А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Безбрежное чувство
Джо Гудмэн


Маклелланы #2
Кто мог поверить, что блестящая светская красавица и дерзкая девчонка из портовой таверны – это Рэй Маклеллан, для которой дороже всего свобода родной земли?

Кто мог подумать, что романтичный юноша-аристократ и хладнокровный английский шпион, которого так боятся американцы, – это Джерри Смит, не выбирающий средств для достижения своей цели?

Кто мог вообразить, что Рэй и Джерри предназначены друг другу небом? Обречены встретиться врагами и – полюбить друг друга со всей силой СТРАСТИ, неистовой, мучительной и счастливой?





Джо Гудмэн

Безбрежное чувство





Глава 1


– Тетя Рэй! Тетя Рэй! Смотри! – Кортни Маклеллан подняла подол розового платьица чуть ли не до колен и закружилась на своих маленьких крепких ножках. – Ну разве мама не чудо? Даже если приглядеться, все равно не найдешь, где Томми Миллер порвал мне рукав!

Рэй Маклеллан с нежностью взглянула на четырехлетнюю племянницу, перевела взгляд на свою невестку и уже в который раз изумилась их поразительному сходству: те же черные, как эбонит, волосы, та же фарфоровая белизна и нежность кожи. Девочка унаследовала от матери не только изящество телосложения, но и веселые искорки в глазах, обрамленных густыми ресницами. Только у Эшли Маклеллан глаза были почти изумрудно-зелеными, а у Кортни – сероватыми, как у отца.

Рэй вспомнила, как утром рассматривала свое лицо в зеркале. Заметив на носу подозрительного вида пятнышки, она с отвращением поняла, что это россыпь веснушек, и теперь корила себя, что осмелилась выйти на яркое весеннее солнце без шляпки. Из всех Маклелланов, когда-либо появлявшихся на свет, она одна имела несчастье родиться рыжей. Впрочем, это было громко сказано: волосы, сплетенные в тугой низкий узел на затылке, казались скорее каштановыми. И все же стоило Рэй встать рядом с любым из темноволосых братьев или с белокурой сестрой, как яркий оттенок ее собственных волос становился совершенно очевидным. Зная, что рыжие славятся необузданным темпераментом, она носила строгую прическу в надежде, что внешняя добропорядочность поможет держать нрав в узде. Порой Рэй чувствовала себя подкидышем среди спокойных, сдержанных Маклелланов, и веснушки служили тому еще большим подтверждением.

Эшли, качавшая на коленях младшего сына, заметила рассеянность золовки.

– Довольно, Кортни! От твоих пируэтов у меня кружится голова. И не приставай к тете Рэй с вопросами – тебе известно, что у нее эта ужасная весенняя простуда. Бедняжка! Она совсем потеряла голос!

Рэй только улыбнулась, когда Кортни в приступе раскаяния бросилась ей на шею, а потом затихла, уткнувшись лицом в колени. Устоять против такого напора нежности было невозможно. Рэй взяла племянницу на колени и начала тискать в своих объятиях.

– Баловница! – произнесла она одними губами, когда Кортни подняла на нее глаза.

– Мама, мама! Она назвала меня так же, как зовет папа! – Девочка засмеялась, но почти сразу сникла. – Когда он вернется?

– Скоро, милая, скоро.

Все тот же малоутешительный ответ, который Эшли неизменно давала дочке. От Рэй не укрылась прозвучавшая в голосе женщины тоска. Впрочем, она отлично знала, как сильно Эшли скучает по мужу, и еще больше любила ее за это. Салем был для Рэй ближе других братьев, Гарета и Ноя, потому что лучше ее понимал. Ему не приходило в голову относиться к сестре снисходительно или свысока, он один принимал всерьез ее горячее сочувствие освободительной борьбе колоний. Отчасти все это было заслугой Эшли. Однако эта хрупкая, похожая на фарфоровую статуэтку женщина имела прочные убеждения. Именно по ее настоянию два года назад Салем пригласил сестру погостить у них в доме столько, сколько она пожелает. Поначалу Рэй решила, что Эшли движет желание вовлечь и ее в политическую драму, ставшую неотъемлемой частью их жизни, но вскоре она поняла, что причина в другом. Круги, в которых приходилось вращаться ее невестке, состояли по большей части из тех, кто лелеял надежду остаться под крылом у Британии. Ей сильно недоставало общности интересов.

Рэй приняла приглашение с большой благодарностью. Она сильно тяготилась жизнью в Маклеллан-Лэндинге, с родителями, сестрой, а главное, молодым мужем сестры. В глубине души Рэй осознавала, что они с Троем Лоусоном неподходящая пара. Она не столько любила его, сколько воображала, что любит. Более того, все это время она подозревала, что Трой неравнодушен к другой. И когда дело дошло до разрыва, была уязвлена в первую очередь гордостью Рэй. Но время залечило рану, а разлука помогла забыть этого мужчину. Поэтому Рэй была безмерно благодарна за приглашение…

– Я знаю, что скоро, но когда? – между тем настаивала Кортни.

Голосок племянницы вернул Рэй к действительности, и она с нежностью поправила гладкий черный локон.

– Мама не знает, – прохрипела она.

– Как смешно ты говоришь, тетя! Прямо как старый Джейкоб!

Эшли засмеялась, а Рэй подумала, что ее хрип в самом деле напоминает голос старейшего из слуг, который жил в доме родителей. Казалось странным, что Кортни помнит Джейкоба – ведь ей не было и трех, когда она побывала в Маклеллан-Лэндинге.

– Как она может его забыть? – сказала Эшли, заметив удивление золовки. – Ведь Джейкоб делал ей игрушки, и она не отходила от него ни на шаг. Думаю, бабушка была не в восторге, но молчала: Трентон был такой непоседа, что на двоих внуков у нее просто не хватило бы сил.

Девочка умолкла, занявшись брошью, что скрепляла шаль на груди ее юной тетки.

– Еще вопрос, кто больший непоседа, – прохрипела Рэй.

– Ради Бога! – вскричала Эшли, зажимая уши. – Лучше уж молчи. Даже слушать и то больно! Хочешь еще горячего чаю?

Рэй сделала большие глаза.

– Знаю, знаю, – вздохнула Эшли. – Чай не из твоих любимых напитков. Ну а для меня это часть прошлого, от которого нельзя полностью отречься.

При этом по ее милому лицу прошла тень печали: в Англии Эшли вела не самую приятную и беспечную жизнь, и продолжалось это до вмешательства некоего Иерусалима Маклеллана. Рэй захотелось как-то утешить невестку, но она удержалась, понимая, что Салем сделал бы это лучше, так как больше знал о прошлом жены и о призраках, что порой являлись перед ее мысленным взором.

– Не обращай внимания, – сказала чуткая Эшли. – Без него я часто предаюсь мрачным размышлениям, что, конечно же, глупо. Пора забыть и про Найджела, и…

Рэй метнула на Эшли предостерегающий взгляд, но поздно: Кортни уловила незнакомое имя и тут же забыла про брошь.

– Кто такой Найджел, мама?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – нахмурилась Эшли, но смягчилась. – Он приходится мне дядей. У тебя ведь тоже есть дяди… только я своего не слишком жалую.

– Почему?

– Он не из приятных людей.

– Почему?

– Потому что не умеет любить.

Эшли умолчала о том, что одна большая любовь в жизни Найджела все-таки была. Он был безумно привязан к своей сестре-двойняшке, и это в конце концов убило ее. Эшли всегда глубоко сожалела о том, что не знала свою мать, но старалась подавить мысли о ней из страха перед горестью, которую они приносили. И дядя Найджел, и его нездоровое чувство собственности – все это осталось в прошлом, и лишь долгая разлука с мужем будила воспоминания. И когда это происходило, Эшли вновь задавалась вопросом: навсегда ли она свободна от дядиных интриг, в полной ли она безопасности?

– Почему? – не унималась Кортни.

Рэй закатила глаза к небу, потом приложила палец к выразительному рту ребенка.

– Хватит! – прошептала она. – Пора и вздремнуть.

– А это обязательно?

– Обязательно, – твердо заверила Эшли. Она поднялась со спящим сыном на руках и направилась к дверям гостиной. – Видишь, твой брат это понимает. Представь себе, каково будет ему одному в детской, когда он проснется.

Рэй мягко столкнула племянницу с колен и встала в дверях, наблюдая, как малышка неохотно поднимается по ковровой дорожке лестницы следом за матерью. Пройдя половину пути, девочка обернулась и помахала. Когда мать и дочь исчезли из виду, Рэй вернулась к своему креслу и откинулась в нем, борясь с неожиданно нахлынувшими слезами.

Она завидовала семейному счастью Эшли, хотя это было и не слишком благородно. Не так давно эта красивая женщина была для Рэй совершенно посторонним человеком. Она и не подозревала, что на белом свете живет некая Эшли Линн, пока Салем не привез ее на их плантацию в Виргинии. Красивая англичанка так просто и естественно вошла в круг семьи, что, казалось, была полноправным членом семьи. Роберт и Чарити Маклеллан были в восторге от Кортни и никогда не упоминали о том, что внучка появилась на свет раньше девяти месяцев после венчания.

Рэй вторично приказала себе не вдаваться в воспоминания. Семейное счастье Эшли было тут ни при чем. Просто это была минутная слабость, приступ жалости к себе. А все из-за проклятой простуды и раздражающей россыпи веснушек на носу.

Фу, как глупо! Подумаешь, веснушки! Невелика трагедия. Она не из тех, кто помешан на собственной внешности. Тогда почему же эти маленькие рыжие пятнышки довели ее до слез? Что это, первый признак старости?

В обществе, где для девушки было вполне допустимо выйти замуж в пятнадцать, двадцать два года (почти двадцать три, если быть точной) считались уже не молодостью, а зрелостью и поводом для беспокойства за будущее. Эшли вышла за Салема в девятнадцать; Лия, младшая из сестер Маклеллан, обвенчалась с Троем в восемнадцать; Гарет женился на семнадцатилетней. Только Ною и Рэй до сих пор не удалось завести семьи. Впрочем, старый холостяк редко служит мишенью для шуточек, не то что старая дева. К тому же Ной был далеко не равнодушен к женскому полу и вполне еще мог устроить свою жизнь в отличие от Рэй, которая явно засиделась в девках. По натуре пылкая, она с завистью подмечала оттенок интимности в отношениях Эшли и Салема. Ее чуткий слух улавливал по ночам тихий смех и звуки любовных игр, от которых она забивалась под подушку. Это было именно то, из-за чего два года назад она сбежала из Маклеллан-Лэндинга: видеть, как Трой открыто нежничает с женой, было для нее просто невыносимо. Нет, это был удар не по чувствам. Страдало ее самолюбие.

«Вот и дели постель с самолюбием! – угрюмо подумала Рэй. – Дели до глубокой старости, из страха, что каждый твой избранник оставит тебя ради другой. По крайней мере сестер у тебя больше нет!»

Этот довод был ей хорошо знаком: раз за разом она повторяла его в минуты уныния. Не так уж трудно победить в споре саму себя, но как только на горизонте появлялся поклонник, Рэй тотчас вспоминала, сколько на белом свете одиноких женщин и как легко отбить мужчину – было бы желание. Раз за разом отвергая мужчин раньше, чем они отвергнут ее, она обрекала себя на одиночество. В этом и была самая большая ирония ее жизни.

При рождении ее нарекли Рахаб. Звучное имя нравилось девочке до тех пор, пока она не узнала, что точно так же звали пресловутую библейскую блудницу. При первой же возможности она переделала свое имя на американский лад и с той поры росла недотрогой. Почему родителям не пришло в голову назвать ее Марией, в честь непорочной девы? Все равно ей грозило остаться в девках до старости.

Не усидев в кресле, Рэй подошла к окну и прижала ладони к теплому стеклу. Солнце проливало животворный свет на весеннюю землю. В ящичках для цветов, что стояли на всех подоконниках дома напротив, уже пробились первые ростки. Под тем окном, в которое смотрела Рэй, тоже был такой ящик, и на некоторых стебельках можно было разглядеть набухшие бутоны. Внезапно Рэй испугалась за будущие цветы. Глупышки, они доверчиво откликнулись на первую ласку солнца и готовились раскрыться для мира во всей своей красе. Они не знали, что у весны переменчивый характер и завтра солнце может вовсе не выйти из-за туч. Уже сейчас в воздухе чувствовалось дуновение холодного ветра и бутонам грозило померзнуть от ночных заморозков.

Рэй отвернулась от окна. Интересно, есть ли на свете еще человек, способный впадать в меланхолию в ясный весенний день?

И все же весна была временем перемен, надежд и… страхов. Дни бывали то теплыми и ясными, то холодными и ветреными, однако все рвалось к жизни и не боялось рисковать. В это время года Рэй, как никогда, попадала во власть противоречий. Она хотела так же безумно жить, изнемогала от желания все поставить на карту – и содрогалась от страха все потерять. Но хуже всего, что весной она особенно остро чувствовала свое одиночество.



Эшли остановилась на пороге гостиной, глядя на поникшие плечи золовки. Весь вид Рахаб говорил о крайнем унынии, что случалось с девушкой нечасто. Эшли, однако, не бросилась к ней с расспросами, хорошо зная, что получит в лучшем случае уклончивые ответы. Сестра мужа умела быть душой компании и могла показаться открытой, но на деле никогда не делилась сокровенными мыслями и чувствами.

Эшли отлично знала, что скрытность не была врожденной чертой Рэй Маклеллан. Когда четыре года назад они познакомились, это было живое и веселое юное создание, немедленно откликавшееся на все, что бы вокруг ни случалось. Перемены происходили постепенно и были обусловлены целым рядом причин. Вначале Ной категорически отказался взять сестру в действующую армию, потом ей не удалось занять место Гарета на переговорах, как она втайне надеялась. Роль женщины во времена больших исторических катаклизмов казалась Рэй незаслуженно малой. Когда Салему было поручено выполнение тайной миссии для генерала Вашингтона, она чуть не на коленях умоляла брата позволить ей сопровождать его, но снова получила отказ,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация