А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Любовные игры
Розмари Роджерс


Действие романа «Любовные игры» развертывается на средиземноморском острове Сардиния, в родовом замке герцога Кавальери, который тайно привез сюда из Америки дочь популярной кинозвезды Сару Колвилл. Похищение было совершено с целью разрушить помолвку младшего брата герцога с красавицей-американкой, чья репутация представлялась сомнительной аристократическому семейству Кавальери. Но герцог ошибся, приняв за невесту брата как две капли воды похожую на нее сестру. Когда это выясняется, герцог-холостяк с изумлением обнаруживает, что его жестокое обращение с пленницей вместо ненависти к мучителю пробудило в ней совсем иные чувства…





Розмари Роджерс

Любовные игры





Глава 1


Низкий, сочный голос певца захлебывался в наушниках, которых Сара не снимала с самого начала полета. «Бесаме, бесаме мучо…»

Она закрыла глаза и состроила еле заметную гримасу.

Ох уж эти любовные песенки, особенно те, что звучат по-испански! Они живо напомнили ей Эдуарде, его выразительные черные глаза, с грустной мольбой устремленные на нее. «Но послушай, мое сокровище, я хочу жениться на тебе.

Как может твой отец быть против? Ты знаешь, у меня достаточно денег, так что и это возражение отпадает. Мы сможем поселиться там, где тебе будет угодно…»

Нет, Эдуарде, ни за что на свете! Бедный! Ей следовало быть с ним откровенной вместо того, чтобы прятаться за надуманными предлогами: отец, необходимость закончить образование… Но как сказать мужчине, что ей просто противно, когда он прикасается к ней своими вечно потными руками?..

Грубо нарушив ткань музыки, голос командира экипажа напомнил, что через пятнадцать минут самолет совершит посадку в аэропорту Кеннеди. Кто пожелает слушать переговоры летчика с диспетчером, может переключиться на другой канал.

Сара сняла наушники и быстро пригладила волосы пальцами. Затем достала из сумочки пудреницу с маленьким зеркальцем и принялась внимательно разглядывать свое отражение. При этом она не удержалась от новой гримасы.

Скверная привычка, надо бы избавиться от нее.

«Детка, тебе пора перестать корчить рожи. Ты же не хочешь, чтобы у тебя раньше времени появились морщины? Взгляни-ка на меня!»

Что говорить, на маму Мону всегда было приятно смотреть. Недаром Мону Чарльз обожают миллионы.

По общему мнению, Сара была необыкновенно похожа на мать, особенно цветом лица. И все-таки не ее узнавали на улицах.

Зеркало отразило серьезное, даже строгое лицо, которое показалось бы слишком бледным, если бы не розовые пятна на скулах. Темные волосы цвета красного дерева прямыми прядями падали на плечи. Такие же, как у Моны, длинные черные ресницы оттеняли русалочью нежность зеленых глаз. И тем не менее никому не приходило в голову поинтересоваться: не она ли – знаменитая Мона Чарльз? Возможно, из-за тонкой девичьей фигурки. Мама Мона обладала роскошным бюстом и все еще слыла неотразимой – несмотря на четырех мужей и пятерых отпрысков.

– А мне, – сердито сказала себе Сара, захлопывая пудреницу, – уже к тридцати годам обеспечены все те морщины, о которых предупреждала Мона.

Благодаря стараниям отца Сара всю жизнь оставалась в тени. Одно время Мона была замужем за сэром Эриком Колвиллом. То был один из ее так называемых оседлых периодов, когда она публично поклялась пожертвовать всем ради любви и аристократического титула. Когда она ушла от сэра Эрика с актером шекспировского театра, ее крошка – дочь Сара осталась на попечении отца, няни Стэггс и афганки по имени Голди.

Однако это вовсе не означало, что Мона не любила дочь. Время от времени она устраивала грандиозные «визиты» – с душистыми объятиями, походами в зоопарк и дорогими игрушками. Девочка существовала как бы в двух параллельных мирах, которые никогда не пересекались, пока отец не потребовал, чтобы она поступила в закрытую среднюю школу. Это произошло уже после ее знакомства со сводной сестрой Дилайт, что в переводе с английского означает «удовольствие, наслаждение, радость». Мона же с неизменным вздохом именовала ее «дитя любви».

Дилайт была на полтора года моложе Сары, и тем не менее после нескольких проведенных вместе школьных каникул именно Сара чувствовала себя младшей сестрой. Дилайт успевала всюду побывать, со всеми познакомиться, все изведать. Ей были свойственны вполне земные интересы, тогда как Сара мечтала об аспирантуре и упивалась Вагнером. Мир Дилайт был полон событий и впечатлений – сэр Эрик сердился и восставал. Ну а Саре исполнился двадцать один год, и она была вольна делать все, что заблагорассудится.

За стеклом иллюминатора замелькали огни на взлетной полосе, и Сара, глубоко вздохнув, откинулась на СПИНКУ сиденья. Целая неделя в Нью-Йорке! В обществе сума сбродной Дилайт… Зато потом учеба в аспирантуре совсем не покажется утомительной.

– Сара, родная моя!

Она не узнала сестру, пока та не начала отчаянно махать рукой и звать ее, перекрикивая толпу встречающих. Дилайт сделала себе прическу в стиле «афро»: коротко остригла и завила волосы на манер негритянки. Огромные черные очки скрывали не только глаза, но и добрую половину лица. Во время их последней встречи Дилайт носила длинные прямые волосы чуть ли не до пояса и почти не пользовалась косметикой, однако сегодня она ярко намалевала губы перламутровой помадой и нарумянила щеки. К тому же она отлично загорела.

– Хелло, сестричка! – Девушки крепко обнялись и чуть ли не одновременно начали говорить, наверстывая упущенное за три года разлуки.

– Нипочем бы тебя не узнала, если б ты меня не окликнула!

– Тебе бы очень не помешало как следует прожариться на солнышке.

По-прежнему играешь в теннис?

– В основном на закрытых кортах? А ты?..

– Погоди, дай отдышаться. Уф! Я получила эпизодическую роль в фильме – на этот раз вполне приличном.

Сестра захихикала, напомнив Саре, как несколько лет назад, к неописуемому ужасу Моны, Дилайт вдруг появилась на экране в одной не слишком целомудренной картине.

«Одно дело, когда это происходит между двоими, но выставлять себя напоказ перед целым светом!..»

Бедная Мона! Она и сама, по выражению няни Стэггс, далеко не всегда вела себя «как положено»!

– У тебя много вещей? Ох, ради Бога, давай скорее выберемся из этой толчеи!

Прохожие с любопытством оглядывались на двух молодых девушек, являвших столь резкий контраст: Сару Колвилл в ладно сидевшем костюме и Дилайт Адаме в облегающем комбинезончике от Леви с брючинами, заправленными в сапожки, слишком тесном, чтобы скрыть от глаз мельчайшие изгибы ее юного тела.

Девушек даже трудно было назвать сестрами, а ведь когда они одинаково одевались и причесывались, многие принимали их за близнецов.

– Помнишь, сколько было забавных недоразумений? Особенного беднягой Пьетро – я всегда выделяла его из маминых мужей: в нем чувствовалась доброта и он действительно любил детей.

– О да, я ведь тоже обожала Пьетро и терпеть не могла Вирджила! Эта отвратительная шерсть на тыльной стороне рук и вонючие сигары! У меня просто в голове не укладывалось: как мама Мона может подпускать его к себе?

– Зато он был неподражаем в постели! Заставлял ее проделывать совершенно невообразимые вещи и еще требовал, чтобы она получала от этого удовольствие.

– Дилайт усмехнулась, подметив выражение сариного лица. – Я подглядывала за ними, спрятавшись в клозете. Я тебе не рассказывала? Боялась, как бы ты меня не выдала. И потом, мне нравилось иметь свою маленькую тайну. Я тогда многому научилась!

– Не сомневаюсь, – сухо произнесла Сара, стараясь скрыть замешательство.

Наверняка Дилайт поднимет ее на смех, если узнает, что старшая сестра еще не имела дела с мужчинами!

Чертова девственница в двадцать один год! Нужно как можно скорее кого-нибудь найти и покончить с этим. Сара не раз давала себе обещание, однако дальше твердых намерений не шло. Немногие из тех, кого ей доводилось встречать, будили в ней хоть какие-нибудь эмоции; И уж во всяком случае ни один не выдержал «Испытания номер 2», состоявшее в умении не спасовать перед несравненной Моной.

Через час с четвертью они сидели на кушетке в маленькой студии Дилайт.

Сара любовалась прелестным лицом сестры, ее точеными руками и задавала себе вопрос: интересно, каково это – быть Дилайт, которая через все прошла, все или почти все – испытала раньше, чем ей исполнилось восемнадцать лет?

– Еще вина? – не дожидаясь ответа, Дилайт наполнила бокалы. – Тебе нужно немного расслабиться, дорогая сестричка. – Она снова села, подобрав под себя ноги, и подняла свой бокал:

– За меня и то единственное, чего мне еще не довелось испытать: за мое замужество!

Это произвело на Сару впечатление разорвавшейся бомбы. В изумлении она воскликнула:

– Замужество?! Что же ты раньше не сказала? Кто он?

Или ты меня просто разыгрываешь?

Дилайт энергично помотала головой, так что запрыгали большущие золотые обручи, которые она носила вместо серег; в глазах мелькнули озорные искорки.

– Да нет же! Какое там – разыгрываю! Но ты ведь знаешь: я всегда приберегаю самое интересное напоследок. Мы с ним давно живем вместе, но сейчас ему пришлось уехать в Калифорнию: встретить брата, который вот-вот прилетает из Рима. Он итальянец и, – Дилайт перевела дух, а затем типично итальянским жестом поцеловала кончики своих пальцев, – фантастический любовник! Кроме того, он поразительно красив: вот погоди, скоро сама увидишь. При этом он настолько старомоден, что жаждет иметь детей, можешь ты себе это представить?

Мы собираемся провести медовый месяц в Индии: я всегда мечтала полюбоваться Тадж-Махалом в лунном свете.

Что ты об этом думаешь?

– Должна признаться, это действительно сюрприз! В последний раз, когда мы виделись, помнится, ты уверяла, что никогда не выйдешь замуж, потому что…

Дилайт досадливо махнула рукой, звякнули серебряные запястья.

– Ах, я прекрасно помню! Я говорила, что стремлюсь к разнообразию, хочу все испытать. Ну вот, испытала… почти все, и нечего делать большие глаза!

Но, видишь ли, всегда следовать своим принципам – это так скучно! Взять хотя бы тебя. Кто бы мог представить три года наград, что ты ну просто сбежишь из дома и примчишься в штаты вместо того, чтобы поступить в какой-нибудь дряхлый колледж типа Оксфорда или Кембриджа. Бьюсь об заклад, твой папочка был бы просто счастлив.

Ответом явился слабый румянец на бледном, типично английском лице Сары.

Дилайт поспешила добавить с раскаянием в голосе:

– Дорогая, я вовсе не хотела тебя обидеть. Я только хочу сказать, что… ну, ты понимаешь. Три года назад и я была совсем другой, настоящей дикаркой.

Может, во мне и сейчас еще что-то такое осталось. Я обожала экспериментировать и наслаждалась каждым мгновением жизни. Добавь к этому маму Мону: она кого угодно отвратит от брака. Помнишь, как мы обе дали слово, что никогда не выйдем замуж? Я даже не верила в любовь: просто занималась любовью или крутила любовь – в зависимости от обстоятельств, а главное, от партнера. А потом встретила Карло и вдруг… Сама не знаю, как это вышло и когда началось, но я втрескалась по уши, и что самое удивительное, он тоже! Ох, Сара! Ты еще никого не любила? Не увлекалась кем-нибудь?

– Много раз увлекалась, но… благодарю вас, я уж лучше обойдусь без этого. Смотри, сколько раз на маму Мону накатывало – и проходило без следа!

Сара старалась говорить беспечным тоном в надежде, что глаза не выдадут ее смущения. Дилайт вся светилась от счастья, и Сара от души радовалась за нее. Но все-таки сестра такое переменчивое создание, трудно поверить, что она навсегда угомонилась.

Сара сказала как можно более тактично:

– Но расскажи мне еще о Карло. Он добр к тебе? Чем зарабатывает на жизнь?

И что вы собираетесь делать после лунных ночей Тадж-Махала?

Дилайт слегка нахмурилась – впервые за весь вечер. Отвернувшись, она пробормотала:

– Не возражаешь, если я сперва закурю? Это долгая история, и если я не объясню все как следует, не обрисую ситуацию, ты ни за что не поймешь. А мне очень нужно, чтобы ты поняла, милая Сари! Ты ведь такая уравновешенная! О, я всегда помню, из каких переделок ты помогала мне выпутаться. – Она вновь повернулась к сестре и протянула ей толстую, аккуратно сложенную папироску.

Сара покачала головой, и Дилайт усмехнулась:

– Только не говори, что еще не пробовала. Да ну, брось, сейчас все через это проходят, даже дети. Тебе следует всего лишь…

Глубоко втянув в себя резко пахнущий дым, Дилайт задержала его в легких и несколько секунд сидела молча с закрытыми глазами перед завороженной Сарой.

Казалось, она всеми своими порами, каждой клеточкой впитывает дым, так что для выдоха почти ничего не остается. Самое интересное было то, что наркотик практически не подействовал. Сара-то думала, что сестра вот-вот потеряет равновесие!

– Да ну же, попробуй! Только одну затяжку! Даю гарантию, что ты классно расслабишься. Уж лучше ты попрактикуешься под моим наблюдением, прежде чем начнешь заниматься этим в Лос-Анджелесе. А этого не избежать, моя возвышенная сестренка. Иначе решат, что ты ненормальная или задираешь нос.

– А если я объясню, что у меня аллергия?

– Тебе предложат на выбор что-нибудь другое: кокаин, например. Нюхала когда-нибудь?

– Нет. И не собираюсь.

– Господи Иисусе, Сара, да перестань ты быть такой… чересчур правильной! Почему бы тебе не поучиться расслабляться и наслаждаться жизнью?

Ну не совсем, как я, но ты же не собираешься вечно стоять в сторонке и наблюдать, как веселятся другие? Нужно экспериментировать, рисковать – жить, понимаешь?

В памяти Сары всплыли слова:

«Она такая славная девчушка, наша мисс Сара! С ней никаких хлопот, она всегда так замечательно ведет себя!»

Няня Стэггс, дорогая старушка!

И папа… После одного из посещений Дилайт он похвалил Сару:

«Я рад, что ты спокойное и послушное дитя, Сара. Оставайся всегда такой, не поддавайся ничьему влиянию».

Но теперь, оглядываясь назад, Сара с беспощадной ясностью поняла: главное, чего он хотел, – это чтобы она, не дай Бог, не уклонилась от правил и установлении, которыми он, словно высоким забором, окружил ее взрослеющую душу,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация