А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Боваллет, или Влюбленный корсар
Джорджетт Хейер


Сэр Николаc Боваллет – потомок знатного рода и знаменитый пират. Однажды, в жестоком бою, он захватывает испанский галеон, и среди пассажиров корабля оказывается прекрасная сеньора. Бовалле и Доминика испытывают друг к другу одновременно вражду и непреодолимую страсть. Но любовь побеждает...





Джорджетт Хейер

Боваллет, или Влюбленный корсар


Посвящается Ф. Д. Х.





Глава I


На палубе царил хаос. Вповалку лежали мертвые и умирающие, валялось искореженное дерево, кренилась сбитая бизань-мачта[1 - Бизань-мачта – третья мачта от носа корабля.] с провисшими парусами; в воздухе носилась пыль и копоть, повсюду стоял едкий запах пороха. Пробив рангоут[2 - Рангоут – совокупность палубных надстроек судового оборудования: мачты, реи, стеньги и т. д.] и такелаж[3 - Такелаж – совокупность судовых снастей (тросы, ванты и т. п.) для крепления рангоута, управления парусами и грузоподъемных работ.], над головой со свистом промелькнуло ядро и яростно вспенило море за кормой галеона[4 - Галеон – большое океанское судно с высоко поднятой кормой. Галеоны широко использовались в Испании как основное транспортное средство для сообщения между Старым Светом и Европой и часто подвергались нападениям пиратов. Немало затонувших галеонов с большими ценностями, на борту до сих пор находятся на дне Карибского моря.]. Казалось, корабль пошатнулся, споткнувшись, и тяжело накренился на левый борт. Стоя на юте, дон Хуан де Нарваэс отдал быстрый приказ, и лейтенант, мигом спустившись по трапу, направился на шкафут[5 - Шкафут – центральная часть корабля, часть палубы между кормовой и носовой палубой и надстройками.]. Там, в стальных нагрудниках и блестящих шишаках, толпились солдаты. В руках у них блестели алебарды и пики, некоторые были вооружены обоюдоострыми мечами. Все смотрели на море, туда, откуда неумолимо приближался небольшой корабль, на грот-мачте[6 - Грот-мачта – вторая, самая высокая мачта парусного корабля, считая от носа.] которого развевался флаг с красным крестом святого Георга[7 - Флаг с красным крестом святого Георга (святой Георг традиционно считается покровителем Англии). Крест св. Георга, или греческий крест – прямой крест с равными концами.]. Теперь солдаты не сомневались, что дело кончится рукопашной схваткой; они были даже рады этому – их считали лучшими бойцами во всем христианском мире. Напав на них, дерзкие англичане не оставили себе никаких шансов на победу. Весь последний час английский корабль держался вне досягаемости испанских пушек, беспрестанно осыпая «Святую Марию» ядрами из своих длинноствольных орудий. Солдаты на шкафуте еще не знали, сколь серьезен нанесенный кораблю ущерб, и нервничали от собственного бессилия и вынужденного бездействия. Теперь английский корабль подошел ближе, ветер наполнил его белоснежные паруса и нес, словно птицу, по вздымающимся волнам.

Дон Хуан наблюдал за приближающимся кораблем и видел, как его пушки рыгнули огнем в сторону противника. Но тот подошел уже слишком близко, и огонь не причинил ему почти никакого вреда: половина ядер пролетела выше корабля, и виной тому были слишком высокие борта галеона. «Рискующий», – теперь у дона Хуана не было никаких сомнений в том, что это «Рискующий» – приближался, как неуязвимый.

Слегка обогнав испанское судно, корабль противника внезапно сделал резкий поворот через фордевинд[8 - Сделать поворот через фордевинд – перевести корабль на другой галс, развернув его кормой к ветру.] и, почти задевая бушприт галеона, открыл продольный огонь, сметая все от кормы до носа.

«Святая Мария» стонала и кренилась, на борту возникла паника и суматоха. Дон Хуан понял, что его судно обречено, и тихо выругался в бороду. Однако его не покинула холодная смелость, и он знал, как собрать своих людей для нового удара. «Рискующий» приближался, он явно собирался взять превышающий его по размеру галеон на абордаж. Ну что же, еще оставалась надежда. Пусть «Рискующий» подходит – «Святая Мария» обречена, но на борту «Рискующего» находился Эль Боваллет, тот самый Боваллет, насмехавшийся над Испанией, флибустьер, сумасшедший! Его захват стоит потери даже такого благородного галеона, как «Святая Мария»; больше того! Не было ни одного испанского адмирала, который не мечтал бы о таком пленнике. От одной такой мысли у дона Хуана перехватило дыхание. Эль Боваллет, который показывал Испании кукиш! Если только дону Хуану удастся взять в плен этого заколдованного, казалось, человека и привезти его королю Филиппу[9 - Король Филипп II (1527 – 1598) – король Испании (1556 – 1598), представитель испанской ветви королевской династии Габсбургов.], то он сможет спокойно почивать дальше на лаврах вполне заслуженной славы.

Именно эти мысли преследовали дона Хуана, когда днем он бросил вызов показавшемуся на горизонте кораблю. Ему было известно, что Эль Боваллета можно встретить в этих водах; в Сантьяго он виделся с Перинатом, уже пытавшимся примерно наказать «Рискующий». Перинат, вернувшийся с поля сражения, был уже не тем Перинатом, который уходил в плавание, полный планов о мести. Он горячо говорил о колдовстве, о дьяволе, принявшем облик человека. Дон Хуан только насмешливо улыбался. Ох, уж этот Перинат – «сапожник», да и только! Теперь он и сам мог вот-вот потерпеть поражение. Он бросил Боваллету перчатку, а тот никогда не отказывался от вызова. Быстро подобрав эту перчатку, он кинул свой изящный корабль по искрящимся морским волнам.

Конечно, де Нарваэс хотел немного покрасоваться перед дамой, показать, на что он способен. Дон Хуан почувствовал угрызения совести. Внизу, в обшитых панелями каютах, находился не кто иной, как дон Мануэль де Рада и Сильва, бывший губернатор Сантьяго[10 - Сантьяго – первоначальное название острова Куба, открытого Колумбом в 1492 году. Теперь об этом напоминает только город Сантьяго-де-Куба.] с дочерью Доминикой. Дон Хуан слишком хорошо понимал, какой опасности они теперь подвергались. Но, когда дело дойдет до рукопашной, удача еще может повернуться к ним лицом. Вооруженные солдаты в полной готовности стояли на шканцах и полубаке[11 - Полубак – небольшая приподнятая надстройка на палубе парусника, перед первой от носа мачтой. В этой передней части корабля обычно размещались моряки, здесь же хранились припасы.]. Канониры, взмокшие от пота и перепачканные копотью, возились около орудий, возникшая было паника быстро улеглась. Пусть только «Рискующий» подойдет! Корабль подошел еще ближе. Сквозь дым уже можно было разглядеть матросов с абордажными топорами и мечами, ждущих приказа, чтобы броситься на «Святую Марию». Ядра посыпались на испанских солдат.

Крики, стоны и ругательства зазвучали в воздухе, и в этой неразберихе «Рискующий» подкрался еще ближе, взяв высокой галеон на абордаж.

Люди полезли по бортам, на ходу образуя ступеньки из абордажных топоров. Забираясь на шпринтовый рей[12 - Шпринтовый рей – короткий рей, расположенный под бушпритом для крепления косого паруса.], они прыгали на палубу «Святой Марии», зажав в зубах кинжалы и сжимая мечи в руках. Остановить этот напор не могло, казалось, ничто. Люди все прибывали, на скользких палубах закипела отчаянная схватка: лязг мечей, удары, хрипы, быстрые взмахи кинжалами…

Дон Хуан стоял на самой верхней ступеньке трапа, сжимая в руке меч. Он старался найти лидера наступающих, но не мог никого разглядеть в такой суматохе.

Это была жестокая борьба, кровавая схватка. Изредка крики раненых и лязг мечей прерывали пистолетные выстрелы. Некоторое время нельзя было даже разобрать, за кем остается преимущество, битва продолжалась, а беспомощная «Святая Мария» лежала в дрейфе.

Неожиданно из людского водоворота возле трапа вырвался человек и стал взбираться по трапу. Какое-то мгновение он стоял на первой ступеньке, глядя снизу на дона Хуана, держа в руке окровавленный меч; его плащ был перекинут через левую руку, а острая черная бородка торчала вверх. Блестящий шлем мешал разглядеть верхнюю часть его лица, но дон Хуан видел, как хищно блеснули белые зубы, и пригнулся, готовясь нанести удар, который должен был отправить незнакомца в небытие.

– Вниз, реrrо![13 - Perro – собака (исп.).] – прорычал он. Незнакомец засмеялся и ответил на чистейшем кастильском наречии[14 - Кастильское наречие – язык жителей Кастильского королевства, располагавшегося в XI – XV веках в центре Пиренейского полуострова; кастильское наречие считается нормой литературного произношения в испанском языке.]:

– Нет, сеньор, собака поднимается!

Дон Хуан прищурился, чтобы лучше разглядеть поднятое к нему лицо.

– Поднимись и умри, собака, – ответил он спокойно, – ибо мне кажется, ты как раз тот, кого я ищу.

– Вся Испания ищет меня, сеньор, – ответил незнакомец весело. – Но кто же прикончит Ника Боваллета? Может, вы попробуете?

Он с шутовским поклоном ринулся вверх, и его меч скрестился с мечом дона Хуана. Резким движением кинув плащ, незнакомец запутал в нем меч Нарваэса. Спустя мгновение он был уже на юте[15 - Ют – надстройка на корме корабля, с борта до борта и до самой кормовой оконечности судна.]. Дон Хуан едва успел стряхнуть со своего клинка плащ. Теперь он знал, что противник явно сильнее его самого, и отступал все дальше и дальше к фальшборту[16 - Фальшборт – легкая обшивка борта над открытой палубой, служащая для ее ограждения.], яростно сражаясь за каждый дюйм своего отступления.

Крузада, его лейтенант, подбежал к сражающимся с полуюта. Боваллет заметил его и быстро закончил поединок. Его большой меч взвился вверх и обрушился на дона Хуана, распоров его камзол. Полуоглушенный, дон Хуан рухнул на колени, его меч со звоном упал на палубу. Боваллет, тяжело дыша, повернулся к лейтенанту.

На юте уже толпились англичане, со всех сторон раздавались крики испанцев, просивших пощады.

– Сдавайтесь, сеньор, сдавайтесь, – проговорил Боваллет. Ваш командир – мой пленник.

– Но я все еще могу прикончить тебя, пират! – воскликнул тот.

– Обуздай свои амбиции, малыш, – ответил Боваллет. – Эй, Доу, Рассет, Керлью! Успокойте-ка этого молодца. Только повежливее, ребята, повежливее!

Крузада увидел, что окружен, и в ярости выругался. Грубые руки схватили его и потащили прочь; лейтенант заметил, как Боваллет оперся на свой меч, и гневно обругал пирата трусом и наглецом.

Боваллет едва заметно усмехнулся в ответ на это:

– Отрасти сначала бороду, мальчик, а когда она вырастет, мы встретимся снова. Мастер Дэнджерфилд! – его лейтенант был тут как тут. – Предоставьте охрану этому благородному сеньору, – приказал Боваллет, указывая на дона Хуана коротким кивком. Он наклонился, подобрал меч дона Хуана и быстро направился прочь, легко спускаясь по трапу на шканцы[17 - Шканцы – место в средней части верхней палубы военных кораблей, где производились смотры и парады. На шканцах размещались в хорошую погоду почетные пассажиры.].

Придя в себя, дон Хуан обнаружил, что он безоружен, а Боваллет исчез. Шатаясь, он поднялся на ноги, и заметил, что перед ним стоит светловолосый юноша.

– Вы мой пленник, сеньор, – сказал Ричард Дэнджерфилд на ломаном испанском. – Вы проиграли.

Пот заливал глаза дона Хуана. Только вытерев его он смог осознать всю правоту этого утверждения. Испанцы сложили оружие. Ярость и боль поражения внезапно исчезли с его лица. Сверхъестественным усилием воли он вновь обрел «sossiego»[18 - Sossiego (исп.) – спокойствие, самообладание, чувство собственного достоинства.] и выпрямился с бесстрастным видом, как это подобало человеку его воспитания. Ему удалось даже поклониться.

– Я в ваших руках, сеньор.

Английские матросы рыскали по всему кораблю в поисках добычи. Трое или четверо крепких парней с топотом кинулись к трапу, который вел в отдельные каюты. Там они увидели зрелище, поразившее их. Прижавшись спиной к стене, обшитой деревом, судорожно заложив руки за спину, там стояла дама – очаровательная, с кожей – цвета сливок, волосами цвета драгоценного черного дерева и губами цвета розовых лепестков. Роскошные волосы девушки были заключены в золотую сетку. Ее большие темные глаза темнели под томными веками, брови были деликатно выгнуты, маленький носик горделиво вздернут. На девушке было пурпурное платье, расшитое золотым узором, и армазиновая юбка[19 - Армазин – легкая шерстяная материя, употреблявшаяся, главным образом, на женскую одежду.], державшаяся на некоем подобии кринолина[20 - Кринолин – каркас в виде обруча, вставлявшийся в юбку у бедер, а также юбка с таким каркасом.]. Высокий воротник дорогого платья сиял драгоценными камнями.

Первый же вошедший матрос остановился, пораженно глядя на нее, но быстро пришел в себя и заорал с хриплым смехом:

– Девчонка! Да еще какая, клянусь жизнью!

Его приятели столпились вокруг, чтобы поглазеть на чудо. В глазах леди вспыхивали искры гнева, смешанного со страхом. Со стула с высокой спинкой, стоявшего около стола, поднялся мужчина средних лет. Он был явно нездоров. Скрытая лихорадка держала его в своих цепких объятиях, это было видно и по его глазам с горячечным блеском, и по приступам озноба, сотрясавшим его время от времени. На его плечи был накинут длинный, отделанный мехом халат, он тяжело опирался на палку.

Рядом с ним стоял монах францисканского ордена[21 - Францисканский орден – католический монашеский орден, основанный в 1209 году святым Франциском Ассизским; члены этого ордена проповедовали жизнь в нищете и отказ от материальных благ.] в сутане с капюшоном, отрешенно шепчущий молитвы и перебирающий свои четки. Хозяин каюты нетвердым шагом вышел вперед и заслонил свою дочь от любопытных глаз.

– Я требую, чтобы нас отвели к вашему командиру! – сказал он по-испански. – Я – дон Мануэль де Рада и Сильва, бывший губернатор острова Сантьяго.

Едва ли английские моряки поняли, что он им говорил. Двое из них выступили вперед и оттащили дона Мануэля в сторону.

– Держись подальше, седая борода! – посоветовал ему Уильям Хик и грязной рукой ухватил леди за подбородок. – Хорошенькая штучка! Поцелуй меня, цыпочка!

В ответ он получил звонкую пощечину. Уильям Хик отпрянул назад, разочарованно держась за щеку.

– Ах, ты, ведьма!

Джон Доу обхватил леди за тонкую талию, прижав одну из



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация