А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


хотя и знала, что он берет с собой жену. Это явилось последним ударом, и с тех пор Рэй никогда и ни о чем не просила.

Эшли бесшумно вздохнула. Ее присутствие в этой миссии рядом с Салемом было не просто желательно, а необходимо. Ее британский акцент и манеры отводили подозрение и хорошо маскировали истинные намерения супругов. Иное дело сестра. Салем вовсе не желал подвергать ее опасности без крайней нужды. Обида Рэй была необоснованной, но от этого не менее глубокой.

Невозможность внести свою лепту в дело освобождения колоний была лишь первой в цепи ее разочарований. Эшли хорошо помнила дни после приезда Рэй в Нью-Йорк. Она бы скорее умерла, чем призналась, что плачет по ночам в подушку, но перегородки в доме были не настолько солидными, чтобы полностью заглушить звук рыданий. Попытки знакомить ее с молодыми людьми не увенчались успехом. Когда со временем печаль Рэй перестала быть столь очевидной, супруги решили, что она возвращается к жизни. Увы, ее боль лишь ушла вглубь.

Сердце Эшли болело за Рэй, но она не знала лекарства от неудач в личной жизни. Зато она наконец изыскала средство залечить рану девушки от недавнего отказа Салема.

– Послушай, – сказала она, очень надеясь, что Рэй не раскусит ее уловку, – я хочу попросить тебя об одной услуге.

Рэй вздрогнула и повернулась. Бровь ее приподнялась в молчаливом вопросе.

– Кортни едва удалось уложить. Она что-то слишком беспокойна сегодня, боюсь, не заболела ли. Нет-нет, молчи! Я тебя совсем не виню. Мы все были рады неожиданному потеплению и чересчур рьяно им наслаждались. Дело не в этом. Вчера от Салема пришла депеша, которую сегодня нужно доставить по назначению, а тут, понимаешь ли, Кортни… Ты не возьмешь это на себя, Рэй? Прежде всего я – мать и…

Темные ресницы девушки опустились, но не раньше, чем Эшли уловила в ее глазах отблеск облегчения и радости. Рэй не желала признаться в том, что последнюю четверть часа предавалась унынию. Она лишь кивнула в знак того, что готова потрудиться на благо страны и своих близких.

– Тогда садись, и я постараюсь ответить на все вопросы, которые, ты не сможешь задать, – сказала Эшли самым непринужденным тоном. – Донесение пришло еще до завтрака. Оно написано в Джорджии, но там говорится, что ко времени получения Салем будет на пути домой. Похоже, наш «генерал» снова разбил англичан наголову.

Рэй невольно улыбнулась, расслышав в голосе родственницы одобрение. Было время, когда Маклелланы не вполне доверяли своей английской невестке, не зная, поддержит ли она главное дело их жизни.

– А как «Лидия»? – просипела Рэй.

– Я же сказала, молчи. С «Лидией» все в порядке. Война ее потреплет, но не сомневаюсь, что она будет в приличной форме, когда военные действия сменятся мирной торговлей.

Маклелланы с нетерпением ожидали окончания войны. Будущее плантации зависело от того, как скоро наступит мир. Все, что родители Рэй заработали тяжким трудом, могло пойти прахом по прихоти переменчивой военной фортуны, да и кому нужен табак и племенные лошади, когда речь идет о жизни и смерти? Кое-кому, конечно, удавалось нажиться на войне, но Маклелланы были не из их числа. Салем выходил в море только затем, чтобы разбомбить очередной английский форт. Чаще всего он исполнял секретные поручения генерала Вашингтона в Нью-Йорке, где были размещены крупные военные силы англичан. За это ему полагалось обыкновенное солдатское жалованье, а то немногое, что удавалось захватить в рейдах, бывало продано тем же британцам, чтобы поддержать легенду о чисто коммерческих рейсах.

– По словам Салема, лорд Корнуоллис перебазируется со своими войсками в Виргинию.

Лицо Рэй выразило озабоченность.

– Не волнуйся, прямой опасности нет. Англичане не продвинулись дальше Портсмута. Если они и повернут на Йорк-таун, то вряд ли доберутся до Маклеллан-Лэндинга. Они понимают, что лишились бы поддержки с моря. Это был бы для них конец.

Рэй кивнула, потому как хорошо представляла, где именно окопались войска Корнуоллиса. Плантация Маклелланов лежала лишь немногим севернее этих мест, дальше по берегу реки Джеймс. Поднявшись вверх по течению, англичане и в самом деле лишились бы не только связи с нью-йоркским корпусом генерала Клинтона, но и со своей южной армией.

– Все теперь зависит от французского флота. Если он все-таки объявится, исход войны будет предрешен. – В голосе Эшли прозвучало врожденное английское недоверие к французам и их обещаниям. – Не знаю, чего ради они выжидают… впрочем, генерал Вашингтон справится и без их помощи. Рэй, депеша Салема должна быть доставлена в таверну «У Вульфа», что рядом с Боулинг-Грин. Я не могу сообщить тебе шифр и потому заранее расшифровала донесение. Нельзя, чтобы оно попало в руки противника. Ну что? Можно на тебя положиться?

Рэй выразительно расправила плечи.

– Да, но как же твоя простуда? – спохватилась Эшли.

– Курьеру голос не нужен, – прокаркала Рэй.

– Счастье еще, что обойдется без пароля и тому подобных штучек. Вдруг ты не сумела бы его выговорить! – Эшли Потрепала золовку по руке и улыбнулась давая понять, что шутит, – Бедняжка ты, честное слово! Что может быть хуже для женщины, чем потеря голоса!

Рэй поджала губы. Она нашла бы достойный ответ, будь ее голосовые связки в порядке.

– Итак, – продолжила Эшли другим тоном, не замечая, что по очереди нервно похрустывает суставами пальцев, – тебе нужно быть «У Вульфа» не позже восьми вечера. Туда захаживают англичане и дамочки… ну, не самого последнего пошиба, но столь же неразборчивые, разве что предлагают они себя только парням в военной форме. Я хочу сказать, леди там не встретишь, поэтому «боевая раскраска» тебе не понадобится. И приготовься к знакам внимания. – Заметив, что Рэй смотрит на нее округлившимися глазами, Эшли засмеялась. – Ничего, обойдется. Кстати, веснушки, которые ты почему-то ненавидишь, в глазах мужчин – пикантная деталь. Скорее всего тебе придется отбиваться от целой толпы подогретых пивом британцев. – Она призадумалась. – Все-таки лучше мне пойти самой. У тебя в этом деле никакого опыта, а обо мне думают, что я работаю только с постоянными клиентами.

– Нет, пойду я, – выговорила Рэй малоразборчиво.

Видя на ее лице выражение решимости, Эшли отмахнулась от сомнений.

– Тогда быть посему. Ты явишься в таверну к восьми и спросишь Пола Крюгера. По происхождению он немец, говорит с легким акцентом да и вообще похож на типичного толстенького и лысеющего бюргера. Три раза в неделю он сидит за крайним от бара столиком, набивает живот сосисками с капустой и ждет возможной депеши. Ровно в девять он покинет таверну, и если ты опоздаешь, вы разминетесь. Он узнает тебя по шали, в которой я неизменно появляюсь в таверне. Подсядь к Полу. Минут через пять он пригласит тебя в номера. Иди, ни о чем не беспокоясь – это джентльмен. Когда окажетесь наедине, передашь ему депешу. Я пришью ее изнутри к подолу твоей юбки. Потом вылезешь в окно на крышу заднего крыльца. Оттуда до земли не так уж высоко, поверь моему опыту.

Рэй еще больше округлила глаза. Трудно было поверить, что дама со столь безупречными манерами, как Эшли Маклеллан, могла лазать по окнам и крышам и заходить в притоны. Это было тем более странно, что Салем ревностно оберегал безопасность жены.

– Поначалу он долго и многословно возражал, – усмехнулась Эшли, угадав ход мыслей Рэй, – но вопрос с курьером нужно было как-то решать. К тому же опасности никакой. Герр Крюгер – человек надежный и добропорядочный. Ты не поверишь, он до сих пор смущается, когда дело доходит до приглашения в номера! У него даже лысина заливается краской. Однако к делу! Ты улизнешь через окно, а он останется примерно на полчаса – дольше наверху обычно не задерживаются. Потом и он покинет таверну и направится прямиком в лагерь генерала Вашингтона. До сих пор англичане ничего не заподозрили, хотя таверна служит местом встречи вот уже целых три года.

Рэй решила, что риск и в самом деле минимален. Это разочаровало ее. Ей хотелось опасности, приключений, возможности показать себя в деле, но выходило, что единственной возможной неприятностью была вывихнутая при прыжке с крыши лодыжка.

– Ты все поняла? Идешь? – спросила Эшли, давая золовке последний шанс к отступлению, но получила в ответ тройной энергичный кивок.

– Конечно, иду! – хрипло заговорила Рэй, боясь, что кивок не был достаточно убедителен. – Рада помочь! Но только депешу я зашью в подол сама. Пусть все это дело будет моим от начала и до конца.

Эшли подняла ухоженную бровь и окинула девушку взглядом, в котором сквозила ласковая насмешка. Желание лично взяться за иглу было наилучшим доказательством доброй воли со стороны Рэй, ненавидевший рукоделие. Еще девчонкой, обучаясь вышиванию, она всегда бросала его на середине, уверяя, что изнемогает от скуки, и доводила дело до конца только по настоянию матери. Ни для кого не было секретом, что Рэй Маклеллан скорее проведет день на охоте или верхом на лошади, чем склоняясь над пяльцами.

– Хорошо, можешь зашить депешу сама, но при условии, что сегодня я не услышу от тебя больше ни слова. Побереги голосовые связки – кто знает, когда они могут пригодиться.

Рэй сжала губы в знак того, что будет нема как рыба.

– А теперь подберем тебе одежду.

Не было и речи о том, чтобы облечь ее в одно из платьев Эшли: они не походили друг на друга ни по росту, ни по телосложению. И к лучшему. Роясь в гардеробе невестки, Рэй ощутила бы себя чересчур длинной и угловатой и к тому же лишний раз убедилась бы, что сильно отстала от моды.

После долгого обсуждения они сошлись на плотной юбке темно-синего цвета и белой блузке, на которую предполагалось набросить ту самую шаль, что служила «особой приметой». Рэй вынуждена была признать, что в этом наряде выглядит весьма эффектно.

– Только смотри не переборщи со своей ролью, иначе как я объяснюсь потом с Салемом? – добродушно хмыкнула Эшли, глядя, как она вертится перед зеркалом.

Слова невестки заставили Рэй поубавить пыл, однако она чувствовала в себе нечто новое, и не только потому, что в этот вечер собиралась добровольно преобразиться в блудницу. Глядя в зеркало, она впервые не находила в своей внешности никаких изъянов. Глаза сияли, волосы казались явно и неоспоримо рыжими, щеки непривычно розовели (впрочем, это могло быть одним из признаков простуды). Приглядевшись к своему отражению повнимательнее, Рэй поняла, что нисколько не похожа на падшую женщину, и улыбка ее померкла. Повернувшись к Эшли, она сделала несколько красноречивых жестов в районе глаз и губ.

– Ни в коем случае! – ответила та не задумываясь. – Если ты подкрасишься, дело может зайти слишком далеко, и к тому же как ты выйдешь в таком виде из дома? Мужчины тут же облепят тебя. Я шучу, но пойми, по таким заведениям ходят только женщины определенного сорта, поэтому пудра и помада излишни. Ах, Рэй! Я вижу, ты находишь свое маленькое приключение захватывающим. Ничего, скоро узнаешь, что все это просто печальная необходимость. – Внезапно она осеклась и смутилась. – Вот уж не думала, что умею так брюзжать. Я принесу депешу…

Вернувшись, Эшли обнаружила золовку на краю супружеской постели, где та сидела в весьма скудном наряде: панталонах и сорочке. На коленях у нее лежала вывернутая наизнанку юбка, содержимое корзинки для рукоделия было разбросано по яркому лоскутному покрывалу. Во всем ее облике сквозила задумчивость. Очевидно, она мысленно рисовала себе предстоящий вечер. Эшли припомнила характерную черту Рэй – целеустремленность. Столкнувшись с проблемой, она всесторонне ее обдумывала, но, приняв решение, шла до конца. Невестка еще раз порадовалась, что внесла разнообразие в жизнь золовки.

Она молча положила депешу на колени девушке и выскользнула из спальни.



Рэй собрала в корзинку нитки и тесьму. Она была горда делом своих рук и тем, что не прибегла к помощи Эшли. Истошный детский плач сбил ее с мыслей и заставил обернуться на дверь детской. Зная, что ее невестка нуждается в отдыхе, она накинула халат и сама пошла взглянуть, в чем дело.

Открывшееся зрелище заставило ее остановиться на пороге. Кортни сидела в кроватке Трентона. Она прижимала малыша к своей пухлой голой грудке и пыталась сунуть ему в рот крохотный розовый сосок. Ребенок со слезами отбивался.

– Кортни Энн Рошель! Прекрати немедленно! – резко прикрикнула Рэй, забыв о плачевном состоянии своих голосовых связок.

Каркающий звук ее голоса заставил девочку выронить драгоценную ношу. То, что тетка назвала ее полным именем, означало, что она сделала что-то дурное, к тому же Трентон был чересчур тяжел для ее пухлых ручонок.

– Но тетя Рэй! Мама спит, а братик проголодался. Я хотела его покормить, а молоко почему-то не подошло. Сделай это за меня!

Она высказала все это с очаровательной серьезностью, и суровая морщинка между бровями Рэй разгладилась сама собой. Она проверила, сух ли у Трентона подгузник. Увы, малыш был не только голодным, но и мокрым.

– У меня тоже нет молока, – с трудом выговорила Рэй, начиная пеленать ребенка.

– Да? – удивилась Кортни и с подозрением оглядела выпуклости ее грудей. – Что же у тебя там? Чай?

Рэй хрипло расхохоталась. Как ни странно, Трентон нашел этот жуткий звук приятным и довольно загугукал.

– Нет, любопытная мисс, там не чай. И не вино – на случай, если ты собиралась спросить. Молоко приходит с рождением ребенка, ясно?

Кортни торжественно кивнула.

– А теперь одевайся. Я помогу тебе застегнуть…

И тут горло перехватило. Совершенно. Из открытого рта не вылетело больше ни звука.

– Ты что, онемела, тетя Рэй? – встревожилась



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация