А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Маскарад в лунном свете
Кейси Майклз


Девятнадцатилетняя красавица, известная своими симпатиями к зрелым мужчинам, собрала вокруг себя круг почитателей – видных аристократов, не подозревающих, что Маргарита готовит их гибель, лелея планы мести.





Кейси Майклз

Маскарад в лунном свете


Посвящаю моим детям ЭНН, МАЙКЛУ, ЭДВАРДУ и МЕГАН. Всегда старайтесь увидеть не только то, что снаружи, но и то, что внутри.


В конце концов, что такое ложь?

Не что иное, как замаскированная правда.

    Дж. Г. Байрон




ПРОЛОГ

Дым


Невинности нечего бояться.

    Ж. Расин

Из чего только сделаны девочки?

Из конфет и пирожных,

И сластей всевозможных —

Вот из этого сделаны девочки![1 - Перевод С. Я. Маршака из английской народной поэзии.]


Аббатство Чертси, 1795 год

Маргарита Бальфур сидела на самом краешке жесткой деревянной скамьи; ее обутые в нарядные туфельки ножки висели свободно, не доставая до деревянного пола на добрых шесть дюймов. Пухлыми в ямочках пальчиками она теребила атласный поясок своего красивого нового платьица – нежно-розового и точь-в-точь такого же фасона, что и чудесное платье, которое было сегодня на ее дорогой мамочке. Платье подарили Маргарите не далее как нынешним утром на день рождения. Сегодня ей исполнялось четыре года.

С точки зрения Маргариты, с днем рождения ей в этом году не повезло: он, как назло пришелся на воскресенье, из-за чего значительную часть этого замечательного дня ей предстояло просидеть в церкви, зажатой со всех сторон дедушкиными гостями, – огромными по сравнению с ней дядями и тетями. В носу у нее уже щипало от резкого запаха одеколона, пудры и пота.

В силу того обстоятельства, что Маргарита была внучкой сэра Гилберта Селкирка, чей прапрадед построил церковь, она занимала самое выгодное по отношению к кафедре проповедника место, ибо несколько рядов скамей, отведенных семье Селкирк, возвышались над всеми остальными скамьями в церкви.

Маргарита сидела во втором ряду. Папа с мамой заранее попытались внушить ей, что она должна сидеть спокойно и ни в коем случае не вертеться – ведь ее будут видеть все присутствующие в церкви и потому она просто обязана показывать хороший пример и вести себя образцово, даже если проповедь священника покажется ей слишком длинной и скучной.

По крайней мере, Маргарита думала, что родители втолковывали ей именно это. Она не слишком внимательно их слушала, полагая, что среди взрослых, которые были очень большими, ее, такую маленькую, и разглядеть-то никто не сможет, если только кому-нибудь не придет в голову взобраться, подобно акробату, на стропила под самую крышу и, глядя на нее сверху, выкрикнуть, обвиняюще указывая пальцем: «Посмотрите-ка все на эту маленькую безбожницу – она вертится!»

По приглашению дедушки в Чертси понаехало столько его знакомых, что Маргарита решила соблюдать крайнюю осторожность, находясь в доме, чтобы на нее ненароком не наступил кто-нибудь из этих странных на вид людей, которые толкались вокруг, съедая и выпивая все, что попадалось им на глаза, с такой жадностью, будто в предвкушении этих нескольких праздничных дней они недели две морили себя голодом. Маргарите строго-настрого запретили смеяться над гостями за их старомодные манеры или показывать пальцем на их чудные наряды, столь непохожие на незатейливые, сшитые с расчетом на жизнь в сельской местности платья, которые она привыкла видеть на окружающих.

Но она, конечно же, не могла удержаться и то и дело принималась их разглядывать. Все они, и мужчины и женщины, были очень старыми. Женщины носили платья из атласа ярких расцветок, и пудрили свои до смешного высокие прически, и трепали ее по щеке, сокрушаясь по поводу того печального факта, что бабушка Маргариты, в честь которой ее и назвали, умерла до того, как «бедная милая малютка появилась на свет».

Это было очень утомительно, тем более что Маргарита нисколько не скучала по бабушке. Да и как можно скучать по тому, кого ты никогда не знал? К тому же у нее были мама с папой и дедушка, и о ней заботились все слуги в Чертси, так что ей была совсем не нужна какая-то там бабушка.

Маргарита очень любила своих родителей и дедушку тоже и всегда старалась их слушаться, потому-то она и обещала, что будет вести себя сегодня в церкви как положено, хотя это и было нелегко. Все же сегодня был день ее рождения, и дедушка намекнул, что после ленча ее ждет какой-то сюрприз, и, кроме того, воротник ее чудесного бледно-розового платья врезался ей в шею самым ужасающим образом, и ножки в парадных туфельках, ставших ей тесноватыми из-за того, что она все время росла, начали уставать, и священник все говорил и говорил о каком-то вечном проклятии, непонятно что означающем. Но оно наверняка не имело никакого отношения к дням рождения.

– О Господи, – тихонько вздохнула Маргарита.

Она вела себя хорошо – очень-очень хорошо – уже больше часа, что потребовало от нее немалого напряжения. Это напряжение постепенно начинало сказываться.

Маргарита вздохнула снова, на сей раз погромче, и заерзала из стороны в сторону на жестком деревянном сиденье. Попка у нее совсем затекла. Как бы ей хотелось оказаться дома в Чертси и, усевшись на кухне, снова послушать рассказ поварихи о том, как во время вчерашнего обеда Финч, дворецкий, и Снайп, один из лакеев, столкнулись в коридоре прямо у дверей в столовую. У Снайпа в руках был поднос с замысловатой и довольно тяжелой фигурой из мороженого, приготовленной специально для всех этих леди и джентльменов из Лондона, которые уже сидели за длинным столом из красного дерева. Финчу пришлось пережить минуты величайшего унижения, когда он обнаружил, что сидит на полу с быстро тающим лебедем на коленях, а вокруг стоят дамы и господа, прищелкивая языками и обмениваясь замечаниями о неуклюжести современной прислуги, а Снайп – на редкость трусливый и в целом бесполезный человечишка – ничего не предпринимает, а только причитает, заламывая руки:

Но это, увы, было невозможно. Ей придется оставаться в церкви, рискуя умереть от скуки, пока священник не закончит свою проповедь, и хор не споет еще с десяток нудных гимнов. Только после этого она обретет свободу.

Доживет ли она до этого момента?

– Ого! – еле слышно выдохнула Маргарита, наклоняясь вперед: что-то в сидевшей перед ней пожилой женщине привлекло ее внимание. Женщина эта выглядела настолько странно, что выделялась даже среди прочих старых чучел. От ее тяжелого платья исходил запах бекона, слишком долго пролежавшего в коптильне; волосы были уложены в давно вышедшую из моды прическу, достигавшую примерно фута в высоту. Этот «шедевр», созданный из просаленной шерсти, конского волоса и фальшивых локонов, был покрыт белой пудрой, а наверху громоздилась еще большая украшенная пером шляпа в виде птицы.

По мнению Маргариты, вид у женщины был самый что ни на есть дурацкий. Девочке не верилось, что ради сохранения подобной прически кто-то может согласиться претерпевать всяческие неудобства, например, спать с коробкой на голове. Но Мейзи, горничная, убиравшая комнаты на верхнем этаже, объяснила, что от многолетнего ношения париков, натиравших кожу на голове, у старухи осталось очень мало своих волос. Однако она не желала сменить прическу, на укладку которой требовались долгие часы, и поэтому прическа иной раз оставалась нетронутой неделями, прежде чем волосы «распускали».

Только вчера Мейзи тихонько провела Маргариту в комнату старой леди и показала ей красивую серебряную проволочную клетку, которую та надевала на голову на ночь. Клетка была достаточно прочной, так что ни одна голодная мышка или крыса не смогла бы прогрызть ее и забраться внутрь полакомиться салом.

Так, по крайней мере, сказала Мейзи.

Сейчас рот Маргариты округлился от удивления, она прижала ручки к щекам и крепко зажмурилась, потом снова посмотрела на то, что, как ей показалось, она увидела. Да! Она не ошиблась, и ей ничего не померещилось. Маргарита смотрела сквозь растопыренные пальцы на голову дамы, а из башни фальшивых напудренных локонов на нее смотрела крошечная полевая мышка с розовым носом.

Бедняжка, про себя пожалела ее Маргарита, вынуждена сидеть в этой волосяной тюрьме и слушать бесконечную проповедь священника о вечном проклятии. И некуда ей убежать, негде спрятаться. И днем она была как в ловушке в этом гнезде из просаленных волос, и ночью, когда выбраться ей не давала серебряная проволочная клетка.

Требовалось срочно что-то предпринять, это было очевидно.

Маргарита прикусила нижнюю губу и скосила глаза налево. Дедушка как всегда крепко спал, опустив подбородок на широкую грудь; кружевной воротник его костюма слегка шевелился от его глубокого мерного дыхания. Маргарита перевела взгляд направо. Мама, изящно державшая веер из слоновой кости, на пластинках которого были в ужасающих подробностях изображены страдания святого Петра, не замечала, судя по всему, ничего вокруг, завороженная монотонным голосом священника.

Что до папы, он, конечно, мог бы кое-что сказать Маргарите относительно поведения в церкви, но он сам не ходил на службу, предпочитая, взяв острогу, бродить в поисках «божественного отдохновения» по берегу ручья, протекавшего за рощей. Объясняя свое нежелание посещать церковь, он говорил, что лучший способ навечно сохранить Бога в сердце – это держать свою бессмертную душу подальше от организованного богослужения. Правда, сейчас Маргарита думала не об этом, хотя в обычное время она чуть ли не каждое воскресенье жалела, что не родилась мальчиком. Тогда у нее была бы собственная острога, и воскресные дни до ленча она проводила бы с отцом, растянувшись на поросшем травой берегу, бросив рядом скатанные в клубок чулки и болтая босыми ногами в изумительно прохладной воде.

Но сейчас все ее мысли были только о мышке.

Если она будет действовать быстро, решила она с уверенностью, присущей ее четырехлетнему возрасту, и если ей очень повезет, то, возможно, ей удается это сделать, возможно, она сумеет освободить милого маленького грызуна с розовым носом.

Маргарита досчитала до трех, затем сползла с твердой деревянной скамьи и встала прямо за старой леди, стараясь не вдыхать запах испорченного бекона. Вытянув руки, она стала тихонько звать мышку, надеясь выманить зверька из его на редкость неудобного убежища.

Но мышка оказалась очень упрямой и, надо полагать, непроходимо глупой. Ее голова мгновенно исчезла (что, по мнению Маргариты, выглядело так, будто какой-то эльф, прятавшийся в прическе, дернул зверька за хвост), но секунду спустя появилась снова, уже в другом месте – около правого уха женщины.

Глупое создание, подумала Маргарита. Неужели она не понимает, что я не хочу причинить ей вреда?

Она пришла к выводу, что ни в коем случае нельзя позволить мышке опять исчезнуть, потому что тогда только Господь Бог смог бы угадать, где она объявится в следующий раз.

Маргарита подпрыгнула, вытянув руки, чтобы схватить мышку, прежде чем та успеет снова скрыться в сальных недрах. Увидев, что на него нападают, маленький грызун с некоторым запозданием попытался улизнуть: он энергично заработал передними лапками с острыми коготками, раздвигая напудренные кудри, и, наконец, сумел выбраться наружу. После этого он стремительно бросился вниз по морщинистой и не слишком чистой шее старой дамы и юркнул за низкий вырез ее платья, а маленькие ручки Маргариты попытались последовать за ним.

В ту же секунду начался настоящий бедлам.

Старуха издала звук намного громче и противнее, чем расстроенный орган и, вскочив со скамьи, вцепилась в лиф своего платья. Со стороны это выглядело так, будто у нее начался какой-то непонятный припадок и она пытается раздеться догола в середине проповеди. Маргарита закричала ей прямо в лицо, что не нужно быть глупой гусыней и обижать маленькую мышку, которая, если разобраться, не причинила никому никакого вреда.

Тем временем мышка снова вылезла наружу, вскарабкавшись по узкой ложбинке между холмоподобными грудями дамы, и уставилась на нее, нервно подергивая розовым носом и усами. Дама издала еще один крик и упала в обморок, попутно столкнув в проход сидевшего рядом с ней пожилого джентльмена.

Маргарита не преминула воспользоваться представившейся возможностью. Подобрав юбки, она ловко перепрыгнула через спинку скамьи (ее длинные – до талии – морковного цвета волосы разметались при этом в разные стороны, а нижнее белье оказалось открытым для обозрения любому любопытному), схватила мышку, восседавшую на сиденье, и довольная тем, что ей удалось осуществить задуманную спасательную акцию, гордо подняла ее вверх, так чтобы все присутствующие в церкви смогли ее разглядеть.

Поступок этот имел целый ряд последствий. Еще с полдюжины дам, сидевших неподалеку, попадали в обморок, джентльмены, которые, надо полагать, обрадовались этой возможности избавиться от необходимости дослушивать до конца проповедь священника, бросились на защиту дам от гнусного маленького вредителя, и едва не столкнулись друг с другом, а дед Маргариты, который проснулся как раз вовремя и успел стать свидетелем этой несомненно, весьма забавной сцены, громко расхохотался.

Даже мама Маргариты, – которая незадолго до всего случившегося поделилась с дочкой своей сокровенной надеждой на то, что сегодня, в виде исключения, Маргарита сумеет в течение нескольких часов вести себя так, чтобы не стать причиной какой-нибудь катастрофы, – лишь улыбнулась слабой благожелательной улыбкой и незаметно одернула задравшуюся дочкину юбку, прикрывая маленький задик.

Не прошло и часа, как Маргарита, освобожденная от слишком узких туфелек, красивого, но неудобного бледно-розового платья и от необходимости соблюдать правила, определяющие поведение взрослых четырехлетних молодых леди, спешила к речушке, горя желанием поведать своему любимому папочке историю славного спасения одной бедной заблудившейся полевой мышки.

Жоффрей Бальфур встретил дочь с улыбкой и вручил ей в качестве своего личного подарка ко дню рождения маленькую острогу. Теперь Маргарита сможет самостоятельно поймать рыбку-другую, а повариха потом сварит их и,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация