А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


По зову сердца
Джин Стоун


Дуэт #2
Эта история началась тридцать лет назад…

История трагической ошибки, плоды которой приходится пожинать теперь, спустя годы.

История судьбы, в которой немыслимо переплелись горе и радость, боль утраты и счастье обретения, предательство и верность.

История любви – любви нелегкой, полной сомнений и неуверенности, но преодолевающей своей силой любые преграды…





Джин Стоун

По зову сердца


Всем, кто любил, теряя, страдал,

Но нашел в себе мужество

избрать путь добра

и идти по нему





Пролог


Она стояла у окна своей уютной комнаты в мансарде и смотрела на остроконечные крыши домов Вайнард-Хейвена. За полосой серой морской воды можно было разглядеть землю. Как говорили жители Вайнарда, Большую Землю, или Америку.

Затем она повернула голову налево, в сторону островов Елизаветы, которые казались отсюда крошечными точками. Ее всегда раздражало, что густой сосновый лес закрывал от нее Уэст-Чоп, побережье и его дом. Дом, в котором она так много времени провела напрасно. Пока не узнала правду.

– Это же несправедливо, – прошептала она.

Услышать ее никто не мог, поскольку стоял февраль и в гостинице не было ни одного приезжего, только она и ее отец, да еще призраки, которые населяли эти двухсотлетние стены. Некому услышать ее жалобы, разделить гнев, увидеть слезы.

Она взглянула на бумаги, лежавшие на низком дубовом столике, и уже не в первый раз спросила себя: что скажет отец, когда узнает, что обнаруженные ею в потайном ящике письменного стола бумаги помогли сбросить завесу тайны с той лжи, которую ей навязывали долгие годы.

Ей лгали все.

Она достала из кармана горсть коричневых и темно-зеленых шариков – бутылочных осколков, отшлифованных морем, – и с силой сжала их в кулаке.

Шурх-шарх.

Интересно, а они-то раскаются, когда узнают о ее открытии?




Часть первая





Глава 1


Джессика Бейтс Рэндалл взглянула на часы, висящие над швейной машинкой на обитой ситцем стене.

Проклятие! Уже почти шесть, а она обещала не опаздывать со шторами, чтобы миссис Бойнтон успела на прием к семи тридцати. Бойнтоны жили в этом же небольшом городке в штате Коннектикут, в самой роскошной его части, там, где и Джесс жила когда-то. В те времена ей казалось, что внешний лоск много значит.

Ехать туда минут двадцать. Хорошо бы только, не исполнились предсказания метеорологов и февральское небо не разразилось снежной бурей.

Джессика поставила ногу на педаль и продолжила работу. Шов, скреплявший куски шелковой материи, получался идеально ровным, и она вспомнила, что прежде, до развода, шитье было ее любимым занятием, хобби.

А теперь оно стало ее работой; на вывеске у входной двери четкими буквами персикового цвета было написано: «Дизайн от Джессики». Шитье – это ее бизнес.

Конечно, она не задержалась бы с исполнением заказа, если бы не позвонила Мора. У дочери вновь возник неотложный вопрос, один из тех, которые мучали ее вот уже два года, с Самого отъезда в Скидмор.

– Мама! – завопила Мора. В Скидморе она быстро научилась вопить, словно истошный крик был традицией колледжа, как пикники или игра в кегли. – Мама, Лиз говорит, будто Коста-Рика – это круто, а Хетер хочет непременно в Лодердейл, потому что там, мол, интересные духовные традиции. Но Лиз отказывается. Прямо не знаю, что мне делать.

Они заявили, что решать должна я.

Джесс вздохнула:

– А почему ты так уверена, что я позволю тебе ехать?

Этот вопрос, прозвучавший как шутка, был отчаянной попыткой восстановить материнский контроль, который ослабевал с каждым годом.

– Мам! Что с тобой?

– Мора, тебе двадцать лет! – Джесс вдруг почувствовала, что устала ограничивать независимость дочери. – А твои счета, между прочим, все еще оплачиваю я.

Воцарилось молчание. Джесс представила, как надулись губы Моры, отчего та всякий раз становилась похожа на тринадцатилетнюю девочку.

– Папа обещал дать денег, – ответила Мора.

В груди Джесс все сжалось. Опять Чарльз. Несмотря на все старания, ей так и не удалось до конца избавиться от него. Должно быть, так и не удастся до конца дней.

Джесс хотелось сказать: «Он проявляет исключительную щедрость, так нежно заботясь о собственных детях». Но она удержалась, напомнив себе, что благосклонная судьба послала ей достаточное состояние и она никогда не нуждалась в деньгах Чарльза. И без него трое ее детей ни в чем себе не отказывали. Разозлилась она скорее из принципа или потому, что была уязвлена ее гордость.

– Тогда предложи им что-нибудь еще, – усмехнулась Джесс. – Если Хетер потянуло к духовным традициям, а Лиз непременно хочет быть крутой, отправляйтесь, например, в Седону.

Много лет назад, когда мир был моложе, Джесс ездила в Седону с Чарльзом. Пока она созерцала величественные, гордые горы Аризоны, Чарльз закупал напитки, майки и прочие сувениры, желая доказать членам своего клуба, что он действительно побывал в Седоне, и убедить их в том, что у него утонченный вкус.

– Седона! – снова завопила Мора. – Это же tres chique[Note1 - Шикарно (фр.). – Здесь и далее примеч. пер.]!

Поняв, что дочь на время успокоилась, Джесс повесила трубку. От этого разговора у нее во рту остался легкий привкус горечи. Итак, она проиграла очередной раунд в схватке, ибо сама избаловала и испортила детей после развода.

Заварив чай, Джесс выпила две чашки и задумалась о том, как ей повезло в жизни. Хорошо, что Чак окончил Приметой (правда, сейчас он работает на Уолл-стрит в отцовской фирме), прекрасно, что Мора оправилась от пережитых травм и скоро станет дипломированным психологом, а восемнадцатилетний Тревис, ее солнышко, решил на следующий год поступать в Йель, а значит, будет ближе к дому. К ней.

Словом, Джесс отвлеклась. Забыла про работу, про ответственность, про часы, почему-то не напомнившие ей, что портнихи уже разошлись по домам, и про розовые шторы миссис Бойнтон, стоившие десять тысяч долларов.

Встав из-за машинки, Джесс проверила швы. Как ни странно, они оказались безупречными.

Расправив тонкую материю, она понесла ее к гладильному столу.

Наконец все было готово. Джесс повесила шторы на вешалку, прикрыла полиэтиленом и надела пальто, молясь о том, чтобы машин на улицах было поменьше, а снегопад не начался.

Задернув занавески на стеклянной входной двери, перед тем как запереть ее на ночь, Джесс вдруг взглянула на столик, где за четыре дня скопилась груда почты – счета, чеки и прочая дребедень. Она повесила шторы на руку и со вздохом сгребла почту. Нужно отвезти бумаги домой и там разобраться с ними.

Направляясь к двери черного хода, чтобы включить сигнализацию, она быстро перебрала почту и обратила внимание на длинный синий конверт. Имя Джессики Бейтс Рэндалл и адрес были выведены аккуратными печатными буквами; в левом нижнем углу значилось слово «личное», подчеркнутое красным; адрес отправителя отсутствовал. Зато штемпель оказался очень четким: «Вайнард-Хейвен, Массачусетс».

Что за Вайнард-Хейвен? Где это? А-а, наверное, это курорт Вайнард. Знакомых у Джесс там не было, и знала она об этом городке лишь то, что там любит проводить летний отпуск президент, а Барбра Стрейзанд, по слухам, хотела отпраздновать там свадьбу.

Загорелась красная лампочка.

«Селия Бойнтон, – мгновенно вспомнила Джесс. – О Боже!»

Она поспешила на улицу.

Если это письмо написали ей Клинтон или Стрейзанд, то они не подписались.

У первого же светофора пришлось остановить машину: горел красный свет. Охваченная внезапным любопытством, Джесс разорвала синий конверт.

Это было ошибкой.

Она застыла. Джесс сидела и невидящими глазами смотрела на выписанные четким почерком слова, предназначавшиеся ей лично. Ладони ее вспотели, сердце учащенно забилось, а мысли завертелись в голове с бешеной скоростью.

В верхнем углу письма, отправленного из Вайнард-Хейвена, значилось: «Джессике Бейтс Рэндалл». А ниже – полторы строчки, пронзившие Джесс словно током:

«Я – твоя дочь, от которой ты отказалась. Может, нам пора встретиться?»

И больше ничего – ни имени, ни подписи. И ни единого слова о том, что ребенок Джесс умер, как ей сказали.

Сзади кто-то загудел: загорелся зеленый. Джесс засунула письмо в сумочку и нажала на газ.

По улицам города мчалась машина, а за рулем сидела женщина, которая не могла дышать, и перед ее глазами все плыло.

Джесс не знала, каким образом ей удалось разложить шторы на обеденном столе в доме Бойнтонов. Селия Бойнтон все время торчала у нее за спиной, а она видела перед собой только лист бумаги из синего конверта и чувствовала себя примерно так же, как почти пять лет назад, когда впервые решилась встретиться с дочерью.

Тогда Джесс отправилась в соседний Стэмфорд и нерешительно подошла к кирпичному георгианскому[Note2 - Георгианский стиль – архитектурный стиль эпохи царствования английских королей Георга I (1714 – 1727), Георга II (1727 – 1760), Георга III (1760-1820) и Георга IV (1820-1830).] особняку. На его белой деревянной двери была прибита табличка: «Готорн».

Ее переполняла решимость найти дочь.

Эти люди увезли девочку с собой двадцать пять лет назад… Да, именно столько времени прошло с тех пор, как чета Готорнов приняла в свой дом младенца, которого Джесс никогда не видела, не держала на руках и все-таки нежно любила…

Она разработала рискованный план. С помощью мисс Тейлор, хозяйки пансиона, Джесс узнала координаты приемных родителей, усыновивших ее дочь и детей ее тогдашних подруг – Пи-Джей, Сьюзен и Джинни. В шестьдесят восьмом году она жила с ними под одним кровом в пансионе для незамужних матерей «Ларчвуд-Холл». Через четверть века Джесс решила, что все они должны встретиться и найти своих детей, которых никогда не видели. Она, конечно, не знала, у кого из них хватит мужества приехать, но сама решилась.

Своего ребенка Джесс разыскала последним. Сначала она хотела поговорить с приемными родителями дочери, желая, чтобы именно они подготовили девушку к встрече с ней. До назначенного дня Джесс, как и другим, не было известно, приедет ли к ней ее дочь, захочет ли увидеть ее.

Но такого финала она не ожидала.

На пороге появилась приятная седовласая женщина по имени Беверли Готорн:

– Что вам угодно?

– Я хотела бы поговорить об Эми, – выпалила Джесс. – Я ее мать.

Миссис Готорн закрыла лицо руками.

– Милая моя, – пробормотала она сквозь слезы.

И потом рассказала Джесс, что Эми погибла. Девочка каталась на велосипеде, и ее сбила машина. Водитель был пьян.

Эми было одиннадцать лет.

Джесс воткнула в розовое полотно последнюю булавку, стараясь сдержать слезы. Почти пять лет, пытаясь смириться со своим горем, она оплакивала свою дочь и привыкала к утрате. И вот теперь какой-то бездушный негодяй разбередил ее рану.

Она не допустит, чтобы ее чувствами играли.

Но беда в том, что Джесси хотелось верить: дочь жива. И если так, она найдет Эми.

– Все, – сказала она.

Было семь часов двадцать три минуты, Селия Бойнтон осталась довольна. Выразив благодарность и услышав в ответ массу любезностей, Джесс вернулась к машине.

Она знала, куда поедет.

– Джесс, – улыбнулась пожилая дама, – прошу вас, заходите. Очень рада вас видеть.

Хотя Джесс всегда звонила Готорнам на Рождество и в годовщину смерти Эми, после той единственной встречи они не виделись.

Хозяйка пропустила Джесс в холл.

Гостья, сняв перчатки, повернула на пальце кольцо с алмазом и изумрудом. Это кольцо носила ее мать – в те дни, когда была жива, смеялась и несмотря ни на что любила свою Джесс. Наверное, миссис Готорн примерно одних лет с ее матерью. Джесс попыталась представить себе свою красавицу мать седой, сгорбленной, с выцветшими глазами и морщинистым лицом.

– Я не знала, застану ли вас дома.

– Мы на прошлой неделе вернулись из Флориды, – отозвалась миссис Готорн. – Пожалуйста, раздевайтесь, проходите в комнату и садитесь. Сегодня так холодно… Что привело вас к нам?

Джесс вошла в уютную гостиную, где возле горящего камина стояли мягкие стулья, а книжные полки вдоль стен были полны книг. Вспомнив, что миссис Готорн преподавала историю, а ее муж был адвокатом, она с удовольствием подумала, что ее дочь воспитывали культурные, образованные люди. Они не солгали бы ей, что Эми умерла. Джесс и сама была на кладбище, стояла у могилы дочери…

Коснувшись виска, она попросила прощения за то, что не позвонила заранее.

На столе Джесс заметила в серебряной рамке фотографию улыбающейся светловолосой девочки. Милая Эми, милая маленькая Эми… Сердце ее заныло, и она отвела взгляд.

Достав из сумочки синий конверт, Джесс протянула его миссис Готорн:

– Вот это я получила по почте. Не знаю, что думать, но я ужасно расстроилась.

Пока хозяйка читала письмо, Джесс осматривала комнату. Наверное, Эми играла здесь. Возможно, сидела на этом самом стуле…

– Боже, – прошептала миссис Готорн. – Я ничего не понимаю.

Ее серые глаза устремились в никуда. Наверное, в ее душе еще жили воспоминания о ребенке, которого она растила как своего собственного.

– Простите, миссис Готорн, – проговорила Джесс, – что я напомнила вам о горе.

Старая женщина смахнула слезу и попыталась улыбнуться.

– Что вы, моя дорогая. Эми нет уже давно. Но что я моту для вас сделать?

– Понимаете, мне бы хотелось выяснить, кто прислал это письмо и с какой целью.

– А не может быть, что Эми – не ваш ребенок?

«Да, – подумала Джесс. – Вот он, правильный ответ. Разве возможен другой?»

– Вы оформляли удочерение через «Ларчвуд-Холл», верно?

– Конечно. Видите ли, «Ларчвуд» – частное заведение, а с государственными агентствами мы не хотели связываться.

– Вы разговаривали с самой мисс Тейлор?

Джесс вспомнила, что именно мисс Тейлор, хозяйка «Ларчвуда», сообщила ей адрес Готорнов.

Между бровями миссис Готорн пролегла складка.

– Не помню… К нам домой приходила женщина из социальной службы…

– Может, ваш супруг вспомнит?

– О нет, память у Джонатана еще хуже моей. – Миссис Готорн положила руки на колени. – Не хотите ли чаю? У меня сегодня очень вкусное лимонное печенье.

Джесс покачала головой:

– Нет-нет, спасибо. Я слишком подавлена.

– Ну что ж, не знаю, чем вам помочь. Пока вы не пришли в первый раз, я не знала, кто родная мать Эми. Только от вас я



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация