А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


ее холоде.

Вот когда Джессика пожалела, что ушла из скаутов. Там бы ее научили, как спастись в дремучем лесу. Умей она добывать огонь, и то было бы легче. Но где там! Она тогда сказала Лиз, что скауты – для «пай-девочек». Сестра только плечами пожала. И посоветовала поискать что-нибудь более для нее подходящее. Но почему Лиз так легко позволила ей уйти из скаутов? Будь она понастойчивей, Джессика бы точно осталась»

К тому времени, когда Джессика отыскала едва заметную тропинку, она была вне себя от ярости. Скотт и Элизабет – вот виновники всех ее злоключений! Пусть теперь Элизабет выручает ее как хочет!

После всего, что случилось с Джессикой при попустительстве сестрицы, Лиз еще и не такого заслуживает. Конечно, объяснять опоздание придется самой. Что бы такое придумать, чтобы мама поверила? Скажу, что у отца Кары сломалась машина. И как назло в самой глухомани – до телефона не добраться. В случае чего, Кара подтвердит. Пусть попробует не подтвердить! Джессика ее в жизни не простит!

После бесконечных поисков она, наконец, наткнулась на какой-то дом. В окнах горел свет. Из открытых дверей доносился оглушительный рок. Пока Джессика, нащупывала в темноте ступеньки, над ухом раздался знакомый голос.

– Ах! Ах! Никак наш маленький заблудший ягненочек прибежал домой!

На крыльце появился Скотт с банкой пива в руке. Пьяный, ом здорово смахивал на глупого Джека из сказки.

– Что такое, детка? Ты, верно, ошиблась тропинкой?

Неуклюжая пятерня Скотта больно сжала ее плечо. Джессика с отвращением сбросила его руку и, вытащив из спутанных волос застрявшую сухую ветку, швырнула ее прямо ему в лицо. Скотт, делая вид, что смертельно ранен, вернулся, шатаясь, в комнату и, разразившись пьяным хохотом, повалился на диван. Джессика поискала глазами остальных, но, судя по приглушенным звукам, доносившимся из спален, все были слишком увлечены друг другом и не могли ей посочувствовать. На полу, рядом с переполненными пепельницами, валялись пустые банки. На столе в углу громоздилась гора грязных тарелок.

– Если бы знали, что доползешь, оставили бы тебе пожевать, – равнодушно промычал Скотт.

– Я не хочу есть, – огрызнулась Джессика. Она умирала от голода, но признаться ему? Никогда!

– Где телефон? – решительно потребовала она.

Скотт залился идиотским смехом, будто услышал что-то очень смешное. Упав головой на подлокотник, он в изнеможении хлопал себя по бокам. С чего она взяла, что он красивый? Джессику взорвало. Она подскочила к дивану и что есть силы тряхнула его за плечи, – Слушай меня, Скотт Дэниелз! – крикнула она ему в самое ухо. – Я замерзла! Устала! Вся исцарапалась! Мне не до шуток! Говори, где телефон, не то я, я… – Дико озираясь, Джессика искала, чем ему пригрозить. Не найдя ничего другого, она схватила с кофейного столика пустую бутылку и размахнулась. – Не то я расшибу эту штуку о твою тупую башку!

Скотт малость протрезвел. Пьяный хохот сменился кривой ухмылкой:

– Надеюсь, ты захватила с собой кроссовки? До б-ли-ж-жайшего телефона километров пятнадцать, – О-о-о! – Джессике очень хотелось привести угрозу в исполнение. Проклятый Скотт! Проклятая Элизабет! Проклятые все!

Рука сама собой опустилась, и Джессика села на край дивана, признав свое поражение.

– Ну что же мне теперь делать? Дома ждут родители. Завтра экзамен, а я учебник не открывала, – в отчаянии проговорила Джессика. На Скотта никакой надежды. Он совсем пьян, за руль не сядет. И в глазах ни капли сочувствия.

– Раньше надо было думать, крошка, – пробормотал он. – Ты ведь всегда выйдешь сухой из воды. Твоя хорошенькая головка и на этот раз что-нибудь сообразит.

– Спасибо за лестные слова, – Джессика посмотрела на него с отвращением – Но это ты всегда выходишь сухим из воды.

А ведь, кажется, она и правда сообразила, что делать.

– Послушай, Скотт, – ласково улыбнулась она. – По-моему, я забыла в машине свитер. Дай, пожалуйста, ключи.

– Ишь, что придумала! Знаю, что будет, если мои ключи попадут в твои цепкие лапки. Я тебя насквозь вижу. Почему? Мы с тобой одного поля ягоды. Знаем, что хотим, и любой ценой своего добьемся. – Скотт мерзко оскалился. – Если очень хочешь домой, перестань упрямиться. Не перестанешь, спи на полу. Все кровати заняты. А я этот диван никому не уступлю, хоть тресни.

– Да я лучше с медведем спать лягу! – кипела Джессика. – Гнусный урод! Придурок!

Джессика осеклась. Скотт не слышал ее. Тяжелые веки захлопнулись. Губы безвольно обвисли. Вырвавшийся из раскрытого рта раскатистый храп сотрясал грудь.

В приступе бессильной ярости Джессика стянула с него болтавшийся на ноге носок и затолкала ему в раскрытый рот. Скотт выплюнул его, перекатился на бок, но, к глубокому ее разочарованию, так и не проснулся.

Издав мученический стон, Джессика покорилась судьбе. Нашла почище место на полу и легла, сунув под голову свернутое полотенце. Заснуть оказалось трудно. Пол был твердый и неровный. Из дымохода сквозило. За стеной грохотала музыка. Никогда в жизни Джессика не чувствовала себя такой несчастной.




Глава 5


Будильник зазвенел в семь тридцать утра. Элизабет что-то промычала и перевернулась на другой бок. «Еще чуть-чуть полежу, пять минут», – подумала она сквозь сон. Ей снился Тодд, будто они сидят в школьной фотолаборатории и печатают фотокарточки прекрасного озера. А потом он обнял ее и поцеловал…

Когда Элизабет снова открыла глаза, будильник показывал пять минут девятого. Скорее одеться, позавтракать и бегом в школу. На все про все – полчаса. Надо же было так проспать. Она зевнула и с большой неохотой вылезла из-под одеяла.

Потом надо будет записать в дневнике:

«Тепло моих снов сменила холодная, безжалостная реальность», – подумала она.

Сегодня экзамен на право работать экскурсоводом. Потому она и чувствует себя такой разбитой: еще бы, полночи сидела, зубрила. А другую половину не спала – волновалась, где Джессика, Джессика! Сонливость как рукой сняло. Элизабет быстро прошла через ванную комнату в спальню сестры – и в ужасе застыла, увидев, что постель сестры не смята. Она присела на постель, чувствуя в желудке противный холодок. А вдруг с Джессикой случилось что-то страшное? Вдруг они со Скоттом разбились? Элизабет снова вспомнила безобразные черные следы, которые оставила машина Скотта, когда он лихо рванул с места.

Но тут же к ней вернулась способность трезво мыслить. Нет, если бы Джессика действительно попала в аварию, им бы уже сообщили. Все гораздо проще: Джессике так хорошо и весело, что она и не думает возвращаться домой. Что ж, это похоже на нее. Ее сестричка-эгоистка забыла и про Элизабет, и про неприятности, которые у них будут по ее милости, и, может быть, даже про экзамен.

Элизабет очень рассердилась. Ну что ж, на этот раз пусть Джессика выпутывается САМА!

Но сестрица и ее поставила в безвыходное положение, они обе увязли в этой истории по уши. Родители рассердятся и огорчатся – и совершенно справедливо, – если узнают, что она не сказала им, куда на самом деле отправилась Джессика. А она еще к тому же и дома не ночевала. Вчера вечером родители ходили в гости, йотом в кино, вернулись поздно и решили, что Джессика уже дома, спит и видит десятый сон. Иначе Элизабет непременно сказала бы им все.

Элизабет пошла в ванную умываться. «Интересно, как это Джессике удается зпутывать тебя в разные истории?» – мысленно спросила она у девушки с опухшими от бессонной ночи глазами, глядящей на нее из зеркала. Наверное, Инид права: сколько можно, пусть в этот раз ее милая сестренка сама выкручивается. Поделом ей. Вся беда в том, что Элизабет не может долго сердиться на нее. И кроме того, она не может сидеть сложа руки, когда кому-то нужна ее помощь – особенно родной сестре.

– Мне надо бы на лбу написать: «Не требуется ли бесплатная помощь?» – с отвращением пробормотала она, сплюнув пену от зубной пасты.

Вытираясь после душа, Элизабет услышала бодрый голос Элис Уэйкфилд.

– Девочки, завтрак готов! Поторапливайтесь, а то в школу опоздаете!

Сердце Элизабет сжалось. Мама, видно, еще ничего не подозревает»

– Иду! – крикнула она и тут же подумала: «Надеюсь, мама не заметит, что ответила только я…»

Она надела старые джинсы – ношеные-переношенные, стираные-перестиранные, рывком натянула водолазку, быстро причесалась и подхватила мокрые еще волосы двумя заколками. Затем сунула ноги в мокасины. – и тут же подскочила: так неожиданно раздался телефонный звонок.

– Я подойду! – крикнула она маме и бросилась к телефону на втором этаже.

– Лиззи! Слава Богу, это ты! – Джессика явно была перепугана насмерть.

– Ты где пропадаешь? Ты хоть подумала…

Джессика шумно вздохнула, перебив ее.

– Слушай, долго объяснять. Потом все расскажу. Мама знает, что меня нет?

– Еще не знает, но сейчас обнаружит. Джес, нам в школу выходить через пятнадцать минут, даже меньше. Как ты собираешься…

– Лиззи, пожалуйста! Ты должна помочь мне! – Джессика, казалось, вот-вот расплачется. – Ты не представляешь, что там было. Если еще и мама с папой узнают, будет катастрофа. Я этого не переживу…

– А про экзамен ты забыла?

– Я успею на него! Я все напишу, только помоги мне. Ты же можешь, Лиз. Ты – самая лучшая сестра в мире. Я бы на твоем месте помогла. Честное слово!

Элизабет вздохнула, но скорее раздраженно, чем сочувственно.

– Как, по-твоему, я тебе помогу? Не могу же я раздвоиться! Мама ведь все равно догадается, если ты не спустишься завтракать!

– Ну придумай что-нибудь! Ты же можешь, – голос Джессики стал медовым. – Ты у нас такая умная, Лиз.

– Если я у нас такая умная, почему мне все время приходится за тебя отдуваться, а?

– В другой раз я тебя выручу, честное слово! Выручи меня последний раз, больше это никогда не повторится. Честное скаутское!

– Ты ведь ушла из скаутов, насколько мне помнится.

– Лиз, мне надо бежать, а то я никуда не успею. Встретимся – все объясню. Спасибо огромное!

Элизабет положила трубку. Разговор ничего не прояснил – она по-прежнему не имеет ни малейшего представления, где сестра и что такое ужасное с ней приключилось. Странно, с чего бы это Джессика благодарит ее, ведь она не обещала ей помочь, «Сегодня я чувствую, что готова удавить свою сестру», – мысленно записала она в своем дневнике.

Впрочем, нет. С этим придется подождать. Сейчас главное – придумать, как им обеим выпутаться из этой истории.

– Девочки! – судя по голосу, терпение Элис Уэйкфилд было на исходе.

Элизабет остановилась у лестницы, не решаясь спуститься. Все мысли разом выскочили у нее из головы. Что делать? Как водитель на крутом подъеме включает низшую передачу, Элизабет «включила» известный ей с детства прием, к которому прибегала лишь в крайних случаях, чтобы скорее выйти из затруднительного положения: она вообразила, что она – Джессика.

Какую уловку применила бы Джессика сейчас? Совесть ее редко мучила, и чаще всего Джессика действовала по принципу «для достижения цели все средства хороши».

И в голову Элизабет сразу пришла идея, которая лично ей была противна донельзя. Но другого выхода, кажется, нет. Она сделала глубокий вдох и медленно пошла вниз.




Глава 6


– А где Джессика? – Элис Уэйкфилд положила на тарелку дымящиеся блины и протянула вошедшей в кухню дочери.

– А-а она сейчас спустится, – Элизабет отвернулась, чтобы скрыть от маминого взгляда пылающие щеки. – Она-м-м пуговицу на юбке пришивает.

– Пусть поторопится, мне скоро на работу. Я тут с самого утра блины пеку, хотя, по правде говоря, труд на благо общества я представляю себе несколько иначе.

Элис Уэйкфилд была в хорошем настроении. Она накрывала на стол, проворно двигаясь между плитой и колодкой для разделки мяса, которая, как остров, возвышалась посреди просторной кухни. Как всегда, миссис Уэйкфилд встала ни свет ни заря – по утрам она бегала трусцой и на ней все еще был вишневый спортивный костюм и кроссовки. Ее медового цвета волосы были завязаны «хвостом», отчего стройная, загорелая Элис казалась ровесницей своим дочерям. Достаточно взглянуть на нее, и станет ясно, откуда у двойняшек их теплая солнечная красота. Элизабет была в то утро необычайно тихая, и от внимания матери это не ускользнуло.

– Волнуешься из-за экзамена, да? Я понимаю, вам обеим важно его сдать, чтобы вместе водить экскурсии.

Элизабет насадила на вилку блин, политый сиропом, и заставила себя проглотить его, запив большим глотком молока. Блины были ее любимой едой, но в то утро аппетит у нее пропал совершенно; ей казалось, желудок у нее скрутился узлом.

– Мммм, – промычала она с полным ртом. – Ничего, сдам нормально. Вопросы не такие трудные, просто их очень много. Надо знать кучу мелких подробностей. А они так путаются в голове.

– Когда-то в твоем возрасте я захотела поработать инструктором в летнем лагере, – задумчиво сказала мама. – Желающих набралось человек двадцать, а нужно было пять. Ну и устроили нам экзамен, а потом собеседование.

– И как, дали тебе работу? Миссис Уэйкфилд рассмеялась:

– Я провалилась! С треском! Но собеседование проводила женщина, к которой я приходила сидеть с грудным ребенком. Я ей так нравилась, что мне эту работу все-таки дали.

– Ни капельки не сомневаюсь – инструктор из тебя получился хоть куда. – Этого я не знаю. Но помню, там было здорово. А вы хорошо придумали с этими экскурсиями. Я рада, что будете работать вместе.

– Если сдадим, – мрачно добавила Элизабет.

– Да, я волнуюсь за Джессику. Надеюсь, она не слишком поздно пришла и успела хоть немного позаниматься. Ты не знаешь, в котором часу она вернулась?

Блин встал поперек горла. Элизабет закашлялась, и мать, поспешно подбежав, похлопала ее по спине.

– Господи, ну когда же вы научитесь откусывать понемногу! – сказала она, когда Элизабет откашлялась и ее натужно-красное лицо снова стало нормальным. – Заглатываете сразу все, как удавы! Только седины мне прибавляете.

Элизабет улыбнулась.

Насчет седины



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация