А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


копыт напоминал ей о приближении роковой минуты.

Карета покатилась медленнее, повернула и с шумом остановилась перед зловещим фасадом Ньюгейтской тюрьмы. Шанна услышала голос Питни. Она почувствовала, что у нее перехватило дыхание и сердце забилось сильнее. Как покорная арестантка, она ждала, когда откроются ворота.

Питни был широкоплечим гигантом с крупным лицом. Из-под черной треуголки виднелись темные волосы. В свои пятьдесят лет он все еще мог успешно бороться с двумя противниками сразу. Прошлое его было окутано тайной. Шанна не пыталась в нее проникнуть, но подозревала, что его судьба в чем-то была схожей с судьбой ее деда. Присутствие его успокаивало девушку. Питни был почти членом их семьи – Траерн всегда отряжал его для охраны дочери, когда та отправлялась за границу. Возвращаясь на Лос-Камельос, Питни вновь принимался за свои каждодневные обязанности и посвящал свободное время ремеслу краснодеревщика. Этот человек был одинаково предан и дочери, и ее отцу. Он не докучал Траерну жалобами на мелкие проступки, которые Шанне. случалось совершать. Он обожал девушку, часто был ее советчиком и утешителем. И помогал в чрезвычайных ситуациях.

– Так вы решились? – спросил Питни чуть хрипловато. – Это именно то, чего вы хотите?

– О, Питни! – пробормотала она, и более решительно добавила: – Единственное, чего я хочу, – поскорее покончить с этим.

Их взгляды встретились.

Питни принял озабоченный вид.

– Тогда готовьтесь.

Шанна накинула на лицо плотную кружевную вуаль и убрала под капюшон черного бархатного манто белокурые локоны.

Питни показывал дорогу. Шагая за ним, она внезапно испытала непреодолимое желание убежать в противоположном направлении. Но убедила себя, что если то, что она сейчас делает, является безумием, то выйти замуж за ненавистного ей человека было бы для нее сущим адом.

Когда они вошли, навстречу им с услужливой быстротой поднялся служащий. Он выглядел комично: большой живот, болтающиеся руки и тонкие длинные ноги, на которых он раскачивался при ходьбе самым забавным образом. Его дыхание, участившееся после нескольких шагов, наполнило помещение скверным запахом лука-порея и рыбы. Быстрым движением Шанна поднесла к своему носу надушенный платок.

– Я думал, миледи, что вы изменили свое решение, – прокудахтал господин Хикс, пытаясь поймать ее руку для поцелуя.

Шанна отступила и спрятала руки в муфту. Она не знала, что хуже: терпеть зловоние, исходящее от этого человека, или же выдержать омерзительное прикосновение его губ.

– Я приехала, как обещала, господин Хикс, – сухо ответила Шанна, Ей вновь ударил в нос отвратительный запах, она снова вытащила кружевной платок и теперь махала им перед лицом, скрытым вуалью. – Я прошу вас, – проговорила она сдавленным голосом, – показать мне этого человека, чтобы мы могли обо всем договориться.

Тюремщик колебался. Он глубокомысленно потер подбородок, обдумывая способ вытянуть больше денег, чем ему было обещано. Эта дама приходила в тюрьму всего один раз, пару месяцев назад. Тогда она всеми силами старалась скрыть свое лицо. Сильно заинтригованный, он так и не понял причины, по которой ей понадобилось встретиться с кем-нибудь из приговоренных к смерти. Помня об обещанной кругленькой сумме, Хикс добросовестно переписал имена всех заключенных, которых ожидала виселица. За списком явился сопровождавший ее гигант. При первом визите Хикс заметил на ее пальце дорогое кольцо и обратил внимание на элегантный покрой одежды. Дама явно из состоятельных. А он был вовсе не безразличен к гонорару. К сожалению, он не решался ни о чем просить ее в присутствии слуги, но этот плут, видимо, тоже не лыком шит.

И все-таки стыдно даме, от которой так хорошо пахнет, терять время на разговоры со смертником. Этот Бошан – всего лишь мерзавец, самый несносный из всех, кого ему приходилось когда-либо караулить в этой тюрьме. Хикс снова потер подбородок при воспоминании о полученном когда-то тычке кулаком. Чего бы только он не дал за то, чтобы этого каналью кастрировали! И это вполне заслуженно. Но он, Хикс, будет отомщен: негодяй умрет, хотя и слишком легкой для него смертью.

Господин Хикс глубоко вздохнул, а затем грубо бросил:

– Пойдемте к нему в камеру.

Пузатый тюремщик снял с вбитого в стену гвоздя связку ключей.

– Его пришлось изолировать от других, – продолжал он. – Он всех восстановил против нас. Нескольким стражникам едва удалось его связать, когда он был схвачен в трактире. Это грязный колонист, настоящий дикарь.

Хикс напрасно надеялся напугать Шанну: она сохраняла спокойствие. Теперь ничто уже не могло ее остановить.

– Покажите, куда мне идти, – решительно сказала она. – Я не дам ни единого су, прежде чем мы не договоримся с господином Бошаном. Нас будет сопровождать мой слуга.

Хикс пожал плечами. Не находя больше предлога для проволочек, он взялся за фонарь и пошел впереди, раскачиваясь на своих длинных ногах. Вскоре они прошли через железные двери, ведущие в главный корпус тюрьмы, и оказались в темном коридоре, где плитки пола гулко отзывались на шаги, а сами люди в свете фонаря отбрасывали вокруг странные тени. Здесь царила полнейшая тишина: большинство узников спали. Время от времени слышалось чье-то ворчание или сдавленный стон. Где-то капала вода, и от этого звука Шанна почувствовала дрожь. Она плотнее укуталась в манто.

– Давно находится здесь этот человек? – спросила она. Она не могла себе представить и дня жизни в такой дыре.

– Месяца три, миледи.

– Три месяца! – воскликнула она. – В вашем списке сказано, что он приговорен к смерти совсем недавно. Как это объяснить?

– Магистрат не знал, что с ним делать. Лорд Гарри боялся маркиза де Бошана. Старик Гарри колебался, но, поскольку судья именно он, никто другой принять решения не мог. Неделю назад был отдан приказ повесить Бошана. – Плечи Хикса приподнялись и снова опустились, как будто невидимый груз давил на них. – Я думаю, все потому, что этот тип явился из колоний, – продолжал он. – Насколько известно, здесь у него нет родственников. Старик Гарри приказал вешать таких парней без шума, так, чтобы об этом не услышали подобные Бошану. Насколько я понял, мне кажется, что этот господин Бошан вас устроит. Вы говорили, что вам нужен человек, которого вот-вот повесят. Я не мог сказать вам о нем до того, как получил приказ старика Гарри о повешении.

– И правильно сделали, господин Хикс, – отозвалась Шанна чуть любезнее, чем раньше.

Тюремщик повернул ключ в замке и толкнул дверь, та со скрипом открылась. Понимая, что наступила судьбоносная минута, Шанна обменялась взглядом с Питни.

Господин Хикс поднял фонарь, чтобы лучше осветить камеру.

Шанна увидела человека, лежавшего, свернувшись, на убогом узком ложе. На его плечи было накинуто ветхое одеяло, плохо защищавшее от холода. Когда на узника упал свет фонаря, он пошевелился и зажмурился, словно почувствовал боль в глазах. Сквозь рубище Шанна увидела громадный синяк. На запястьях темнели глубокие следы от цепей. Взлохмаченные волосы и черная борода почти скрывали лицо. У Шанны было такое впечатление, словно перед ней какое-то адское создание, явившееся из земных недр.

Узник отодвинулся к стене и прикрыл глаза рукой.

– Боже мой, господин Хикс, – пробурчал он, – неужели вы не можете дать мне поспать?

– Поднимайся, ты, падаль!

Хикс наклонился, чтобы ударить его палкой, но Бошан повиновался, и тот отступил на несколько шагов. У Шанны перехватило горло. Этот человек оказался на голову выше Хикса. Расстегнутая рубаха открывала слегка поросшую волосами грудь.

– К тебе пришла дама, – проговорил Хикс. – Смотри у меня, если причинишь ей зло…

Прищурившись, узник вгляделся в темноту, казавшуюся особенно плотной против света фонаря.

– Дама? Что это вы задумали, Хикс? Новую, более изощренную пытку?

Его глубокий мягкий голос был приятен. Он звучал плавно и размеренно, что было непривычно для английского уха. Человек из колоний, как сказал Хикс. Этим, конечно, и объясняются особенности его речи. И еще на что обратила внимание Шанна, была ирония, обращавшая в шутку все сказанное этим человеком.

Оставаясь в тени, Шанна могла более тщательно рассмотреть этого Рюарка Бошана. Одежда его превратилась в лохмотья, едва скрывающие стройный торс. Волосы торчали беспорядочно, а глаза, пытавшиеся выхватить из темноты очертания стоявшей перед ним фигуры, светились какой-то необычной жизненной силой. Он поклонился в сторону Шанны.

– Тысяча извинений, миледи. Мои апартаменты не слишком презентабельны. Если бы меня предупредили об этом визите, я бы немного прибрался.

– Заткни свою грязную глотку! – прервал его Хикс. – Дама пришла по делу. И будь повежливее, иначе…

Узник повернулся к Хиксу, смутившемуся под устремленным на него взглядом.

К Шанне вернулись уверенность и мужество. Гордо подняв голову, она вышла из тени на свет фонаря.

– Не стоит так грубо обращаться с этим человеком, господин Хикс, – возразила она.

Звук ее голоса привлек внимание узника. Она медленно, но уверенно обошла вокруг него. Большое черное манто не позволяло ему сделать заключение ни о ее возрасте, ни о фигуре.

– Мне доводилось слышать, что богатые вдовы при дворе находят странное удовольствие в подобных визитах, – заметил он, скрестив руки на груди. – Как мне поверить в то, что под этим забавным нарядом женщина?

Шанна приблизилась к узнику, чтобы он смог уловить аромат ее духов.

– Берегитесь, миледи, – предостерег ее Хикс. – Это же настоящее чудовище. Он убил беременную женщину.

Питни встал за спиной хозяйки, готовый ее защитить. В тесных стенах камеры он выглядел впечатляюще. Шанна увидела, как в глазах узника сверкнула искра удивления.

– Я смотрю, миледи, вы пришли с надежной охраной, и, видно, мне надо быть поосторожнее в движениях, чтобы не оставить без работы палача.

Голос его звучал по-прежнему уверенно.

Не обращая внимания на его шутку, Шанна достала из складок манто серебряную фляжку.

– Немного бренди, сударь? – мягко проговорила она.

Рюарк Бошан медленно протянул руку и на какой-то момент накрыл своими ее тонкие пальцы, державшие фляжку.

– Я очень тронут.

В иных обстоятельствах Шанна осадила бы его, но сейчас не проронила ни слова. Она смотрела, как он открывал пробку и подносил фляжку к губам. Потом он замер и вновь попытался разглядеть ее черты через вуаль.

– Не выпьете ли и вы со мной, миледи?

– О нет, господин Бошан. Это только для вас.

Рюарк сделал большой глоток и пробормотал:

– Тысяча благодарностей, миледи. Я почти забыл, что на свете существуют подобные вещи.

– Вы привыкли к роскоши, господин Бошан?

Колонист пожал плечами и, указав на то, что его окружало, ответил:

– Да уж больше, чем ко всему этому.

«Уклончивый ответ», – иронически подумала Шанна. Она достала из-под манто небольшой пакет.

– Хоть ваши дни и сочтены, господин Бошан, можно сделать многое, чтобы их скрасить. Может быть, вы голодны?

Он не пошевелился. Ей пришлось самой распаковать еду: круглый белый хлеб и кусок хорошего сыра. По-прежнему не шелохнувшись, он с любопытством смотрел на нее.

– Миледи, ваш подарок был бы очень кстати, но я задаюсь вопросом, что вы можете пожелать взамен, ведь мне предложить вам нечего.

Ему показалось, что красивые губы под вуалью чуть растянулись в улыбке.

– Мне нужна лишь минута вашего внимания, сударь, – растягивая слова, ответила Шанна. – Я должна кое о чем с вами поговорить. – Она положила свои дары на стол и решительно повернулась к Хиксу: – Теперь оставьте нас. Мне нужно поговорить с этим человеком.

Узник внимательно смотрел на них и терпеливо ждал, как кошка ждет перед мышиной норой в углу комнаты.

Питни попробовал возразить:

– Госпожа, вы уверены?

– Конечно.

Миниатюрная рука Шанны указала на дверь.

– И заберите с собой господина Хикса.

Пузатый тюремщик запротестовал:

– Этот негодяй может свернуть вам шею. Я не решаюсь, миледи.

– Но это же моя шея, господин Хикс, – отрезала Шанна. – Что бы ни произошло, деньги свои вы получите.

Хикс зловонно выдохнул. Он зажег свечу в фонаре и поставил его на стол.

– Это грубый человек, мадам. Держитесь на расстоянии от него. При его попытке приблизиться к вам позовите меня.

Наконец Хикс вышел. Озадаченный Питни в нерешительности стоял на месте.

– Питни, прошу вас, – настаивала Шанна, указывая на дверь. – Я ничем не рискую. Что он может мне сделать?

Гигант повернулся к Рюарку.

– Смотри, чтобы волос не упал с ее головы, – угрожающе произнес он, – иначе я тебя прикончу на месте. Даю слово.

Рюарк жестом дал понять, что все будет в порядке. Питни с сердитым видом переступил порог, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, чтобы никто не посмел подслушать разговор.

Узник по-прежнему ждал, когда заговорит Шанна. Она осторожно отступила от него и откинула свой капюшон. Не отрывая от него глаз, она медленно подняла вуаль.

Рюарк стоял, пораженный ее красотой, казавшейся еще более яркой из-за того, что он давно не видел женщин. Локоны роскошных густых бледно-золотистых волос ниспадали на плечи. Он почувствовал сильное искушение погладить эту сверкающую шелковистую массу, коснуться пальцами этих щек, тонкого прямого носа. Четко очерченные брови, под ними – ясные глаза, блестевшие, как море, обрамленные черными ресницами. Розовые губы ласкали взор неясной улыбкой… Легкая краска выступила на молочно-белой коже лица, поскольку Рюарк стойко хранил молчание.

Шанна робко пробормотала:

– Неужели я так уродлива, сударь, что вы не в состоянии произнести ни слова?

– Совсем наоборот, – ответил он с притворной непринужденностью, – я просто ослеплен. Ваша красота так восхитительна, что боюсь, как бы не пришлось вести меня на виселицу за руку. Могу ли я узнать ваше имя или оно должно остаться тайной?

Шанна поняла, что достигла цели. Ей часто делали подобные комплименты и почти всегда в одних и тех же выражениях. И то, что этот бедняга воспользовался ими, она восприняла почти как оскорбление. И все же решила пойти до конца. Тряхнув головой, она отбросила локоны назад и несколько нервно рассмеялась.

– Нет, нет, сударь, я назову вам свое имя, хотя и попрошу хранить его в тайне. Меня зовут Шанна Траерн, я дочь Орлана Траерна.

Она ждала реакции собеседника. Рюарк действительно



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация