А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


разговаривая и занимаясь любовью.

Время шло, и Полу понадобилось посетить Среднюю и Северную Англию, где располагались фабрики «Фрейзер текстиль». Будучи человеком очень энергичным и легким на подъем, он не любил поручать другим инспектирование, а со времени последней подобной его поездки прошел год. Отправляясь туда, он с неохотой оставлял Карен дома, но знал, что если возьмет ее с собой, то не сможет сосредоточиться на работе. Когда она была с ним, остальное просто не существовало.

Какое-то время Карен была целиком поглощена своими обязанностями по «Тривейн». Она много плавала в пруду недалеко от дома и приглашала друзей на теннис или просто поболтать и выпить.

Однако годы шли, а, за исключением редких поездок с Полом на отдых, вместе они проводили лишь вечера. По уик-эндам они принимали гостей. Постепенно Карен начала ненавидеть уклад их жизни. Не жизнь с Полом, а бесконечные часы свободного времени, которые нечем было заполнить.

В конце концов она попросила Пола дать ей какую-нибудь работу в компании. Он был поражен и категорически отказал ей в этом. Во-первых, он хотел, чтобы она была дома в любое время, когда ему понадобится, а во-вторых, считал, что в этом нет необходимости. От ее жалоб на скуку он отмахивался, и Карен почувствовала, что становится раздражительной и неудовлетворенной. Все это стало причиной многих споров и ссор. Пол, ранее считавший, что она слишком молода, чтобы становиться матерью, теперь предложил именно это, но Карен была слишком упрямой, чтобы согласиться и тем самым снова подчиниться его воле. Она резко отказалась, и, к ее ужасу, Пол перенес свои вещи в комнату для гостей.

Результат этого ее поступка очень напугал, даже ужаснул Карен, но она была слишком полна гордыни, чтобы попросить его вернуться к ней.

Они были женаты уже пять лет, когда Карен за спиной Пола получила работу в фирме «Мартин дизайн компани». Когда Пол узнал об этом, он пришел в ярость. Эта фирма получала часть заказов от синдиката «Фрейзер», и теперь он немедленно их забрал.

Это привело еще к одной крупной ссоре, после которой Карен сложила вещи и ушла из дома. Она не поехала к матери. Мать никогда не согласилась бы с тем, что Карен нуждается в чем-то, кроме мужа и дома. Она долго не могла простить Карен ее разрыва с Полом.

А для Карен возврата не было. Льюис Мартин, глава маленькой компании, в которой она работала, знал обо всех обстоятельствах и сочувствовал ей. Он посоветовал ей быть храброй и выдерживать характер. Он отговорил ее возвращаться к Полу, и Карен была очень благодарна ему за поддержку в это трудное время. Оглядываясь теперь назад, она не сомневалась, что если бы не Мартин, то не дольше чем через неделю она вернулась бы к Полу… на его условиях!

Пол сделал несколько неудачных попыток увидеться с ней, но Льюис охранял ее, как королевскую сокровищницу, и Карен оставалась наедине со своими мыслями. Когда она говорила, что, возможно, ей стоит повидаться с Полом, Льюис напоминал о том, почему она его оставила, и слова его укрепляли ее решимость. Ничего хорошего в их воссоединении не будет. Только новые споры, ссоры и снова разрыв. Они были несовместимы. Ей следовало это признать раз и навсегда. Да, они подходят друг другу сексуально, но брак только частично зависит от этого. Таковы были слова Льюиса, и Карен ему поверила. А почему бы и нет? Он ничего от этого не выигрывал, разве что получал второразрядного дизайнера, который за последние годы все перезабыл. Откуда было ему знать, что до того, как возникли споры о работе, они с Полом ссорились крайне редко.

Льюис нашел ей квартиру через друга, занимавшегося торговлей недвижимостью. Льюис выкупил эту квартиру, так что теперь Карен снимала ее у него. Ей невероятно нравилось, что у нее появился свой дом, и, едва скопив немного денег, она стала обставлять его. Пол давно оставил Карен в покое. Ей хорошо работалось на Льюиса. Он-то и сообщил ей слух, что Пол собирается подать на развод. Карен не хотела в это верить, но несколькими днями позже получила по почте уведомление о намерении Пола развестись и была совершенно потрясена тем, что причиной называлось прелюбодеяние, а соответчиком – Льюис.

Однако Льюиса это, казалось, совершенно не смутило, хотя пресса подняла на какое-то время шум по этому поводу. Он посоветовал Карен не оправдываться в суде. Это же сказал ей найденный Льюисом адвокат. Когда начинают защищаться, говорили они, суд превращается в стирку грязного белья на людях. Если она не хочет, чтобы ее личная жизнь была вывернута на всеобщее обозрение, лучше не оспаривать обвинение в измене.

Растерянная, не имея других советчиков, Карен поступила, как ей предложили, и еще больше замкнулась в своей скорлупе. Пол добился свободы, представив убедительные доказательства, у Карен же было слишком плохо на душе, чтобы оспаривать их. Конечно, Льюис помог ей с квартирой, но ведь она честно платила за нее! Льюис часто засиживался у нее допоздна, когда они обсуждали новые проекты, но это ведь было по делу! Даже когда он один раз заночевал в ее квартире на диване в гостиной, это произошло из-за сильного тумана и было совершенно невинно. Было просто нелепо Льюису добираться через весь Лондон до своего дома при такой видимости. Но Карен понимала, что в этих обстоятельствах защититься от обвинений ей не удастся. Они выглядели очень убедительно, а Льюис занял доброжелательно-инертную позицию. Так, через пять лет после свадьбы Карен снова оказалась свободной.

В те первые дни после развода Льюис стал ее опорой, он посвятил себя ее благополучию и всячески старался стать неотъемлемой частью ее жизни. Но когда он начал разговор о возможности их брака, Карен сразу твердо запретила ему говорить об этом. Кроме всего прочего, она слишком изболелась душой, чтобы думать о таком шаге, и Льюис, зная, что у него нет соперников, готов был подождать.

Со временем измученное сердце Карен частично излечилось, и ей думалось, что она уже достаточно оправилась после этой истории. Но сегодня, услышав разглагольствования матери о достоинствах Пола и насмешки над ее собственными поступками, Карен поняла, что она ничего не забыла, а лишь задвинула все в глубь памяти. Теперь это грозило выйти на свет божий, и она была убеждена, что ее жалкая защита окажется тщетной.

Но Карен обещала матери и отступить от своего слова не могла. Ей придется повидать своего бывшего мужа, потому что обсуждать подобные вещи по телефону невозможно, и не исключено, что она даже встретится с Рут Дилэни, женщиной, которую он выбрал ей на замену.

Карен нервно направилась к двери. Ей надо поскорее сделать это и забыть.

– А… ну… если он не захочет даже разговаривать со мной? – спросила она, оборачиваясь к матери.

– Я уверена, что он не откажется, – спокойно ответила Мэйделин. – Пол – не такой человек.

Для Мэйделин было огромным ударом, когда ей пришлось прекратить свои маленькие приемы, которыми баловал ее Пол. Он всегда заботился, чтобы ей хватало денег на все, чего она только ни пожелает, а шоколад и цветы посылал постоянно. Он знал эти ее маленькие слабости, пусть даже поручал все это секретарю. Мэйделин чувствовала себя женщиной, которую лелеют. Карен не знала даже о половине тех денег, которые ее муж тратил на Мэйделин, что было только к лучшему: она бы ужасно чувствовала себя, решив, что Пол считает их нищими.

– Ну а почему бы тебе самой не позвонить ему? – сделала Карен последнюю попытку уклониться от своего обещания.

– Я не могу, Карен. Я не знаю, что сказать ему. Ты была его женой. Ты знаешь его ближе, интимнее. От тебя он примет это гораздо легче.

Карен вспыхнула. Да, она близко знала Пола. Она считала, что никто никого не сможет так знать, как она своего мужа.

– Ну… – улыбнулась Мэйделин своей победе, – позвонишь ему отсюда? – Она посмотрела на часы. – Сейчас 11.30, он может быть у себя в кабинете.

– Нет, – твердо сказала Карен. – Я позвоню ему из своей квартиры, так будет «интимнее». Если, конечно, ты не возражаешь… – Последнюю фразу она произнесла саркастически, заставив Мэйделин поджать губы.

– Лишь бы ты не забыла сделать это, – сухо ответила та.

– Не забуду, – мрачно проговорила Карен. – Я позвоню ему сразу, как вернусь домой. Теперь ты довольна?

– Полагаю, что да, – вежливо промолвила Мэйделин. – Выпьешь кофе перед уходом?

Карен покачала головой. Напряженная атмосфера душила ее.

– Нет, спасибо, – быстро сказала она. – Я… Я лучше пойду. Мне еще многое надо сделать.

– Разумеется, – пожала плечами Мэйделин, и Карен вышла в прихожую за дубленкой. Ее мутило, она мечтала поскорее оказаться в мирной тишине своего дома.

Коротко попрощавшись, она скользнула за руль своего «морриса» и поехала к «Беркшир-Корт», большому дому на окраине Челси, где на верхнем этаже находилась ее квартира. Она очень любила ее: верхний этаж давал нужный свет ее маленькой, примыкавшей к квартире мастерской-студии.

Поставив машину в гараж цокольного этажа, Карен поднялась на лифте на двенадцатый этаж. Пройдя по коридору, она открыла замок и вошла в холл своей квартиры. Это была большая комната, белые стены которой служили отличным фоном для темно-красной трехмастной стенки и роскошных занавесей из оливково-зеленого бархата. Мебель была из светлого дуба. Довершал картину разноцветный ковер на полу. Это была элегантная в своей простоте комната, она подходила к характеру Карен, не выносившей захламленности безделушками и украшениями.

Кроме того, в квартире были спальня, ванная комната, крохотная кухня, выходившая в холл, и маленькая студия, где Карен работала. В студии, кроме окон и боковых стенах, имелись еще окна в потолке. Там стояла чертежная доска, потому что большую часть работы Карен делала в тишине своего дома.

После окончательного разрыва с Полом у нее по вечерам оказалась масса свободного времени, и она стала писать картины для собственного удовольствия. Это было совершенно новое для нее увлечение, и Карен получала ни с чем не сравнимое удовольствие, выражая свои мысли на полотне. Ее мать неприязненно называла их «ужасными абстракциями», и даже Льюис интересовался ими очень мало. Он прямо заявил ей, что заниматься живописью – дело пустое. Карен была разочарована его мнением, потому что хотя и не считала свои картины шедеврами, но все-таки чувствовала, что в них что-то есть.

Единственное, что соглашался признать Льюис, – это то, что создание картин является для Карен идеальным времяпрепровождением, но не советовал надеяться на рыночную стоимость ее творений. Так как Льюис был умелым дизайнером и вообще хорошо разбирался в искусстве, Карен согласилась с его оценкой, потому что ее это не очень волновало. Она ведь всего лишь заполняла свой досуг.

Но поскольку собственные картины ей все-таки нравились, Карен вставила их в рамы и развесила по всей квартире. По крайней мере, они были яркими вспышками цвета на голых стенах.

Скинув пальто на стул, девушка пересекла комнату и, взяв из портсигара сигарету, закурила. На мгновение она подумала, что слишком много курит, но с удовольствием затянулась.

Алый телефон на низеньком столике у дивана, казалось, молчаливо издевался над ней. Она ругала себя за то, что поддалась материнскому шантажу. Ведь это был именно шантаж: позвони Полу или подвергнись отлучению от родного дома.

Но как, ради всего святого, может она просто снять трубку и позвонить человеку, с которым развелась два года назад? Право же, это было смехотворно. Пола, наверное, это позабавит. Какое он получит удовлетворение от того, что она приползет к нему с просьбой о помощи? Карен сердито закусила губу. Только мать могла загнать ее в такой угол. Ей хотелось позвонить Льюису и посоветоваться, но потом она решила не делать этого. Он наверняка сочтет ее действия нелепыми и посоветует не выполнять обещанного.

Глубоко вздохнув, Карен сняла трубку и дрожащими пальцами набрала номер фирмы Фрейзеров. Она так хорошо знала этот номер. Как часто в те давние дни она звонила Полу…

После паузы ей ответила телефонистка, голос ее звучал холодно, вежливо, по-деловому:

– «Фрейзер текстиль», чем могу вам помочь?

– О, доброе утро, – сказала Карен, стараясь говорить собранно и несколько свысока. – Пожалуйста, могу я поговорить с мистером Полом Фрейзером?

– Боюсь, что это невозможно. Мистера Фрейзера нет в здании. Может быть, вам сможет помочь его личный секретарь?

Карен раздраженно вздохнула. Ее надеждам быстро покончить с этим делом не суждено было сбыться.

– Нет, – возразила она, – боюсь, что это личное дело. А не могли бы вы сказать мне, где я могу найти мистера Фрейзера?

– Мистер Фрейзер инспектирует фабрики в Ноттингеме и Лидсе, – ответила телефонистка, – но боюсь, я не смогу назвать вам номер, по которому его можно найти. Его ожидают в Лондоне нынче вечером, по-моему, у него завтра заседание правления.

– О! – Карен нахмурилась. Значит, ей придется ждать следующего дня. – Спасибо, я завтра позвоню снова.

– Хорошо, мадам. – Телефонистка отсоединилась, и Карен неохотно положила трубку. Теперь, когда ей не удалось с ним связаться, она почувствовала страшное разочарование.

На мгновение она уставилась в пространство, затем попробовала на авось набрать номер его квартиры в Белгравиа. Она знала, где он живет теперь. Наверное, после развода он продал «Тривейн»: не захотел бы, чтобы воспоминания о Карен омрачали ему будущее.

Она задержала дыхание, когда кто-то снял трубку, но это оказался слуга. Он только повторил то, что сказала телефонистка: мистер Фрейзер на севере Англии, но вернется



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация