А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


сам хозяйничать в поместье. У этих Баллетеров дурная порода, в большинстве своем они люди никчемные. Брать берут; а обратно не кладут. Арчи Макрифи говорил, будто этот Баллетер собирается продать часть угодий Шотландскому национальному департаменту по туризму для организации горного парка! Того и гляди, валом повалят туристы, всю Долину вытопчут.

– Наверное, ему нужны деньги, – спокойно заметила мать.

– В том-то все и дело, что Баллетеры не умеют с ними обращаться. Джеймс Баллетер промотал вдесятеро больше, чем мне завещал отец, и, насколько я знаю, его сынок страдает тем же недугом.

Клэр не произнесла ни слова, уткнувшись в свою тарелку. Рори пригласил ее в следующий понедельник вечером поужинать где-нибудь в Лондоне. Это оказалось не знакомые «Пуль-о-По» или «Санта Кроме», где бывала со знакомыми Клэр; Рори позвал ее в «Уолтонс». Он водил ее в «Сан-Лоренцо», где за соседним столиком сидел известный голливудский актер Уоррен Битти. Рори возил Клэр на бал, устроенный лордом Каудрей, и под чутким руководством Рори Клэр грохнула кучу денег на восхитительное бальное платье из тафты насыщенного фиалкового цвета, так шедшего к ее глазам. Рори возил Клэр на ипподром «Гудвуд», они посещали премьеры, художественные выставки, званые коктейли, вращаясь в обществе любезных, куривших сигары мужчин и манерно медлительных дам с холодным взглядом, выставлявших напоказ драгоценности, макияж и туалеты. Возвращаясь домой в Шотландию, Клэр никогда ни о чем не рассказывала матери, хотя по некоторым вскользь брошенным ею фразам догадывалась: матери известно, что происходит. Слава богу, отец ни о чем не подозревал. Клэр понимала, что он бы не одобрил ее увлечение Рори Баллетером. Послушная, хорошо воспитанная девушка, Клэр раньше и помыслить не могла, что ей когда-нибудь придется намеренно и осознанно обманывать отца, который в Лондон наведывался редко, будучи совершенно счастлив в своем поместье, оставаясь сельским жителем, вполне довольным своей судьбой, своими собаками, своими лошадьми, своими владениями. Но к тому времени Клэр была уже до такой степени влюблена в Рори, что, предложи он вдруг ей сбежать с ним куда глаза глядят, она бы с радостью согласилась. Время от времени Рори говорил:

– Мне надо отлучиться на время, но не волнуйся, я вернусь!

И он исчезал на неделю, дней на десять, иногда и больше, оставляя Клэр в унынии, в постоянном напряжении. Ее не радовали шумные ужины в некогда любимых ею ресторанчиках, раздражало чье-то хорошее настроение, бурное веселье Чарлза с Саймоном, а их шуточки теперь казались Клэр нелепыми, детскими. Вот Рори – это мужчина, да еще какой! Ее все сильнее и сильнее томило отчаянное желание отдаться ему, только Рори не предпринимал никаких попыток склонить ее к этому. Он целовал Клэр – о, как он ее целовал! – так, что она теряла рассудок, волю, но дальше не заходил. Получалось, что все эти слухи, будто женщина для него ничего не значит, если не готова сама платить за удовольствие, явная неправда. Рори всегда оказывался при деньгах. Он подарил Клэр браслет: фиалки из аметистов, обвивающие тонкую золотую цепочку, – «к твоим изумительным глазам», – он посылал ей цветы, ходил с ней по магазинам, участвуя в выборе туалетов, и Клэр, приученная экономно обращаться с деньгами, теперь бездумно их тратила на модную одежду и шикарные бальные платья. Так незаметно наступил август, и Рори уже был готов открыть двери Баллетер-хаус. Как он и обещал, ковровое покрытие исчезло из холла, и пол теперь сверкал до блеска натертым паркетом. Открыв в себе организаторские способности, Клэр помогала Рори составлять список приглашаемых на ближайшее время, рассчитать, сколько человек можно принять в один заезд, решить, приглашать ли гостей с их собственными ружьями и сколько необходимо заготовить продуктов.

– Дорогая, ты просто чудо! – с восторгом сказал ей Рори после первой охоты. Он подхватил Клэр, закружил ее. – Что бы я делал без тебя, а? – И тут улыбка сошла с его лица, ясные голубые глаза стали серьезными. – Нет, в самом деле, – сказал он проникновенно. – Я все ясней и ясней это чувствую… Я не могу без тебя, Клэр, и это истинная правда. Выходи за меня замуж! – И с подкупающим выражением отчаяния он заглянул ей в глаза:

– Прошу тебя… выходи за меня!

– Ну что ты, глупый… – произнесла Клэр, чуть не плача от счастья. – Разве я могу ответить тебе «нет»?

Отец Клэр был задет и встревожен не на шутку.

– Баллетер! – воскликнул он. – Чтобы моя дочь вышла замуж за этого негодника!

– Он изменился, папа, – сказала Клэр, отважно встречая разгневанный взгляд отца. – Он рассказал мне все о своем прошлом; с этим покончено. Каким он был раньше, мне известно, меня интересует только, каким он хочет быть теперь.

– Он всегда останется таким, какой есть, – сердито сказал отец. – Мотом и негодяем. Ведь этот тип живет за счет женщин! Попомни мои слова, ему нужны только твои деньги! Не забывай, через два месяца тебе исполнится двадцать один год, и ты сможешь распоряжаться средствами, завешанными тебе дедом, – именно этого он ждет! Что еще может быть нужно такому, как он, от такой, как ты!

– Он любит меня! – гордо заявила Клэр. – А я люблю его! Очень люблю, как никого никогда не любила, папа! И хочу выйти за него замуж, и я уже достаточно взрослая, чтобы поступить так даже без твоего согласия. Отец с грустью посмотрел на нее.

– Никогда не думал, что услышу такие слова от собственной дочери! – проговорил он с трудом. – Этот человек одурманил тебя.

– Он сделал меня счастливой!

– Пока еще ты ему не жена. Страшно представить, что будет, если ты ею станешь!

– Ты ведь его не знаешь! – сердито сказала Клэр. – А значит, говорить так не имеешь права!

– Я знал его отца, и, судя по тому, что говорят, сын от отца недалеко ушел. Джеймс Баллетер проиграл в карты все свое состояние, его жена авантюристка чистой воды, а их сынок пробавляется исключительно за счет женщин. У него и пенни нет за душой, при этом ни работы, ни малейшего дохода…

– Он имеет доход от охоты!

– А я и это не одобряю! Все это выдумала та жуткая особа, его мачеха. Хотя она ведь из англичан, откуда ей знать, что в Шотландии принято, а что нет.

– Ты сам женат на англичанке!

– Но с предками-шотландцами! А у Баллетеров – дурная кровь! Такой была и такой остается. Никогда ни на что стоящее они не были способны. Из грязи в князи и обратно же в грязь, и все это – за четыре поколения! Да они все форменные моты! Никакого чувства ответственности. Знают только, как брать, но только чтоб при этом отдавали другие. Не такого мужа я для тебя желал, Клэр! Такого, как этот Баллетер, я меньше всего хотел бы видеть своим зятем! С грустью, но решительно встретила Клэр суровый и обиженный взгляд отца:

– Прости, папа, но выбирать не тебе! Я люблю его; сама не знала, что так сильно можно любить. Я просто не могу жить без него! Тут отец не выдержал, сорвался.

– Делай как знаешь, а я умываю руки! – с гневом воскликнул он и вышел из комнаты.

– Дорогая, дай ему время свыкнуться с мыслью! – советовала мудрая мать. – Он отойдет. У меня же к тебе всего один вопрос: ты действительно вполне уверена, что поступаешь правильно? Любовь всех нас лишает разума и воли; ослепленные любовью люди совершают то, о чем в дальнейшем могут пожалеть. Ты недостаточно хорошо знаешь этого человека!

– Мамочка, я знаю его уже целых восемь месяцев!

Марго Драммонд смолчала. «Вот она, слепая вера любви! – думала она. – „Целых восемь месяцев!“…»

– Мне все про него известно, он сам рассказал. Никто Рори не знает так, как я. Его отец пустил по ветру семейное состояние, а мать, папа верно говорит, чистая авантюристка. Рори остался на попечении слуг. Он не знает, что значит быть любимым ребенком в семье, каким была я. Так разве удивительно, что он вырос таким дикарем? Вы с папой воспитали во мне чувство ответственности перед людьми, но родители Рори считали это ненужным грузом, откуда ему было понять, насколько это важно? Да, у него были женщины… он мне рассказывал. Но ни к одной из них он не относился серьезно. По-моему, они нужны были ему, чтобы выместить на них обиду, нанесенную ему в детстве матерью! – Марго Драммонд с удивлением отметила про себя проницательность дочери; многие женщины вдвое старше Клэр таким свойством не обладают.

– Но он любит меня; он хочет остановиться, прекратить свою разгульную жизнь. Я нужна ему, мамочка! Я и представить себе не могу, что можно жить без него!

– Дорогая моя, ведь он уже далеко не мальчик! – мягко заметила мать. – Неужели ты в самом деле считаешь, что он станет другим?

– Я помогу ему, и он изменится!

«Боже мой! – думала леди Драммонд, видя этот упрямый блеск в глазах дочери. – Сколько женщин считает, что именно им дано целиком изменить мужчину в лучшую сторону, имя им легион!»

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – мягко сказала мать.

– Я и буду! Если бы не верила, что Рори способен сделать меня самой счастливой женщиной в мире, разве я стала бы выходить за него замуж? А я выйду за него, мамочка! Даже и без твоего благословения, не говоря уже о согласии папы. «Он околдовал ее», – думала Марго Драммонд, и все же твердость Клэр произвела на нее некоторое впечатление. Клэр всегда была такой послушной девочкой, готовой сделать приятное, с радостью соглашавшейся помочь, отзывчивой на похвалу. Рори Баллетер открыл в Клэр существо, столь же упрямое, как ее отец, и столь же целеустремленное, как ее мать. «Может быть, она и сумеет совладать с ним? – думала Марго Драммонд. – Может, она действительно то, что ему нужно?»

– Я нужна ему, мамочка! – повторила Клэр. – Ты просто этого не понимаешь. Ты вышла замуж за человека, с которым была как за каменной стеной. Я знаю, что Рори известен своей необузданностью и сумасбродством, но все это пройдет – уже проходит. Этот охотничий сезон стал для него очень успешным. Он заработал кучу денег, и я не позволю ему их промотать. Мы вместе сделаем Баллетер-хаус доходным предприятием. У меня столько идей… «Но ты рассчитываешь на придуманного, не настоящего Рори Баллетера!» – подумала мать. Хотя вслух благоразумно этого не произнесла. Чем больше спорить, тем тверже будет Клэр стоять на своем. «Ты оказалась сильней, чем я о тебе думала, – рассуждала про себя мать. – Может быть, это хорошо? Может быть, Рори нужна именно сильная женщина? Но тебе, родная, потребуются все силы для успеха. Будем надеяться, что ваш союз станет действительно прочным, как тебе хочется». И с этими мыслями Марго Драммонд пошла убеждать своего мужа, который под влиянием жены неизменно проявлял сговорчивость. В конце концов, хотя и без особой охоты, он дал Клэр свое благословение на брак, и помолвка была объявлена. Рори преподнес Клэр фамильный перстень с сапфиром, полученный им от неожиданно расщедрившейся матери, узнавшей, что сын собирается жениться. Это был замечательный камень в десять каратов, окруженный алмазами.

– Она что, пожалует к нам на свадьбу? – спросила Клэр, поворачивая руку так и этак, любуясь игрой камня.

– От моей мамаши можно ждать чего угодно. Если она и заявится, то исключительно из любопытства.

Горечь, с которой Рори это произнес, лишний раз убедила Клэр, что в его отношении к женщинам подспудно лежит глубокая затаенная обида на мать. Ее уход из дома Рори воспринял как предательство, за которое и подвергал наказанию всех остальных представительниц ее пола. «Его никогда и никто по-настоящему не любил! – думала Клэр. – Но я сумею изменить его жизнь к лучшему». И теперь, отступая от зеркала в день своей свадьбы, Клэр еще раз дала себе слово укрепить в Рори чувство уверенности, которого, безусловно, ему не хватает; но тут постучали в дверь, и она сказала:

– Входи, папа! – будучи уверена, что это отец. Но в спальню вошла ее будущая свекровь.

– Увидимся в церкви! – бросила Кэролайн и скользнула за дверь.

– Мне кажется, будущая свекровь имеет право навестить невесту перед брачной церемонией, не так ли? – непринужденно сказала Дэвина Баллетер с обаятельной улыбкой, которую ее сын унаследовал в полной мере. – Если не так, то я настаиваю на этом праве!

– Ну конечно! – приветливо воскликнула Клэр. – Я очень рада, что вы приехали. Это так важно для Рори.

– Да неужели? – проговорила Дэвина Баллетер, вскинув тонкие, идеальной формы брови. Но тут же улыбнулась и сказала: – А вы просто восхитительны!

– Как и вы! – без лукавства ответила Клэр. Дэвина Баллетер была закутана в русские соболя, на голове красовался умопомрачительный головной убор из шелковой органзы и перьев. Ей, наверное, было лет пятьдесят, но благодаря стараниям опытного хирурга на лице совершенно не было видно морщин, кожа оставалась безукоризненной, хотя матовость была несколько искусственной. «Слишком безупречна, – подумала Клэр, – слишком ненатуральна!» Дэвина кинула привычный взгляд в зеркало, от которого только что отошла Клэр.

– Каждый старается подновить то, что разрушается временем! – сказала Дэвина со вздохом.

– Хотелось бы и мне с годами сохранить себя в такой же форме! – улыбаясь, сказала Клэр. Дэвина обернулась, похлопала ее по щеке:

– Славная девочка… неудивительно, что Рори так опьянен. Странно… вы ведь совершенно не в его вкусе!

«Откуда вам знать?» – пронеслось в голове Клэр. Но Дэвина продолжала откровенничать, и от этого Клэр стало как-то не



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация