А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Лили и майор
Линда Лейл Миллер


Сестры Чалмерс #1
Лили Чалмерс мечтала только о двух вещах – о собственной ферме и о встрече с сестрами, которых не видела с детства. И у нее не было ни малейшего желания выйти замуж. Но гордая невинная Лили не знала, что такое настоящее желание, пока не увидела майора Калеба Холидея.





Линда Лаел Миллер

Лили и майор





ПРОЛОГ


Линкольн, штат Небраска. Декабрь, девятое число, 1865 г.

Все небо было обложено тучами, из которых сыпался мелкий противный снег. Порывы ветра без труда проникали под юбки шестилетней Лили и холодили ее голые коленки, однако она и не подумала наклониться, чтобы подтянуть сползшие чулки. Все ее внимание было приковано к людям, сгрудившимся возле железнодорожной платформы, на которой она и другие дети, приехавшие на сиротском поезде, были выставлены для всеобщего обозрения.

К ее поношенному пальто была пришпилена картонка с цифрами «два» и «семь». Лили знала, что если две цифры написаны вместе, то они обозначают какое-то новое число, но прочесть его не могла, потому что никогда не ходила в школу. Возможно, об этом ей что-то рассказывали сестры, но за последние дни голова Лили распухла от всех тех сведений, которые она должна была запомнить.

Девочке много раз повторяли: ее имя – Лили Чалмерс, сестер ее зовут Эмма и Каролина. Родилась Лили четырнадцатого мая 1859 года в городе Чикаго, в штате Иллинойс.

Малышка почувствовала, как ее плечо сжали пальцы Каролины, и попыталась выпрямиться. Душа Лили ушла в пятки, когда она увидела, что огромный мужчина в шерстяном пальто, прищурившись, осматривает жалкую группку сирот, стоявших на платформе. Лили никак не хотела расстаться с надеждой на то, что кто-нибудь сможет взять в дом всех трех сестер, хотя Эмма и Каролина с той самой минуты, как их поезд отошел от платформы в Чикаго, постоянно готовили Лили к тому, что им придется расстаться.

Похожий на медведя мужчина выбрал себе двух мальчиков, и Лили облегченно вздохнула. Уголком глаза она взглянула на стоявшую подле нее Эмму и увидела, что у нее по щекам текут слезы. А ведь Эмме было уже семь лет – по понятиям Лили, возраст почтенный, чтобы позволять себе плакать на людях. Она тихонько нащупала руку Эммы и сжала ее пальцы.

И в этот момент по прогибавшимся под ее тяжестью заснеженным деревянным ступенькам на платформу поднялась грузная женщина и прямиком направилась к беспомощно цеплявшимся друг за друга девчушкам.

– Я забираю вас, – заявила женщина не терпящим возражений тоном, и Лили на миг охватила радость от мысли, что ее мечты сбылись и их забирают всех вместе. Но уже в следующую секунду до Лили дошло, что женщина обращается исключительно к восьмилетней Каролине.

– С вашего позволения, мэм, – приседая в реверансе, едва слышно попыталась возражать Каролина. – Эти две девочки – мои сестры. Их зовут Эмма и Лили, и они обе хорошие, сильные девочки, к тому же достаточно взрослые для того, чтобы убирать и готовить…

– Только вас, мисс, – отвечала женщина, покачав головой.

Каролине ничего не оставалось, как крепко обнять на прощание сестер. Ее карие глаза были полны слез, а снежинки блестели на темной непокрытой голове, словно серебряная корона. Будучи самой старшей, Каролина надеялась, что ее заберут самой последней и она сможет запомнить хозяев двух младших сестер, чтобы потом суметь их разыскать.

– Помни обо всем, что я тебе говорила, – ласково сказала Каролина, беря руки Лили в свои. – А когда тебе будет одиноко, просто спой те песенки, которым учила нас бабуля, и мы снова окажемся вместе. – Она поцеловала Лили в щечку. – Я разыщу вас обеих, – добавила она. – Обещаю вам.

Каролина выпрямилась и обернулась к Эмме.

– Будь сильной, – сказала она. – И помни. Пожалуйста, помни.

Эмма лишь молча кивнула, слезы катились у нее по щекам. Лили считала, что из них троих Эмма была самой хорошенькой, ведь у нее были такие чудесные белокурые локоны, синие глаза и нежный мелодичный голосок.

Когда стало ясно, что больше никого из детей здесь не заберут, кондуктор загнал детей обратно в вагон. Лили не плакала, но горло ее судорожно сжималось от подавляемых рыданий, а сердце замерло в груди испуганной птичкой.

– Давай споем, – сказала, все еще всхлипывая и шмыгая носом, Эмма, когда они проглотили обычный приютский ужин, состоявший из черствого хлеба и разбавленного молока.

Но привычные песенки прозвучали ужасно тоскливо, когда некому оказалось исполнить партию Каролины. И это вызвало у Эммы новый приступ рыданий. В конце концов малышки потеснее прижались друг к другу в поисках взаимной поддержки и постарались уснуть.

Но стоило Лили закрыть глаза, как перед ее глазами предстала мать, беседовавшая с солдатом в грязном голубом мундире.

– Но ведь они мои малютки, – говорила она, невнятно произнося слова, как всегда в тех случаях, когда ей случалось выпить много бренди. – Что же, по-твоему, я должна с ними сделать?

– Отошли их на Запад, – отвечал солдат, одной рукой отдергивая занавеску, отделявшую кровать матери от остальной каморки, а другой рукой махнув куда-то вдаль.

– На Запад? – икнув, переспросила женщина, путаясь в складках занавеси. Мать всегда старалась поступать так, как от нее требовали мужчины, но почему-то это всегда приносило ей только неприятности.

Тогда Лили впервые услышала о существовании сиротских поездов. Пока солдат расписывал матери, в какие распрекрасные дома попадают сиротки, которых отвозят на Запад, из-за занавески на пол падали одна за другой детали их одежды. А когда тени солдата и матери переплелись на фоне грязной тряпки, Лили встала и вышла на крыльцо, где уселась в раздумье, опершись подбородком на кулачок.

Тут воспоминания поблекли, и девочка потеснее прижалась к Эмме, которая за всю ночь так и не сомкнула глаз. И тогда Лили сказала то, о чем молчала до сих пор.

– Мама отослала нас, потому что так хотел солдат.

– Он не захотел бы на ней жениться, если бы она нас оставила, – согласилась Эмма, и в ее темно-синих глазах вспыхнул гневный огонек.

– Ненавижу солдат, – сказала Лили.

– Не надо никого ненавидеть, – возразила Эмма, обнимая сестру за плечи и крепче прижимая к себе. – Да и к тому же все равно в один прекрасный день мы снова будем вместе, ведь Каролина обещала нам.

Лили только вздохнула.

– Мне надо выйти, – сказала она через какое-то время.

– Ох, Лили, – растерянно прошептала Эмма, – почему ты не подумала об этом там, на станции? Теперь тебе придется возиться с этим ужасным вонючим горшком в конце вагона!

– Мне надо выйти, – настойчиво повторила Лили, многозначительно расширив такие же, как у Каролины, карие глаза. Эмме ничего не оставалось, как проводить сестру в заднюю часть вагона, где за последним сиденьем находилось импровизированное отхожее место. Кое-кто из мальчишек попытался подглядывать за ними, но Эмма прикрикнула на них, как могла, и к тому же загородила Лили, расправив свои юбки.

Управившись с горшком и вернувшись на свое место в вагоне, Лили вдруг осознала, что ведь следующей сиротой, которую выберут себе добрые люди, может оказаться Эмма. Но если Эмму заберут из поезда, а Лили нет? Получается, что некому будет сопровождать Лили при нужде, отгонять от нее этих мерзких мальчишек и закрывать своими юбками в тот момент, когда Лили снимет штанишки.

Лили обмерла от страха, что сможет обмочиться, и тогда уж точно станет посмешищем для всего вагона. Ее станут дразнить малявкой.

Вслед за этим на Лили разом набросились все остальные терзавшие ее в эти злополучные дни страхи: они рвали ее бедное сердечко, словно свора бродячих собак, не дававшая ей проходу, когда они жили дома. А что, если те, кто возьмет ее к себе, не будут ее любить или просто окажутся злыми людьми? Или еще того хуже: ее вообще никто не захочет забрать, и она так и будет кататься по всей стране на этом промозглом, вонючем поезде до конца своих дней!

Прошло немало времени, пока обессилевшая Лили провалилась в беспокойный сон. Ей привиделось, что мать передумала и захотела вернуть своих детей домой. Она ласкала их, называла своими милыми крошками и обещала, что скоро они переедут все вместе в маленький уютный коттедж прямо на берегу моря: точь-в-точь такой же, какой Лили видела в одной из бабулиных книжек.

Резкий толчок остановившегося поезда разбудил девочку, вернув ее в беспощадную действительность. Было раннее утро, солнце еще не взошло, а их с Эммой и другими детьми уже вытащили из вагона на платформу, напоказ новой толпе.

Болезненная худая женщина хотела было увести с собой Эмму, но Лили вцепилась в сестрино платье.

– Возьмите и мою сестру тоже, – попросила Эмма, не в силах расстаться с Лили. – Пожалуйста, мэм, не разлучайте меня с Лили.

Женщина возмущенно фыркнула в ответ.

– Мне крупно повезло, что я беру себе в помощь хотя бы одну девочку, – сказала она. – Если я приведу домой двоих, мистер Карвер устроит мне изрядную головомойку.

И тут вмешался кондуктор. Он сгреб Лили в охапку и буквально швырнул девочку на сиденье в вагоне. Она была настолько ошарашена, что даже не заплакала, однако разлука с Эммой заставила ее забыть обычную покорность, и Лили извернулась и укусила кондуктора за руку.

Кондуктор взревел от боли, отчего ужасно развеселились приютские мальчишки, тогда как Лили просто молча отвернулась и приникла к оконному стеклу.

Когда, поезд проезжал мимо кучки невзрачных домишек, сгрудившихся в небольшой поселок под низкими мрачными тучами, Лили в последний раз увидела, как Эмма машет ей вслед. Рядом с сестрой стояла дама в украшенной перьями шляпке и та, другая, которая беспокоилась насчет того, что ей вымоют голову.

В этот день Лили отказалась и от завтрака, и от обеда, на который детям предложили гнилые яблоки, сидр и хлеб.

Уже давно миновал полдень, и небо разразилось очередным обильным снегопадом, когда паровоз пронзительно засвистел и поезд остановился возле новой станции. Лили оцепенело сидела на месте и так бы и осталась в вагоне, если бы разъяренный кондуктор не сгреб ее за шиворот и не выволок на платформу к остальным детям.

Упитанный джентльмен в черном костюме махнул рукой в ее сторону, не прерывая беседы со стоявшей подле него дамой. Там был еще какой-то молодой человек, но Лили не обратила на него внимания, поскольку в этот момент она увидела маленькую девочку.

Она словно сошла с картинки: лицо обрамляли золотистые локоны, а голубое теплое пальтишко завязывалось у ворота пышным синим бантом. Она улыбнулась Лили и указала в ее сторону.

– Я хочу, чтобы ты взял эту девочку, папа, – сказала она.

Лили тут же вышла вперед, словно влекомая неведомой силой. Она едва ли сознавала, что делает, но одно знала наверняка: ей до смерти неохота возвращаться в этот ужасный поезд.

Маленькая девочка, осторожно ступая, поднялась по лесенке на платформу и подошла к Лили. Обе малышки оказались примерно одного роста и были очень хорошенькими. Но Лили выглядела изможденной и усталой, тогда как другая девочка была упитанной и прекрасно ухоженной.

– Меня зовут Исидора, – важно сообщила девочка, снисходительно улыбаясь Лили. – Папа сказал, что, если я захочу, ты станешь моей игрушкой.

Лили лишь молча переминалась с ноги на ногу, не в силах найтись с ответом. Теперь, когда от нее ушли Каролина и Эмма, когда она утратила их, и, скорее всего, навсегда, для нее не имело значения, захочет ли взять ее кто-нибудь вообще. Ей остается отныне лишь покорно принимать все, что преподнесет ей судьба.

Исидора нахмурилась, и ее васильково-синие глаза потемнели, укрывшись под пушистыми ресницами:

– Ведь ты можешь говорить, правда? Я хочу подружку, которая может говорить!

– Меня зовут Лили, – сам собой пришел на память затверженный недавно ответ. – Мне шесть лет, и я говорю не хуже других.

Исидора взяла Лили за руку и повела к поджидавшим ее родителям и молодому человеку – возможно, он был ей братом, который явно не разделял восторгов остальной семьи по поводу появления в доме маленькой сиротки. Это был рослый мальчик с вьющимися каштановыми волосами, и, хотя он явно старался держаться особняком, Лили заметила доброе выражение его глаз.

– Я хочу вот эту девочку, – заявила Исидора. – Я буду звать ее Аврора, – нет, это слишком красиво, – и она обратила свой взор на Лили и замолчала в сильной задумчивости. – Я знаю. Ты будешь Алвой. Алвой Соммерс.

Непонятно, как Лили тут же оказалась в поджидавшем их экипаже, причем брат Исидоры, подсаживая ее на высокую ступеньку, ободряюще подмигнул ей и улыбнулся.

Отныне и впредь все в семье Соммерсов обращались к Лили, зовя ее Алвой. Все, кроме Руперта. Он всегда называл ее настоящим именем, а когда Лили рассказала ему про Каролину и Эмму, еще и записал все, что она помнила, чтобы это сохранилось у нее на всю жизнь.




ГЛАВА 1


Тайлервилль, штат Вашингтон, 10 апреля 1878 г.

Из салуна «Голубой цыпленок» на улицу доносились громкие аккорды пианино, густые клубы сигарного дыма валили из дверей столовой при отеле. Лили Чалмерс посмотрела на часики, приколотые к корсажу ее голубого миткалевого платья, и удовлетворенно отметила, что у нее еще есть время и она не опоздает на работу.

Изящно приподняв Края юбки маленькой ручкой, Лили осторожно проложила себе путь по улице, засыпанной мусором и заваленной конским навозом. Перейдя на другую сторону, где на дощатом тротуаре было немного почище, девушка довольно улыбнулась. Земельная контора оказалась открытой для приема посетителей.

Лили встретил клерк – молодой человек, у которого на рябой от оспы физиономии красовались внушительные очки. При появлении посетительницы он вежливо



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация