А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Сладостное пробуждение
Марджори Фаррелл


Когда в жизнь юной и наивной Клер Дайзерт вихрем ворвался красавец лорд Рейнсборо, она всей душой отдалась захлестнувшей ее страсти. Однако семейная жизнь обернулась для девушки безумным кошмаром. С помощью друзей Клер смогла вырваться из западни, которую уготовила ей судьба. Удастся ли молодой женщине возродить былые чувства, сможет ли она вновь полюбить?





Марджори Фаррелл

Сладостное пробуждение





ПРОЛОГ


Сомерсет, 1808

– Как ты думаешь, какая все-таки она, Джайлз?

– Гм…

Леди Сабрина толкнула своего брата-близнеца в бок. Они лежали на траве в своем излюбленном месте Гамден-хилла, откуда можно было далеко обозревать окрестности Сомерсета.

День был жаркий.

Джайлз, задремавший на солнце, был разбужен не слишком нежным толчком сестры.

– Отстань, Сабрина, – проворчал он.

– Нет. Ну какая она?

– Кто?

– Кто же еще, как не леди Клер Дайзерт. Кажется, мама с папой еще никогда ее не приглашали, а какое чудесное могло бы быть лето… И вдруг появится ребенок, который постоянно будет таскаться за нами, как хвостик.

– Да какой ребенок, Брина? Она ведь только на два года младше нас с тобой. А знаешь почему она проводит лето с нами? В ее доме нет детей такого же возраста, а родители Клер беспокоятся о ней.

– Выходит, что за десять лет у нее не было ни одной подруги? Почему же вдруг они забеспокоились? Зачем нам портить лето?!

Джайлз приподнялся на локте и рассудительно произнес:

– Думаю, что одна маленькая девочка вряд ли может все испортить… Кстати, я знаю тут одну особу… Ее зовут Люси Киркман. Ей, по-моему, одиннадцать лет. Мы пригласим Люси, и она составит компанию леди Клер.

Лицо Сабрины прояснилось: Люси этим летом впервые влюбилась… в ее брата. И уж, конечно, она хватается за любую возможность побывать у Уиттонов и повидаться с Джайлзом. Тем не менее Сабрина задумчиво произнесла:

– Не знаю почему, но мне ужасно не хочется этого. С тех пор, как ты поступил в школу, мы впервые проводим лето и каникулы вместе.

Как и все близнецы, Джайлз и Сабрина были очень привязаны друг к другу, хотя характеры у них были совершенно разные. Каждый из них прекрасно понимал, что чувствует другой в различных жизненных ситуациях.

Два года назад Джайлз окончил школу, и с той поры они были неразлучны. На первый взгляд, Сабрина производила впечатление более сильной личности. Она была способна, очертя голову, участвовать в любом деле, лишь бы ей было интересно. Нетерпеливая, порывистая и яркая, Сабрина была источником огорчения и восхищения гувернантки. Она любила математику, французский, но заливалась слезами, если нужно было изучать классиков.

Джайлз, наоборот, любил литературу, историю и мог так увлеченно читать классические произведения древних греков, что казалось – он для этого и родился на свет. Его французский акцент был забавен, но интеллигентность, ум и знания заслоняли это. Из них двоих он был лучшим учеником.

Сабрина своими каштановыми кудрями, карими, почти черными, глазами и яркой внешностью была очень похожа на цыганку. Поэтому отец частенько доводил мать до слез, говоря, что если бы не близнецы, то он был бы не очень удивлен, узнав, что какой-то цыган похитил ее сердце.

У Джайлза были прекрасные каштановые волосы, которые вечно падали ему на глаза, – глаза, казавшиеся то карими, то зелеными в зависимости от настроения. «Вылитый отец», – часто шутила мать.

При всей кажущейся разнице они были очень похожи.

Сабрина была всегда заводилой и устраивала тысячи проказ, а Джайлз удерживал ее от различных шалостей, в которые она постоянно пыталась его втянуть, и уравновешивал авантюрный дух сестры. Оба обладали прекрасным чувством юмора и одинаково воспринимали смешное. Но главное, Джайлз и Сабрина были преданы друг другу.



Жюль взглянул на небо. На лице появилась озабоченная улыбка:

– Черт побери, мы можем опоздать, если не поторопимся. Сейчас я погоню тебя домой, сестренка.

Прежде чем Сабрина поняла в чем дело, он быстро вскочил в седло – их лошади паслись поблизости – и пришпорил своего скакуна.

– Ох, и вздую же я тебя, братец!

Сабрина родилась на целых семнадцать минут раньше Джайлза и никогда не давала ему забывать об этом. Она взлетела в седло и пустилась вслед за ним.

Разгоряченные и потные, они осадили лошадей перед своим домом. Минутой позже подъехала карета леди Клер. Слуги помогли ей выйти из экипажа и принялись выгружать вещи.

Девочка стояла с потерянным и смущенным видом, и сердце Джайлза рванулось ей навстречу. Это была маленькая фея, значительно ниже ростом десятилетнего ребенка, с лицом, окруженным ореолом светло-золотых локонов.

Жюль спешился первым и передал поводья Сабрине, которая с досадой смотрела на него. Быстро вытерев вспотевшие ладони о кожаные брюки, он протянул девочке руку и представился:

– Джайлз Уиттон, леди Клер. Мы с сестрой ездили верхом и совсем забыли о времени… Извините за неучтивость и – добро пожаловать в Уиттон.

Клер робко взглянула на него и прошептала слова благодарности. У нее были ярко-голубые глаза с сиреневым оттенком, темные ресницы и прекрасное бледное лицо.

– Прошу, – сказал Джайлз, взяв ее за руку, – позвольте пригласить вас в дом и познакомить с мамой.

Он даже не взглянул на Сабрину, все еще сидящую в седле с поводом его лошади в руке. Она никогда в жизни не видела, чтобы Жюль вел себя подобным образом с кем-нибудь из женщин, включая и Люси Киркман. Каким-то образом Сабрина поняла, что его мгновенное расположение к маленькой гостье говорило о том, что грядут большие перемены.



Клер Дайзерт была младшей дочерью маркизов Хоуленд. Двое других детей, мальчик и девочка, родились один за другим вскоре после заключения брака. Лишь пятнадцать лет спустя родилась Клер, которую родители в шутку называли «сюрпризом для пожилых людей», считая, что их детородный возраст давно прошел. Когда Клер появилась на свет, брат уже заканчивал школу, да и сестра была почти взрослой. Девочке исполнилось четыре года, когда брат поступил в университет, а сестра, сделав блестящую партию в первый свой выезд в свет, переехала в Кент.

Маркиз и маркиза, пристроив старших детей, были слишком заняты друг другом и, хотя нежно любили свою младшую дочь, поглощены своей собственной жизнью, чтобы уделять ей достаточно много внимания. Поэтому Клер росла, думая о себе, как о чем-то второстепенном и неважном. Она по природе была очень ласковым ребенком, обожала отца и мать, преклонялась перед старшим братом, привозившим ей сладости и ласкавшим ее волосы во время своих кратких приездов из Оксфорда. Клер приходила в отчаяние, воображая, что не так красива, как ее старшая сестра. Ее чувства оставались невысказанными. Она хранила их в тайне, и никто не догадывался, насколько сильно она хочет чувствовать себя частью семьи, уклад которой сложился еще тогда, когда ее и на свете не было.

Родители видели в ней тихого замкнутого ребенка, не догадываясь о ее потребности любить и быть любимой ими. Они не подозревали о ее оторванности, хотя по соседству совсем не было детей-сверстников. Когда же им показалось, что она уже достаточно выросла, чтобы отправиться в поездку одна, они написали письмо своим старым друзьям Уиттонам, прося предоставить их младшей дочери возможность погостить в Сомерсете.

Узнав о предстоящей поездке, Клер пришла в ужас. Она чувствовала, что ей трудно будет покинуть родные стены, где была лишь сторонней наблюдательницей. Это был ее дом… Да и встреча с близнецами Уиттонами страшила Клер. До сих пор ее единственными друзьями были собака и белая кошечка. На них и изливалась вся любовь девочки. Маленькая Клер много читала, ей было хорошо в мире своих мечтаний. Мысль о том, что она вынуждена будет общаться с близнецами, которые, без сомнения, будут относиться к ней, как к тяжкому бремени, превращала ее поездку в Уиттон в сущее наказание.

Клер вышла из кареты, застыв от страха и смущения, но, заглянув в теплые, полные дружеского участия глаза Джайлза, поняла, что нашла в нем защитника и друга. Весь ее ужас тотчас пропал, а когда юноша взял ее за руку и повел к двери, девочке показалось, что она нашла своего сэра Галахада.

Сабрина, подумавшая, что возненавидит Клер за оказанное ей со стороны брата внимание, поняла, что это совершенно невозможно. Было ясно, что в душе Клер и в помине не было ни подлости, ни вероломства. Сабрина нашла, что ей нравится любоваться этим восхитительным существом. Слишком часто ее критиковали за то, что она все еще такая сорвиголова, но Клер… Клер, по ее мнению, была просто чудо.

Как только они это поняли – девочка стала их постоянной спутницей.

Сначала Клер вела себя очень скованно, тихо слушала их бесконечные разговоры и изредка вставляла две-три реплики, если они уж очень настойчиво пытались втянуть ее в разговор. Но к концу недели она разговорилась, и ее ответы на вопросы о семье дали возможность Джайлзу и Сабрине понять, насколько им повезло с родителями и друг с другом.

– А знаешь, мне очень неприятно от мысли, что когда-то я не хотела, чтобы Клер была с нами, – как-то утром сказала Сабрина, поджидая девочку, чтобы вместе с ней и Джайлзом отправиться на верховую прогулку.

– Она кажется такой одинокой, вернее, нелюбимой. Представляешь, родители относятся к ней, как к «сюрпризу»! Конечно, мама и папа всегда шутят, когда говорят о твоем неожиданном появлении на свет, Джайлз, – поддразнивала она брата. – Представляешь, они трепетали от радости, увидев своего первенца, а тут, не успели опомниться, появляется еще один ребенок – их сын и наследник. Повитуха сказала им, что у мамы живот – на двойню. Должно быть, было страшно трудно, особенно в первые месяцы, возиться с таким капризным ребенком, как ты. Особенно, когда мама отказалась от нашей кормилицы.

Сабрина улыбнулась при мысли об их несовременной матери, которая часто рассказывала, как не могла допустить и мысли о том, чтобы услать их куда-нибудь и хоть на время разлучиться с ними. Они знали, что с родителями им повезло, и считали это просто даром небес, пока не появилась Клер.

Их первое лето было почти идеально. Почему почти? Да из-за Люси Киркман, которая была дочерью небогатого местного помещика. Приехала она на три дня позже, чем Клер.

Люси рано сформировалась. В свои одиннадцать с небольшим лет это была физически и морально развившейся девушкой. Она, как догадывалась Сабрина, имела виды на Жюля. Джайлз прекрасно понимал ее намеки, но обращался с ней так же просто, как и со всеми другими приятельницами. И, конечно же, с ней он не был так предупредителен, как с леди Дайзерт. Возмущению Люси не было границ. Ее представили робкому, похожему на эльфа, созданию, которое, казалось, словно приросло к рукаву Джайлза. Очевидно, он предполагал, что Люси будет приятно иметь еще одну подругу, и Киркман вела себя прекрасно, общаясь с Клер. Но под маской дружелюбия затаилась ревность.

Но самым плохим качеством Люси, которое всегда выдавало ее, была язвительность. Она старалась ладить с Сабриной, понимая, что та не потерпит колкостей и, в случае чего, просто выставит ее вон.

Но Клер, – робкая, пассивная Клер, не могла защитить себя, и Люси досаждала ей сколько хотела. Вначале – украдкой, так как была очень хитрой особой, затем – все более явно. Частенько, когда они бывали вместе, Люси хвалила Джайлза за то, что он приносит такую жертву, и всячески старалась дать понять девочке, что ее приютили из жалости. Клер же, забеспокоившись, решила, что Джайлз так мил с ней и проводит все время только потому, что на этом настаивают его сестра и Люси.

Люси Киркман интуитивно нашла слабое место Клер, каким было чувство, что она является кем-то, кто пришел не вовремя и кому нужно уделять больше внимания, чем другим. Когда Клер стала больше бывать с близнецами, атаки постепенно стали менее коварными. Но все же Люси частенько приглашала их куда-нибудь подальше от Клер, лицемерно прося у нее прощения и ссылаясь на возраст.

Сабрина сразу же поняла в чем дело, с улыбкой разговаривала с Киркман и всегда задерживалась, чтобы дать возможность Клер присоединиться к ним. Жюль так ничего и не замечал.

С тех пор, как Люси перестала его интересовать, он видел в ней лишь старого товарища и никакая другая мысль не приходила ему в голову. К этой девушке он действительно не чувствовал ничего, кроме дружеского участия.

Его чувства к Клер были не так уж сложны: она пробуждала в нем рыцарский дух. Сперва он испытывал к ней просто сочувствие, но постепенно она начинала нравиться ему все больше и больше. Девочка была младше, ниже ростом, слабее, чем его сестра, и это на первых порах давало ему возможность чувствовать себя ее защитником. Роль рыцаря придавала ему мужество и силу, и он наслаждался этим чувством и робкими благодарными взглядами ее темно-синих глаз.



Люси продолжала мучить Клер, следуя приобретенной за лето привычке, но старалась придать этому характер милой шутки.

Однажды они пошли ловить рыбу. Клер вскрикнула от ужаса, узнав, что ей придется насаживать наживку на крючок. Джайлз потрепал ее по плечу и сделал все сам. Видя это, Люси словно взбесилась. Никто даже не заметил, как она бросила банку, наполненную копошащимися червями, Клер на колени. Засмеявшись над вскочившей с ужасным криком девочкой, она, мило улыбнувшись, попросила извинения за случившееся. Когда Джайлз бросился на помощь испуганной гостье и стал успокаивать ее, Люси рискнула хотя бы взглядом показать свои истинные чувства. Клер только смотрела на нее широко открытыми глазами, в которых



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация