А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Мэгги без царя в голове
Кейси Майклз


Мэгги #3
Мэгги Келли – автор исторических детективов. Она умна, щедра, талантлива, очень закомплексована и рассеянна. Опасается людей и теряется перед их напором. Боится своей деспотичной матери и непрерывно пытается бросить курить. Она из тех, кто просыпается в два часа ночи и говорит себе: «Так вот что надо было ответить, когда она пошутила насчет моих бедер!»

Героя своих детективов она сделала идеальным. Герой уверен в себе, проницателен, галантен, остроумен, благороден и отчаянно храбр.

Все это было замечательно, пока он обитал на страницах ее книг, распутывая преступления и соблазняя прекрасных дам. Но жить с идеальным героем XIX века в одной квартире на Манхэттене в 2004 году? Вместе с ним искать преступников? Влюбиться в собственного литературного персонажа? Разумеется, в таких условиях жизнь не может быть скучна.





Кейси Майклз

Мэгги без царя в голове


Стэну Горжеланы с благодарностью


Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых.

    Карл Маркс

Не оглядывайтесь. За вами может быть погоня.

Сэчел Пейдж[1 - Лерой Сэчел Пейдж (1906—1982) – американский бейсболист, первый чернокожий бейсболист, принятый в Американскую лигу. – Здесь и далее прим. переводчика.]





Пролог


Я решил вести дневник. Мэгги говорит, многие писатели так делают. Сама она, правда, не видит смысла писать то, что не сможет продать. Я же, хоть и не писатель, думаю, что это не совсем пустая трата времени. Поэтому сижу тут и сочиняю первую запись.

Погода на Манхэттене по-прежнему теплая, сентябрь в самом разгаре. В парке восхитительно мало школьников. Мотороллер я прислонил к скамейке напротив. Видимо, надо описать пейзаж: Мэгги сказала, что люди в дневниках стремятся поэтически приукрасить действительность. Но это же просто парк. Деревья, цветочки, дорожки. Что еще про парк рассказать?

Кстати, меня зовут Стерлинг Болдер – на тот случай, если через сотни лет кто-то найдет дневник в недрах ледника и пожелает узнать, кто я такой. Несколько месяцев назад я жил на страницах детективных романов Мэгги вместе со своим лучшим другом Александром Блейком, виконтом Сен-Жюстом. Он распутывал преступления в книжках Мэгги, а я, как я однажды случайно подслушал, был его помощником-недотепой. Мда. Действие в книжках Мэгги происходит в Англии – в эпоху Регентства[2 - Регентство (1811—1820) – период правления принца Уэльского Георга, назначенного регентом в связи с психическим заболеванием короля Георга III. В 1820 году после смерти отца принц-регент был коронован под именем Георга IV.], если точнее. Но, по-моему, я это уже говорил.

Несколько лет Сен-Жюст был доволен жизнью в голове у Мэгги, пока не решил, что вполне способен выжить и на Манхэттене. Тогда мы… мы… ну, мы выскочили у Мэгги из головы прямиком в ее квартиру. Это было не так сложно (и не так больно), как может показаться. Серьезно. Оказалось, гораздо сложнее научиться застегивать «молнию».

Для посторонних Сен-Жюст – это Алекс Блейкли. Мэгги делает вид, что Алекс – ее дальний английский родственник, а я – его друг Стерлинг. Мол, она написала свой детективный сериал, использовав наши имена и физические… характеристики – думаю, она выражается именно так.

Жизнь на Манхэттене бьет ключом. Мы встретили множество новых людей. Полагаю, надо рассказать о них, чтобы каши в голове не было. Ну, поехали.

Мэгги – это Мэгги Келли, хотя исторические любовные романы она пишет под псевдонимом Алисия Тейт Эванс, а невероятно успешную серию детективов о Сен-Жюсте – под псевдонимом Клео Дули. Надеюсь, я вас не запутал.

Бернис Толанд-Джеймс – редактор Мэгги в издательстве «Книги Толанда» и ее лучшая подруга, хотя с Табитой Лейтон, литературным агентом, у Мэгги тоже прекрасные отношения.

После того как убили издателя Мэгги, мы познакомились с лейтенантом Стивом Венделлом. Любезный лейтенант живо интересуется Мэгги. Сен-Жюста это очень огорчает, хотя он делает вид, что все совсем не так. Впрочем, недавно эти два достойных джентльмена подружились – по-моему, к немалому ужасу Мэгги.

Есть еще, конечно, Змей, Киллер и Мари-Луиза, они все родственники, дети почти. Не какие-то там беспризорники, они – бессменные лидеры труппы «Уличных Ораторов и Артистов». Сен-Жюст пытается с их помощью подзаработать, не замарав рук торговыми делами или чем угодно, что хоть смутно отдает лавкой.

Нет, я к нему слишком суров. На самом-то деле Сен-Жюст просто замечательный. Временами немножко надменный и чванливый, это да, но все равно лучший. Если бы он еще не мнил себя состоятельным виконтом эпохи Регентства и при этом выдающимся детективом! Когда убили издателя Мэгги, Сен-Жюст моментально влез в это дело по самые уши. А всего пару недель назад он нарочно ввязался в весьма неприятную историю с хулиганскими выходками и убийством на конференции писателей, куда мы все поехали.

В общем, Сен-Жюст искал, чем бы набить кошелек, и нашел аккурат на той же конференции. Он принял участие в конкурсе на лучшее «Лицо с обложки» – правда, не выиграл, зато его приметил мистер Пьер и нанял вместе с Мари-Луизой рекламировать духи.

Мари-Луиза по-прежнему настоящий постреленок, но она явно работает над собой.

Так что Сен-Жюст просто изображает сам себя под прицелом фотокамер, и нам с ним теперь хватит денег, чтобы покинуть квартиру Мэгги и переселиться в апартаменты напротив. Обычно там живет миссис Голдблюм, но сейчас она гостит у сестры в Бока-Ратон. Мы хотим поставить у нее изумительный телевизионный механизм с большим экраном.

Я решил, что сам буду вести хозяйство. Сен-Жюст, может, и великий детектив, но он даже с электрическим консервным ножом не в состоянии справиться. Пусть он лучше делает то, что у него хорошо получается. А хорошо получается у него, дорогой дневник, быть Сен-Жюстом.

Вот вроде бы и все? Хотя нет, я забыл про Венеру Бут Симмонс. Страшная женщина. Раньше она была Верой Симмонс, одной из лучших подруг Мэгги. Но когда Вера попала в «Нью-Йорк Таймс» – уж не знаю, что это значит, – она тут же стала шарахаться от Мэгги, словно черт от ладана. Теперь Мэгги тоже попала в «Нью-Йорк Таймс», и мисс Симмонс никак не может простить ей этот успех, даже больший, чем у нее самой (по крайней мере, так считает Сен-Жюст). Тем не менее совсем недавно Мэгги спасла мисс Симмонс от Ужасной Участи. Похоже, эта женщина снова пытается влезть в жизнь Мэгги.

Мэгги не слишком довольна таким поворотом дел. Сен-Жюст считает, что ее колючесть – это способ самозащиты. Я уже упомянул, что он в Мэгги души не чает? Но это только между нами – ему очень не нравится, когда об этом болтают.

Ну вот вроде бы и все. Никогда бы не подумал, что вести дневник так утомительно. По-моему, я марал бумагу несколько часов. Самое время прогуляться и купить фруктовый лед. Сегодня суббота, мне позволен синий. Сен-Жюст ограничивает меня двумя порциями синего фруктового льда в неделю. Его почему-то бесит, когда у меня губы и язык синие. Я же говорил, он немного зануда, хотя сердце у него доброе.

Знаете, я пришел к логическому заключению (не только Сен-Жюст умеет мыслить логически), что раз Мэгги придумала Сен-Жюста, значит, в нем есть ее черты, и наоборот. Они разные, но все-таки похожи. Иногда настолько похожи, что друг друга даже расстраивают.

Интересно, а ко мне это относится?

Я никого не забыл? Про доктора Боба я упоминал? Я пока не имел удовольствия с ним познакомиться, но знаю, что он первый советник и наперсник Мэгги, к вящему неудовольствию Сен-Жюста. Мэгги говорит, что он вправляет ей мозги, но, как я уже сказал, я с ним незнаком, и ничего больше рассказать не могу.

Родителям Мэгги я тоже еще не представлен, особенно ее матери. Две главные проблемы Мэгги, о которых она беседует с доктором Бобом, – это ее мать и Господин Никотин.

Да, еще есть Носокс! Как же я про него забыл? На самом деле его зовут Эргил Джексон, он работает привратником в нашем доме. Он также известен как Носокс, начинающий актер. И еще он мой друг.

Вот теперь точно все. Мы счастливы и довольны жизнью. Я купил несколько толстых книжек по фэн-шуй и собираюсь переставить мебель в квартире миссис Голдблюм в соответствии с природой и окружающей средой, дабы к нам пришло спокойствие, здоровье, богатство и всякое такое.

Осталось только, чтобы Мэгги прекратила натыкаться на убийства, и тогда все будет так, как я и надеялся, когда Сен-Жюст предложил мне перебраться сюда. Весьма Поучительное Приключение.

С уважением, Стерлинг Болдер

P.S. Да, я не забыл про Генри? Кажется, я забыл про Генри. О чем я только думал? Генри – это мой мышонок. Мэгги подарила ему клетку. Он морщит носик и любит крутиться в колесе. Хорошо, когда есть о ком заботиться!




Глава 1


Мэгги сгорбилась за компьютером в гостиной, уставившись на экран. Она смотрела туда уже минут пять в надежде, что слова на нем изменятся и перестроятся в более приятном порядке, но это не помогало. Все слова стояли на своих местах и осуждали ее.

– «Амазон.ком»? Опять? Мэгги, дорогая, самобичевание тебе не идет, – произнес Сен-Жюст, наклонившись над ее плечом и прилепив листочек в угол монитора. – Вот. Ну как, помогает?

Мэгги сняла очки, бросила их на стол и сдернула листок. «Ремесло литературного, музыкального и театрального критика – самое презираемое из всех ремесел. Марк Твен».

– Тебе ведь нравится Марк Твен? – продолжал Сен-Жюст, когда Мэгги повернулась и уставилась на него. – Я и сам немного им увлекся. Какая жалость, что он творил уже после Регентства. Я бы с величайшим удовольствием цитировал его в наших книгах.

Мэгги скомкала листок и бросила в мусорную корзину.

– Во времена Марка Твена читатели не писали рецензий.

– Мэгги. Дорогая моя Мэгги. На наш последний опус здесь уже семьдесят три рецензии опубликовано. Блистательный обзор от «Паблишере Уикли», довольно лестный от «Бук-лист» и, как обычно, завуалированная критика от «Кёркус». Плюс шестьдесят семь традиционно восторженных читательских отзывов.

– И три оценки «очень плохо», – добавила Мэгги, доставая никотиновый ингалятор. – Они меня задолбали. Я не могу им ответить, я вообще ничего не могу с ними сделать. Какого черта на сайте книжного магазина, где книжки должны продаваться, вывешивают отзывы, в которых люди пишут, что в жизни не читали подобной бредятины? – Мэгги опять повернулась к экрану. – А это? Ты это видел? Она же прямым текстом написала, кто убийца!

– Читательница из Айовы? Да нет, она не проболталась, лишь слегка намекнула. По-моему, она просто жалуется, что ты совершенно не разбираешься в том, что пишешь. Мол, иначе бы английский джентльмен эпохи Регентства в твоих книгах никогда не стал бы браниться или упоминать имя Господне всуе.

– Ну, конечно. Мы все это изобрели в последние лет пятьдесят. Я так и слышу, как Веллингтон произносит, – она изобразила британский акцент: – «Дороги-ие друзья, не бу-удете ли вы так любе-езны, если у вас хоро-ошее настроение и я не прерываю этим ваше чаепи-итие, немного развернуть вот эту ми-иленькую пу-ушечку вон в том направле-ении, потому что мне ка-ажется, что французы поднимаются по склону холма прямо к на-ам в несколько из-ли-ишне ре-езвой мане-ере».

– Кары господни, женщина, если ты хочешь, чтобы я и дальше ругался, вопреки надеждам нашей читательницы из Айовы, может, хватит меня мучить? А твой акцент просто ужасен.

Но Мэгги не слушала.

– А это? Парень пишет, что вычислил убийцу в середине книги. Это очень плохо, Алекс. Очень плохо.

Сен-Жюст придвинулся ближе.

– А он не пишет, часом, что для начала заглянул в конец книги?

– С чего ты взял, что он это сделал?

– А с чего ты взяла, что он этого не делал? Может, он просто еще один бездарный… нас просили их не называть? Ах да, еще один бездарный подражатель. Да, точно. Сам ничего не может, вот и пытается нам нагадить. Любой, у кого есть компьютер и модем – и некая корыстная цель, – может написать здесь отзыв. Ну что, ты уже закончила на сегодня с посыпанием головы пеплом?

– Нет, не закончила. Последнее – худшее из всех. Она пишет, что вы с Летицией мало были вместе. Ты понимаешь, что это значит, Алекс? Это значит, что, по ее мнению, в книге слишком мало секса. «Вместе» – это иносказание. Вроде «хорошо бы побольше чувств» и «маловато романтики». Есть дюжина способов на это намекнуть. Не хватает любовной интриги, не чувствуется связи между персонажами, и так далее, и тому подобное. Пустые слова. На самом деле они имеют в виду, что в книжке им не хватает горячего, жаркого, животного секса. Сказали бы прямо: «Эй, леди, пусть они бросятся в койку на третьей странице, да там и останутся. А лучше пускай займутся сексом публично. Верхом на лошади».

– Дорогая, а можно мне, как герою твоего монолога, вставить словечко? По-моему, это не самая плохая идея – если, конечно, исключить лошадь.

– Была бы неплохая, если бы я писала мягкое порно. Но я-то пишу детективы, черт бы их побрал! Я пишу о людях, а не о позах. Я придумываю образы, а не пятьдесят способов поиметь ближнего своего. Пускай подпишутся на «Плейгёрл» и перестанут притворяться, будто их интересует что-то, кроме дешевого возбуждения.

Мэгги откинулась на спинку стула, глубоко затянулась ингалятором и шумно выдохнула. Ее напускная храбрость сменилась обычной неуверенностью:

– Может, они и правы, Алекс. Может, в книгах должно быть больше секса.

– У меня есть право голоса? – спросил Алекс, выгнув бровь.

– Нет, нету. Да, возможно, ты больше не будешь восклицать «Христос



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация