханжестве, но ничего не могла с собой поделать. – То есть… если… если ты приедешь, нам с тобой придется спать в моей спальне.

– Ну хорошо, – нетерпеливо фыркнула Джулия. – Я, собственно, и не думала, что Джейк захочет спать со мной. Как-никак это его идея – непременно с тобой познакомиться. Видать, в его краях принято первым делом знакомиться с родителями. А отца, как я ему объяснила, у меня никогда не имелось.

Презрительные слова Джулии задели Лауру за живое, но она поборола желание сказать что-либо в свое оправдание. То был их давний спор, и Джулия не хуже матери знала, что отец у нее имелся, как и у всех других. Подразумевала же она то, что родители ее не были женаты, и это обстоятельство она всегда ставила матери в вину. Лаура, утверждала она, наверняка сознавала, что мужчина, которому она позволила наградить себя ребенком, уже был женат, и никакие слова матери не смогли заставить ее поверить в обратное. Даже зная, что Лауре было в ту пору шестнадцать лет, а Кит Мак-Фэрлейн был много старше, Джулия все-таки свято верила, что мать могла бы с большей подозрительностью отнестись к человеку, который, работая в Ньюкасле, большую часть выходных проводил в Эдинбурге.

Лаура же в том возрасте ничем не походила на дочь. Единственный ребенок пожилой супружеской четы, она была куда более незрелой и наивной. Мужчина вроде Кита Мак-Фэрлейна, с которым она познакомилась на вечеринке у одного из друзей ее родителей, неизбежно должен был показаться ей искушенным, обладающим житейской мудростью. И что столь уверенный в себе человек находит ее привлекательной, не могло ей не польстить. К тому же ее тщеславию льстило и то, что он заезжает за нею, ученицей шестого класса, в колледж, а для девочки, ведшей до той поры довольно однообразную жизнь. Это было волнующим переживанием.

Разумеется, теперь Лаура сознавала, насколько она была глупа. Ей следовало бы понимать, что человек, которому женщины нравятся так, как они нравились Киту, вряд ли мог дожить до тридцати лет, ни с кем не связав свою жизнь. Но она была юна и беспечна – и горько поплатилась за это.

Оглядываясь на прошлое, она начинала подозревать, что Кит и не собирался завязывать серьезный роман. Подобно ей, он явно наслаждался партнершей, отличной от него по возрасту. К тому же в свои шестнадцать Лаура была, как она теперь понимала, весьма привлекательной. Росту она всегда была не маленького, да и весила в ту пору больше, чем сейчас. Вследствие этого, горестно сознавала Лаура, она казалась старше и, вероятно, опытнее, чем была на самом деле. Настолько, что Кит полагал, будто она знает, как о себе позаботиться, и, обнаружив, что она еще девственна, испытал немалое потрясение.

Именно тогда их отношения и разрушились. Кит сообразил, какая опасность ему грозит, и отступился. Через три недели он сказал ей, что его переводят в Манчестер, и больше она о нем никогда не слышала. Лучший друг Лауриного отца, Том Далтон, в доме которого она и познакомилась с Китом, в конце концов открыл ей глаза. Он работал вместе с Китом и знал, почему тот проводит выходные в Эдинбурге. Лауре оставалось лишь сожалеть, что он не счел нужным рассказать ей обо всем раньше, но к тому времени и сожалеть было уже поздно. Лаура была беременна, и какое-то время казалось, будто вся ее жизнь пошла прахом.

Естественно, она боялась признаться родителям. Мистер и миссис Фокс всегда неодобрительно взирали на ее поколение, и она не сомневалась, что они потребуют, чтобы она избавилась от ребенка. Но в этом она как раз ошиблась. Не желая делать ее жизнь еще более тягостной, отец предложил Лауре простое решение. Она родит ребенка, а после вернется в школу. Прерывать образование нет никакого смысла, а поскольку ей предстоит растить дитя, следует подумать о работе, которая позволит ей это сделать. Так она и поступила: днем оставляла младенца со своей матерью, училась, сдала экзамены на аттестат зрелости и в конце концов поступила в университет.

То была нелегкая жизнь, но Лаура вспоминала о ней без озлобления. С Джулией всегда было не просто, а когда в первый год работы учительницей родители Лауры погибли в автомобильной катастрофе, стало и вовсе трудно. Днем она возилась с учениками в расположенной в старом центре города средней школе, а по ночам приходилось возиться с пятилетней капризницей. Но так или иначе, Лауре удалось справиться со всем этим, хотя временами она ощущала такую усталость, что гадала, откуда возьмет силы, чтобы жить так и дальше.

Много позже, когда Джулия узнала об обстоятельствах своего рождения, возникли, разумеется, и иные проблемы. Девочкой Джулия возмущалась тем, что у нее нет отца, а с возрастом это возмущение стало выливаться в ссоры и вспышки, выходящие за пределы разумного.

Впрочем, одно утешение у Джулии все-таки было. В детстве вполне заурядной внешности, с годами она похорошела до неузнаваемости. Ни обменной полноты, ни юношеских прыщей. Кожа была безупречно гладкой, ни единый лишний дюйм роста не нарушал общего гармонического впечатления. Волосы, унаследованные от матери, были несколько темнее Лауриных – густые, цвета отполированной меди, они привольно спадали на плечи. У себя в классе она была самой популярной из девочек, и хотя Лаура тревожилась, что дочь может наделать тех же ошибок, какие совершила она, Джулия оказалась куда трезвей и практичней, чем когда-либо была ее мать. Лауре неприятно было признаваться себе в этом, но она испытала едва ли не облегчение, когда Джулия незадолго до своего восемнадцатилетия оставила школу и отправилась в Лондон на поиски работы. Усилия, которых требовала совместная жизнь с человеком, столь поглощенным собой и столь эгоистичным, основательно изнуряли Лауру, так что несколько месяцев после отъезда Джулии она наслаждалась новообретенной свободой.

Затем, нельзя сказать, чтобы совсем уж неожиданно, Джулия приобрела известность. Она работала секретаршей в фотоагентстве, и не было ничего удивительного в том, что вскоре кто-то заметил, насколько она фотогенична. Не прошло и нескольких месяцев, как ее лицо стало появляться на обложках каталогов и журналов, и все горькие переживания прошлого оказались похороненными под маской новоявленной умудренности.

Разумеется, Лаура была рада за дочь. Успехи Джулии отчасти умерили никогда не покидавшее Лауру чувство вины за то, что по ее неразумию Джулия появилась на свет незаконнорожденной. Кроме того, можно было больше не тревожиться о финансовом положении дочери и купить себе коттедж в Нортумберленде, о чем она всегда мечтала. Лаура перебралась в деревню, стоявшую в пятнадцати милях от Ньюкасла, куда она каждый день ездила на работу.

Теперь, отогнав воспоминания и проглотив язвительное замечание дочери, Лаура попыталась сосредоточиться на неожиданно возникшей ситуации.

– Насколько я понимаю, ты



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация