А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


на женщину в дверях. – Я не просил у вас девственницу!

– О, я тебе верю, дорогой, – сказала Миган. – И если бы ты нашел в нужную комнату, то тебе бы она и не досталась.

– Нужную комнату? Что это значит? – Он сдвинул брови и сердито взглянул на Лизу Холл, – Что она хочет этим сказать? Вы же меня послали в эту комнату. Налево от лестницы. Вторая дверь направо.

Пальцы Лизы нервно теребили жемчуг. Она тяжело опустилась на кровать.

– Это ужасно! Кошмар! Вы понимаете, что натворили?

Его черные брови взлетели вверх.

– Понимаю ли, что натворил? – Он помедлил, его верхняя губа изогнулась в циничной усмешке. Черные глаза смотрели холодно. – Если это ловушка, то не на того напали. Я не напрашивался просвещать одного из ваших ангелочков и не собираюсь платить только за то, что она больно ушиблась.

Моррисон поставил на кровать свою сумку и вступился за Лизу:

– Никто не пытается получить с вас деньги. Произошла ошибка, вот и все. Миган, проверь платяной шкаф. Возможно, она не ушла из дома. – Когда Миган двинулась выполнить его просьбу, взгляд Моррисона остановился на бутылке из-под шотландского. – Я доктор Джеймс. Миссис Холл попросила меня зайти и осмотреть ту девушку, с которой вы были. Она… м-м-м… слегка приболела. Вы не ответили на вопрос Лизы. Девушка пила из этой бутылки?

– Пила.

Тихий стон Лизы заглушил заявление Миган о том, что шкаф пуст.

– Что здесь происходит? – спросил посетитель, переходя в наступление. Взгляд его упал на сумку доктора, и он вспомнил о своем черном кожаном саквояже. Оглянулся вокруг, сначала посмотрел на столик у двери, и, не обнаружив там саквояжа, осмотрел всю комнату и спросил:

– Где она? – Так как все непонимающе смотрели на него, повторил вопрос более резко: – Со мной был саквояж. Почти такая же сумка, как у доктора. Что, черт возьми, вы с ней сделали?

– Я к ней не прикасалась, – ответила миссис Холл, – Никто из нас ее не трогал.

– Что вы приказали своей девице с ней сделать?

– Вы ошибаетесь, – сказал Моррисон. – Если сумка исчезла, Лиза не имеет к этому отношения. Это респектабельное заведение.

– Это бордель.

– Это честный бордель, – вмешалась Миган, обиженная резкостью незнакомца.

– Найдите мою сумку, и я принесу извинения, – ответил тот с сухим сарказмом. Не заботясь о стыдливости, он отпустил простыню и натянул кальсоны и брюки.

Миган вздохнула:

– Жаль, что ты не нашел нужной комнаты.

Он только зарычал в ответ, равнодушный к этой лести. Надел свою вечернюю сорочку и заправил внутрь полы, щелкнул подтяжками, сел в кресло и надел носки и туфли.

Моррисон Джеймс разглядывал его платье. Дорогое. Возможно, удастся заставить этого человека внять разумным доводам.

– Послушайте, это не то, что вы думаете. И в любом случае вам ведь не захочется увидеть свое имя в газетах, правда? Будьте благоразумны и позвольте нам этим заняться.

Посетитель перестал вдевать запонки и уставился на доктора испепеляющим взглядом:

– Так вот как это работает, а? Шлюха крадет у клиентов, а вы рассчитываете на то, что мы слишком испуганы или смущены, чтобы заявить в полицию?

Он закончил возню с запонкой и расправил белоснежный рукав на предплечье, затем застегнул его на запястье.

– Я кажусь вам испуганным? – спросил он. – Или смущенным?

Ни на один из этих вопросов ответа не последовало. Он отметил, что его собеседникам было явно не по себе.

– Ваша шлюха – а вы меня поймете, если я усомнюсь в ее невинности, которую вы изобразили, – оказалась неожиданно очень хороша в постели, но она не стоит двенадцати тысяч долларов.

Ожерелье миссис Холл порвалось, и жемчужины рассыпались по полу.

Моррисон Джеймс в изумлении сел на постель, У Миган просто отвисла челюсть.

– Вам не здесь следует работать, – сказал он им. – Сейчас в Театре Уоллека как раз идет пьеса, которой бы пригодились ваши таланты. – Мужчина надел фрак, провел рукой по волосам и повернулся к двери. Но перед выходом остановился. – Мне все равно, найдете ли вы девушку, но советую вам отыскать мою сумку, черт возьми.

Миссис Холл пришла в себя, когда он уже вышел в коридор:

– Погодите! Я же не знаю, где вас искать.

– Я сам знаю, как вас найти.

– Но ваше имя… было бы… то есть…

Скупая улыбка на его губах была полна угрозы.

– Холидей. Коннор Холидей. – Он с удовлетворением увидел, что имя произвело впечатление. Закрывая дверь, он услышал, как доктор сказал:

– На этот раз ты влипла, Лиза.




Глава 2


Тот же вечер, другая точка зрения

Она заблудилась. Если бы ей приказали это сделать, она бы ответила, что это невозможно. Она выросла в этом городе и считала, что хорошо знает улицы и бульвары, переулки и дворы именно в районе Манхэттена. Правда, она не ходила по ним пешком, но, по ее мнению, была достаточно наблюдательной и часто отмечала в качестве ориентиров некоторые здания и конторы, когда проезжала по улицам в кебе или в семейной коляске. Ей свойственно было обращать внимание на окружающее, и она немного этим гордилась.

Вот почему так трудно было примириться с тем, что она заблудилась. Все вокруг незнакомое. Дома стоят скученно, чуть ли не один на другом, покосившиеся, без дворов, газонов или заборов, по которым их можно было бы отличить друг от друга. Каждый ряд домов, как она заметила, словно вогнут внутрь. Ночью трудно было разглядеть, в каком они состоянии, но она подозревала, что на крышах недостает черепицы, а многие окна нужно застеклить. На парадной двери многих домов виднелись объявления о сдаче комнат, другие были просто салунами или танцевальными залами. На нескольких домах она заметила светящийся красный шар. Ей было известно, что это означает.

Ее несколько изумляло то, что вечер, невинно начавшийся в библиотеке, подходит к завершению в самом злачном районе красных фонарей Манхэттена.

Оглядываясь по сторонам, пытаясь определить расстояние до побережья и понять, где находится, она признавалась себе, что не совсем готова справиться с возникшим затруднением. Ее заманили льстивыми уговорами, приставаниями и в конце концов раззадорили и заставили принять участие в сборе мусора, а затем бросили, найдя другого компаньона. Ее сестре придется за многое ответить.

Она отступила назад, в тень, когда дверь одного из танцзалов распахнулась и шумная компания обнявшихся моряков, пошатываясь, вывалилась на улицу. Их грубые шуточки заставили ее щеки вспыхнуть. Она прижалась спиной к стене в темной нише подъезда на крыльце одного из пансионов, ибо отступать было некуда. Закрыла глаза и молилась, чтобы они прошли, не заметив ее.

Когда их голоса затихли, она отважилась выглянуть… и неожиданно увидела прямо перед собой пару светлых глаз, с любопытством уставившихся на нее. Кривая усмешка на лице мужчины стала шире, а затем он крикнул друзьям:

– Идите поглядите, что я нашел!

Она попыталась нырнуть в сторону, но реакция матроса была не так замедлена выпитым, как она надеялась. Он вытянул руки и уперся ими в стену по обеим сторонам от ее плеч, удобно облокотившись и перекрыв нишу.

Оглянулся через плечо в поисках друзей, потом снова взглянул на свою пленницу, все еще глупо ухмыляясь.

– Кажется, они не расслышали или не заинтересовались, – произнес он. Сильно подмигнул, помолчал, потом оглядел ее с головы до ног. – Наверное, не расслышали.

Не может быть, чтобы они не заинтересовались. Тут есть на что поглядеть. Необычная штучка для Кэнел-стрнт.

Она вздохнула. По крайней мере она знала теперь, где находится, но ничего хорошего ей это не сулило. Маловероятно, чтобы ее приняли за девушку благородного происхождения на Кэнел-стрит, при всех этих красных фонарях, подмигивающих ей почти с каждого крыльца и из каждого окна. Она поняла, что ей не следует покоряться обстоятельствам, особенно в присутствии этого пьяного матроса, тупо ухмыляющегося ей в лицо, но выбор у нее был очень ограничен. Она недостаточно сильна, чтобы отбить его атаку, и поскольку только начала поправляться после трех дней, проведенных в постели с больным горлом и ларингитом, то едва могла говорить шепотом, не то что кричать. Ей оставалось только притвориться бесстыжей и перехитрить его.

И двадцатитрехлетняя девушка, хорошо известная своей стыдливостью, смело взглянула в глаза матроса.

– Ты живешь недалеко отсюда? – спросил матрос, с надеждой поднимая брови.

Она покачала головой. Брови опустились, он нахмурился:

– Не могу же я привести тебя на корабль.

Она почувствовала облегчение. Кажется, выбора нет. Ему придется ее отпустить. Она стала отталкивать его руку.

– Не торопись. – Он все еще хмурился, быстро соображая. – Там есть переулок.

Эта идея привела ее в ужас.

– Нет, – сказала она. Ее простуженный голос почти не отличался от шепота и звучал скорее приглашением, чем отказом. – Только не переулок.

– Тогда прямо здесь.

Еще ужаснее. Ее глаза широко раскрылись, когда заскорузлая рука матроса проникла к ней под пальто и схватила за талию. Не успела она шевельнуться, как он шагнул к ней вплотную и приподнял, прижав к стене ниши. Она толкнула его в плечи, но это был бесполезный жест. Ноги больше не касались ступенек.

– Вы знаете, что за это надо платить? – спросила она.

И с облегчением увидела, что это заставило его остановиться. Матрос опустил ее на землю. И в тот момент, когда он сунул руки в карманы в поисках денег, девушка рванулась мимо него. Подобрав юбки, побежала по тротуару на дорогу, увернувшись от двух лошадей и фургона с пивом, как раз огибающих угол. Она снова потеряла направление и бежала куда глаза глядят, потом бросилась в узкий проход между двумя домами, чтобы перевести дух.

Глотая воздух, она почувствовала боль в груди. Вспомнила голос матери, которая только сегодня утром советовала ей еще денек повременить с выходом на улицу и говорила, что даже поход в библиотеку нежелателен. Но ей надо было учиться. Возможно, она и не была особенно бесстыдной, но, как и остальные члены семьи, отличалась упорством. Слова матери, сказанные за завтраком, остались без внимания и по иронии судьбы именно сейчас всплыли в памяти.

Сердце ее стучало так громко, что она услышала приближение матроса всего за секунду до того, как он снова схватил ее.

– Почему ты убежала? – спросил он.

Запах пива изо рта обидчика заставил ее отпрянуть. Она отвернулась, и ее чуть не стошнило, когда она почувствовала его губы на своей шее. Надеясь, что сейчас удар будет сильнее, чем в прошлый раз, она снова толкнула матроса в плечи. Ей показалось, что удивление на его лице, когда он отлетел в сторону, отражает ее собственное изумление.

Своего спасителя она увидела только после того, как матрос упал на колени, застонал, с трудом поднялся и, прихрамывая, убежал.

Незнакомец снял шляпу, отвесил глубокий поклон и произнес:

– К вашим услугам.

Жест получился величественный и был оценен, хотя и показался излишним. Она недоумевала, откуда он взялся.

– Благодарю вас, – тихо ответила девушка.

– Вы позволите? – спросил он, предлагая опереться на его руку, чтобы вывести ее из прохода.

Она заколебалась, пристально вглядываясь в него. Спаситель понял.

– Естественно, что после всех неприятностей вы проявляете осторожность, но я вас уверяю, не все мы так неотесанны, как этот ваш матрос.

– Он не мой матрос, – ответила она и с трудом сглотнула; горло у нее сильно болело.

– Вы плохо себя чувствуете.

Ее приятно удивило его замечание. Действительно, подумала она, ни в выражении лица, ни в поведении ее спасителя нет ничего угрожающего. Это был высокий мужчина с узким, улыбчивым лицом. Он всем своим видом выражал сочувствие, заботливо наклоняясь к ней. Его черные глаза пристально наблюдали за ней, словно призывая дотронуться.

– У меня болит горло, – сказала она. Мужчина кивнул:

– Я подозревал что-то в этом роде. Нам только нужно доставить вас туда, где вы будете в тепле и в безопасности.

Она приняла решение и подала ему руку. Они вышли из прохода на улицу и очутились в тусклом желтом круге света от газового фонаря. Когда из ближайшего салуна вывалились трое мужчин, она придвинулась поближе к своему спасителю. Это движение не ускользнуло от него.

– Харлан Портер, – представился он.

– Благодарю вас, мистер Портер. – Однако она не назвала свое имя. Иногда казалось, что ее фамилия звучит как синоним скандала, но до сих пор ей удавалось их избегать. И вовсе не хотелось менять такое положение. Она не допустит, чтобы какое-либо из ее ночных приключений выплыло на свет. – Вы найдете мне кеб?

– Буду счастлив, только нам придется пройти немного дальше. Обычно экипажи сюда не заезжают. Вероятно, вы уже убедились, что это не самая приятная часть города.

Девушка пошла рядом с Харланом Портером, благодарная за защиту. Улица больше не казалась такой мрачной в присутствии спутника; музыка и смех, доносящиеся из танцзалов, меньше резали слух. Они прошли несколько кварталов, и она заметила, что район постепенно становится более приличным. Дома здесь уже были не из досок, а из песчаника, исчезли колеи на дороге, вывески на конторах стали поновее, а прохожие уже не пошатывались. Красные фонари по-прежнему мелькали в некоторых окнах, но эти заведения, очевидно, предназначались для богатых клиентов.

– Кебы ездят по улице вон там, подальше, – сказал ей Харлан Портер. – Если хотите, можете подождать, а я пойду за кебом.

Она быстро замотала головой, не желая оставаться в одиночестве.

– Очень хорошо, но вы уже устали. Могу я предложить вам пройти коротким путем, вот здесь? – Он указал на проход между двумя домами, похожий на тот, где ее настиг матрос.

Первым инстинктивным побуждением было убежать. Но, рассудив здраво, она поняла, что лучше будет побороть страх. В конце концов не может же она избегать темных узких проходов всю оставшуюся жизнь. Даже большинство проходов в библиотеке, которую она любила посещать, были узкими и темными. Кроме того,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация