А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Любовь навеки
Патриция Райс


Прелестная Пенелопа Карлайл не ждала от брака с суровым виконтом Грэмом Тревельяном ни счастья, ни радости. Заменить мать его осиротевшей дочери, честно исполнять супружеский долг и подарить лорду Тревельяну наследника – вот и все, что от нее требовалось.

Но под маской безжалостного циника лорда Грэма скрывается пламенная душа настоящего мужчины – и он твердо намерен доказать юной супруге, что брак для женщины может быть не скучной обязанностью, но счастьем страсти, наслаждения и нежности!..





Патриция Райс

Любовь навеки





Глава 1


В зеркале, оправленном в позолоченную раму, Пенелопа увидела свое отражение: бледные лицо и плечи, выступающие из белоснежной, обшитой кружевами ночной сорочки. «Боже, выгляжу словно бесплотный дух!» – с ужасом подумала она и стала щипать свои щеки, пока они немного не порозовели. Однако при скудном свете двух горящих свечей ее лицо казалось все таким же прозрачным.

На легких каштановых волосах Пенелопы играли золотистые отблески, но их обладательница, лишенная женского тщеславия, не замечала этой красоты. Она не могла решить, распустить ли ей тяжелый узел, в который волосы были собраны на затылке, или заплести косу, как она это обычно делала перед тем, как лечь спать. Пенелопа лихорадочно вспоминала романы, которые она прежде читала, но в них ничего не говорилось о том, какая именно прическа была у героини, готовящейся к первой брачной ночи.

Пенелопа начала медленно вынимать шпильки, украдкой наблюдая за дверью, которая вела в смежную комнату, и с ужасом ожидая, когда та откроется. Малейший шорох заставлял ее вздрагивать. Вскоре непокорные локоны упали ей на плечи.

Бормоча проклятия, которые совсем не пристали дочери священника, она взяла дрожащими руками свой гребень из слоновой кости и стала поспешно расчесываться. Пока муж представлял Пенелопу домочадцам, кто-то – должно быть служанка – распаковал те немногочисленные вещи, которые она привезла с собой.

Внезапно Пенелопу охватила такая острая тоска по отчему дому, что она закусила губу, чтобы не расплакаться. Верная Августа сейчас аккуратно причесала бы ее, и они поговорили бы о только что родившемся в семье Смит ребенке и о сроках посадки лука в огороде. Пенелопа находилась бы среди друзей и близких в своей милой, пусть и убогой комнате, а не в этих роскошных, но чужих покоях. Августа сумела бы развеять ее страхи, но добрая экономка предпочла остаться дома.

Вспомнив, что муж, который внушал ей панику, сейчас готовится войти в супружескую спальню, Пенелопа поспешно привела волосы в порядок. Сделав это, она окинула себя в зеркале критическим взглядом. Вырез ночной рубашки показался ей слишком глубоким. Может быть, следовало надеть другую? Как отреагирует муж, этот странный человек, которого Пенелопа едва знала, на такое нескромное одеяние?

Эту сорочку Августа специально сшила для первой брачной ночи Пенелопы, и лучшей у нее не было. В этом одеянии Пенелопа выглядела совсем юной девушкой.

Похоже, ее мужа не смущало, что на самом деле дочь священника была старой девой двадцати двух лет отроду, но сама Пенелопа этого очень стыдилась. Она знала, что мужчины предпочитают молоденьких жен, и не сомневалась, что первая супруга владельца этого дома была намного моложе ее. Сравнение с ней будет не в пользу Пенелопы.

Вздохнув, она отогнала от себя причинявшие боль мысли. Если бы она была наивным созданием, по уши влюбленным в своего жениха, ей сейчас было бы намного легче. Как ни прислушивалась к себе Пенелопа, она не могла обнаружить в своей душе никаких чувств к человеку, находившемуся в соседней комнате.

Она вновь бросила настороженный взгляд на дверь. Почему он медлит?

Неожиданно Пенелопа ясно осознала, что она натворила. Как она могла согласиться на брак с искалеченным мужчиной? Через несколько минут она отдастся человеку, которого едва знает и которого не любит и никогда не сможет полюбить. Все ее существо восставало против того, что сейчас должно было случиться.

Правда, Пенелопа в точности не знала, что именно происходит между мужчиной и женщиной в супружеской спальне. Ее мать умерла, когда она была еще совсем маленькой девочкой, а отец не желал посвящать дочь в альковные тайны. Добросердечная Августа пыталась что-то объяснить Пенелопе, но делала это так робко, что та, пожалуй, больше узнала об отношениях между противоположными полами, наблюдая за поведением домашних животных. И это повергло бедняжку в еще больший страх перед мужчинами.

Не зная, что ей следует делать – лечь на роскошную кровать под балдахином или выпить вина, заботливо оставленного на столе, Пенелопа подошла к камину и помешала тлеющие угли, которые тут же вспыхнули. Она чувствовала, что дрожит, и на глаза ее навернулись слезы. Ей некого винить, кроме самой себя, но раскаяние в том, что она наделала, не уменьшало страх и не снимало охватившего ее напряжения.

Не желая думать о том, что произойдет через несколько минут, Пенелопа принялась перебирать в памяти события недавнего прошлого. Еще две недели назад она была свободна и независима. Правда, у нее не было за душой ни гроша, но она к этому привыкла. Была ли она счастлива? Вряд ли, но, несмотря на это, всегда радовалась жизни.

Она опустилась в стоявшее у камина кресло и, устремив взгляд на огонь, стала вспоминать пасмурный весенний день, когда ее судьба круто изменилась.

Утром она вышла с корзинкой в сад – после долгой зимы ей хотелось выйти из дома и подышать свежим воздухом. Когда из тумана выступила фигура человека, Пенелопа вздрогнула от неожиданности, но по-настоящему испугалась, лишь когда незнакомец приблизился.

Одетый в плащ с надвинутым на лицо капюшоном, он вел дорогого чистокровного скакуна и был похож на призрак смерти, каким его изображают в старых книгах из библиотеки отца, хотя его фигура вовсе не казалась бесплотной и эфемерной. Пенелопу охватили недобрые предчувствия, но она быстро подавила страх.

– Далеко ли еще до деревни? – спросил мужчина, подойдя к Пенелопе. Его глубокий голос доносился как будто со дна колодца. Впрочем, в его словах не было ничего пугающего.

– Деревня в получасе ходьбы от дома священника, а до него отсюда идти еще минут десять. С вами что-то случилось?

С голых веток деревьев упали крупные холодные капли, и Пенелопа поплотнее запахнула старую шерстяную накидку, которая местами уже потеряла свой первоначальный коричневый цвет, но хорошо сохраняла тепло. Пенелопа старалась не думать о том, что выглядит ужасно: влажные волосы были растрепаны, а старая юбка, из которой она давно выросла, не доходила до лодыжек.

– Тор потерял подкову примерно в миле отсюда, – сказал незнакомец, – и как раз с той ноги, которую совсем недавно поранил. Поэтому я решил дальше идти пешком. Я буду вам весьма благодарен, если вы проводите меня до дома священника, а уже оттуда я сам найду дорогу.

Этот рассказ не объяснял, почему он сам сильно хромает, но Пенелопа не стала задавать лишних вопросов.

– Я покажу, как туда добраться, если вы, конечно, не боитесь промочить свои сапоги – надо идти через поле.

Пенелопе, которая не находила ничего забавного в своих словах, на мгновение показалось, что мужчина засмеялся, но его лицо было наполовину скрыто капюшоном. Некоторые джентльмены очень заботливо относятся к своей дорогой, начищенной до блеска кожаной обуви. И хотя этот был обут не в модные башмаки, а в доходившие до колен сапоги, они выглядели очень дорогими. Пенелопа хорошо разбиралась в ценах. Она заметила также, что его плащ сшит из превосходного сукна, а лошадь стоит баснословных денег.

– Мои сапоги не боятся гемпширской грязи, они видели места и похуже. Ведите меня, миледи, – сказал он.

«Миледи»! Он, по-видимому, ничего не знает о ней. Никто в округе так Пенелопу не называл. И подобное обращение звучало, на ее взгляд, довольно нелепо.

Пенелопа впервые видела этого человека, иначе она непременно запомнила бы его. Он был огромного роста, с очень широкими плечами.

– В наших краях редко встретишь незнакомых господ, сэр, – промолвила она и, ступив на поле, подобрала повыше подол юбки, хотя в этом уже не было необходимости – он уже промок насквозь.

– Простите, что не представился, – поспешно сказал мужчина. – Меня зовут Грэм Тревельян, я гощу в поместье Стенхопов. Вы не знаете, далеко ли до него?

– Я – Пенелопа Карлайл. Поместье Стенхопов довольно близко, если добираться верхом или в экипаже. Я не советовала бы вам идти туда пешком.

К этому времени Пенелопа уже убедилась в том, что этот Тревельян сильно хромает, и не могла представить себе, как он сумеет дошагать даже до деревни, расположенной в получасе ходьбы отсюда.

– Полагаю, в деревне есть кузнец, который мог бы подковать мою лошадь?

– Да, конечно, но она находится в противоположной стороне от поместья, в котором вы гостите.

Внезапно – то ли оттого, что ей было скучно и хотелось пообщаться с кем-нибудь, а возможно, просто из любопытства, которое вызывал в ней странный господин с надвинутым на лицо капюшоном, – Пенелопа решила оказать ему гостеприимство.

– Если хотите, вы можете зайти к нам в дом и выпить чаю, а я тем временем попрошу кого-нибудь из ребят отвести вашу лошадь к кузнецу. Поверьте мне, на них вполне можно положиться.

– Вы говорите о своих братьях, мисс Карлайл? – с интересом спросил Тревельян, поглядывая на Пенелопу.

– Нет, мистер Тревельян. Это мальчишки, которые время от времени помогают мне по хозяйству. Я им ничего не плачу за это, а только кормлю, но у них такой отменный аппетит, что эта помощь мне весьма дорого обходится. – Пенелопа засмеялась.

Дом священника стоял на другом конце поля. Пенелопа с нежностью и гордостью смотрела на его кирпичные стены. Она родилась и выросла здесь и, хотя не раз жаловалась на судьбу, по воле которой жила в бедности, любила отчий дом.

Тревельян не сразу принял ее приглашение.

– Звучит заманчиво, мисс Карлайл, – сказал он. – Но пожалуй, будет лучше, если я продолжу свой путь.

Не понимая причины его отказа, Пенелопа стала уговаривать сэра Тревельяна:

– Августа с удовольствием попотчует вас. Она прекрасная экономка и повариха.

Искренность Пенелопы заставила мистера Тревельяна принять ее предложение. Он вошел в ворота, слегка нагнув голову, чтобы не удариться о верхнюю перекладину, и окинул внимательным взглядом маленький домик, аккуратно починенный частокол и пустую конюшню в конце дорожки. Все свидетельствовало о царившей здесь благородной бедности.

– Ваш отец дома? Может быть, мне следует спросить у него разрешения? – спросил Тревельян.

Пенелопа смущенно улыбнулась:

– Для этого вам, пожалуй, придется отправиться на кладбище. Мой отец недавно умер.

В этот момент им навстречу со стороны огорода выбежали два мальчика, лет одиннадцати-двенадцати.

– Пенни! Пенни! Можно, мы покатаемся на нем?! – наперебой кричали они, с восторгом разглядывая великолепного скакуна и словно не замечая стоящего рядом высокого мужчину.

– Джордж, Томас, ведите себя прилично, пожалуйста. Это мистер Тревельян. Поклонитесь ему как полагается.

Обе пострела сразу же послушно выполнили ее распоряжение и отвесили учтивые поклоны.

– Как поживаете, сэр? – в один голос спросили они.

Пенелопа сразу же заметила, что губы обоих мальчишек вымазаны шоколадом.

Тревельян бросил осторожный взгляд на молодую леди, которая с такой легкостью управлялась с шалунами.

– Дети всегда слушаются вас с первого слова, мисс Карлайл? – спросил он.

Пенелопу удивил этот вопрос.

– Джордж и Томас – чудесные ребята. Просто им иногда надо напоминать о правилах хорошего тона. Вы позволите им отвести вашу лошадь к кузнецу? Я за них ручаюсь.

Усмехнувшись, сэр Грэм повернулся к мальчикам, которые, затаив дыхание от волнения, ожидали его ответа.

– Вы должны пообещать, что не сядете верхом на Тора, – потребовал он. – Это слишком норовистая лошадь, и вы можете серьезно пострадать, если решите покататься.

– Хорошо, сэр.

– Мы будем осторожны, сэр.

Мальчики с благоговейным трепетом смотрели на закутанного в плащ загадочного незнакомца.

– Я верю вам. Не бойтесь Тора: если вы не попытаетесь оседлать его, он не причинит вам никакого вреда.

Вынув из седельной сумки массивную трость, Тревельян передал повод мальчикам.

Опершись на трость, он проводил взглядом удалявшихся вместе с Тором Джорджа и Томаса, а затем, сильно хромая, направился за Пенелопой по дорожке к дому.

Переступив порог, Пенелопа повесила свой плащ на вешалку, стоявшую у входа, и обернулась к гостю, чтобы предложить ему снять верхнюю одежду. Однако он, похоже, и не собирался раздеваться. Возможно, сделать это ему мешали травмы.

Пенелопа решила помочь ему:

– У нас нет слуг. В этом домике живем только мы с Августой. Если позволите, я могла бы...

Почувствовав на себе пристальный взгляд незнакомца, Пенелопа внезапно замолчала.

– Думаю, мне стоит остаться в плаще. Я не хочу напугать вас. Отведите меня в кухню, я посижу там, пока не вернутся мальчишки.

Постепенно Пенелопа начала понимать, почему незнакомец вел себя так странно – он стыдился своих увечий. Она не знала, как развеять его опасения. И тут Пенелопа вспомнила одного искалеченного на войне парня, за которым она ухаживала.

– Я дочь священника, мистер Тревельян, – сказала она. – Моя мать умерла, 'когда мне было всего двенадцать лет, и с тех пор я начала выполнять ее обязанности в приходе, включая и уход за больными. Священнику и его семье известны все стороны человеческой жизни – добрые и дурные, привлекательные и безобразные. Вы не кажетесь мне злым человеком, мистер Тревельян, а меня может испугать только это.

– Прекрасная речь, мисс Карлайл, но осмелюсь заметить, что вы никогда не видели такого обезображенного лица, как мое. Существует очень немного женщин, которые согласились бы находиться со мной в одной комнате. Ваша доброта на время сбила меня с толку, но я не хочу злоупотреблять вашим великодушием. Покажите мне, где кухня.

– Ей-богу, вы очень упрямы! Почему вы так стремитесь на кухню?



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация