А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


глупый план сработает и правда окажется сильнее лжи?

Теперь, семь лет спустя, все стало намного яснее. А тогда, когда отец узнал о ее тайных встречах с Майклом, она не видела другого выхода. Александр Уэйверли привык к тому, что все без исключения: его служащие, жена и, конечно же, единственный ребенок – выполняли каждое его требование.

Когда Бэт попыталась сопротивляться, он повел себя неразумно.

– Ты знаешь, что я почувствовал, когда Клемменс сказал мне, будто его жена видела тебя и это грязное ирландское отродье из вонючего квартала? – Он не дал ей времени на ответ. – Так вот я почувствовал, что меня предали. Да, предали. Если сын моей сестры, этот идиот Рэндэл хочет иметь проблемы, приручая угнетенных и обездоленных, это его дело, но я не подпущу свою дочь к этому выродку, к этому пьянице ирландцу.

– Папа, Майкл не...

– Он точно такой же, как и все остальные. За ним следили. Я знаю точно, где он живет и откуда он родом. Его братья – пьянчуги, перебивающиеся заработками на мельнице. Один из них не может уплатить ренту и его ждут выселение и лишение имущества. Его мать живет в нищете и грязи с двумя такими же грязными дочерьми-подростками, которые скоро, не пройдет и года, очутятся на панели, вот увидишь.

– Я не хочу этого слушать, папа. Ты сам не знаешь, что говоришь. Майкл работает на двух работах, чтобы помочь родным и закончить университет. Он пьет не больше, чем ты, и он... – Бэт побледнела, когда отец приблизился, чтобы ударить ее, но не сошла с места.

Отец понизил голос до угрожающего шепота:

– Если он только дотронется до тебя...

Тут ворвалась в комнату мать и встала между ними:

– Александр, пожалуйста!

– Не вмешивайся, Вирджиния. Я не позволю, чтобы за моей дочерью таскался ирландец.

– Я не думаю... – снова попыталась вставить мать.

– Если у Офелии Клемменс все такой же длинный язык, об этом уже знает весь город, – он повернулся к Бэт. На этот раз злость уступила холодной решительности. – Тебе, юная леди, уже 18 лет. Пора замуж, и с глаз моих долой. Я намерен начать все приготовления к этому событию прямо сегодня, иначе будет слишком поздно и ни один приличный мужчина не захочет жениться на тебе.

Он выбежал из дома, оставив в потрясении мать и Бэт.



Шум у входной двери прервал ее воспоминания. Бэт быстро сбросила с себя зеленый сарж (если бы можно было вот так легко избавиться от прошлого) Из шкафа она вынула запачканное краской поблекшее кашемировое платье, накинула его, торопливо застегивая верхние пуговицы, и спустилась по лестнице.

– Иду, Чарли, – торопливо крикнула Бэт Последняя пуговица была застегнута до того, как она добежала до двери и открыла ее.

Вместе с холодным воздухом в дом вошло ее прошлое. Бэт стояла, застыв в дверях.

Ее губы двигались, но не было слышно ни звука.

Это был Майкл.

Он стоял в дверном проеме, сердце художницы сжалось. Майкл стал выше, чем Бэт его помнила, шире. Это был зрелый мужчина, а не тот стройный двадцатидвухлетний юноша. Одежда на нем была ошеломляюще черного цвета, отвороты элегантного кашемирового пальто отливали эбонитово-черным бархатом. Она оценила это сразу, но взгляд ее был прикован прежде всего к пронзительным синим глазам. Казалось, они смотрят не только на нее, но и сквозь нее.

Наконец, он сделал первое движение: свернул листок бумаги и положил его в карман пальто.

Бэт произнесла:

– Майкл? – Звук получился сдавленным. Ей пришлось кашлянуть, прежде чем начать снова. – Входи, пожалуйста.

Когда Майкл переступил порог, то впервые в жизни почувствовал такой сильный страх. Он снял шляпу и стал вертеть ее в руках, не зная, пригласят ли его остаться или выпроводят вон прежде, чем придет муж. Майкл видел, как колебалась женщина, закрывая дверь. Она стояла рядом, явно нервничая.

Молодого человека будто окатили холодной водой. Бэт выглядела так же, как и раньше, только похудела. Ее карие глаза были такими же глубокими и теплыми, а губы – привлекающими. У нее были густые блестящие волосы, уложенные в простую прическу с узлом на макушке. Выцветшее платье носило следы масляных подтеков и краски. Запах скипидара наполнил воздух.

Бэт пристально смотрела на него, ожидая объяснений от вошедшего. Майкл же полагал, что это она должна объяснить ему все, и ждал, пока заговорит женщина.

– Можешь снять пальто, – сказала она.

Медленными, размеренными движениями он молча расстегнул пальто и передал его Бэт вместе со шляпой. Она повесила его одежду на вешалку.

– Не хочешь ли кофе? – предложила она.

– Твой муж дома? – одновременно спросил он.

Майкл увидел, что Бэт потупила взгляд. Она сжала руки, облизала пересохшие губы и ответила, покачав головой:

– Его нет.

Майкл знал, что если бы он сам не воздвиг стену между ними, то ему было бы трудно удержаться и не обнять ее со всей силой. Как она могла выдерживать такой спокойный тон?

– Хорошо, тогда я выпью кофе, – произнес он резко.

Когда Бэт торопливо выходила из комнаты, Майкл наблюдал за ней. Он ожидал, что женщина живет богато. А оказалось, что одета она была в поношенное платье, годное только для мешка старьевщика и жила в маленьком доме, требующем ремонта.

Когда Бэт исчезла за кухонной дверью, он быстро оглядел комнату. Потолок требовал ремонта. На обоях виднелись подтеки в местах, где протекали рамы. Ковер у камина так вытерт, что рисунок невозможно различить В комнате было смертельно холодно, и в воздухе висел запах скипидара.

Стащив с рук перчатки, стоившие столько, сколько вся драпировка для гостиной, он с раздражением похлопал ими по бедру. Ну, возможно, ее муж скряга, но отец? Неужели ее знаменитый отец Александр Уэйверли забыл, как живет его дочь? Знает ли он об этом?

Майкл медленно обошел диван и стулья у камина и стал рассматривать фотографии в серебряных рамках на маленьком круглом столике. Он поднял один из снимков и стал внимательно изучать лицо пожилого лысого человека с тяжелой челюстью, широкими бакенбардами и обвисшими усами.

«Это не Александр Уэйверли. Наверное, свекор», – решил он, поставив фотографию на место. Рядом стояло фото Бэт в детстве. Она широко улыбалась, бант украшал черные волосы, этакая маленькая морячка в матросском костюмчике. Он хотел взять фотографию в руки, но остановился, услышав, что женщина возится на кухне.

За кухонной дверью Бэт с нетерпением ждала, когда закипит кофе. Стараясь не подсматривать из-за двери за действиями в гостиной Майкла Шогнесси, она занялась тем, что переставляла на покрытом салфетками подносе две чашки, сливочник и сахарницу.

Часы в нише пробили три. Звук обеспокоил ее. А Чарли? Она не верила, что он, проводив Эмму к Филдингам, уйдет домой, не узнав, как ее дела. Он всегда держал слово. Что она будет делать, если Чарли придет, а Майкл будет здесь? А если он не придет, что ей делать? Как ей объяснить Майклу, кто есть кто? И зачем она лгала? Когда Майкл спросил, дома ли муж, Бэт сказала «нет» в надежде, что он уйдет, чтобы не встречаться со Стюартом.

Бэт налила холодной воды в кастрюлю, опустила туда обе руки, а затем приложила ладони к щекам, чтобы немного остудить их. Щеки пылали, руки тряслись. Колени были слабыми, как желе. Ей хотелось и плакать, и смеяться в один и тот же момент.

Возьми себя в руки, Бэт.

Вот и кофе готов: густой, пьянящий запах заполнил теплую кухню. Она быстро налила обе чашки, затем нашла бутылку с молоком в леднике и отлила немного в сливочник. Два глубоких вдоха помогли убедить себя, что поднос не упадет, прежде чем она дойдет до гостиной. Бэт толкнула кухонную дверь и чуть не налетела на Майкла, который стоял у шкафа в столовой. Он внимательно рассматривал рисунки, но тотчас, как Бэт вошла, повернулся к ней:

– Так это ты, та самая Б. Браун? – Майкл понял происхождение поношенного платья, а также стойкого запаха скипидара и краски. Брови Майкла приподнялись, он видел колебания женщины.

Бэт, поставив поднос, пожала плечами.

– Да, – ей было трудно скрыть настороженность. – Почему ты спрашиваешь?

– У меня магазин в Дэнвере. Я закупаю твои открытки уже 3 года. Они пользуются спросом.

Ее удивление было очевидным. «Дэнвер? « Так близко!

– Мы ожидаем открытки ко дню святого Валентина от Уитни. Но судя по тому, что я увидел, в этом году товар запоздает.

– Открытки будут готовы в срок. У меня еще есть время до середины следующей недели, чтобы закончить работу и отправить все в Бостон.

Они оба подумали о том давнем поздравлении.

Никто не притронулся к кофе.

Майкл повернулся и пошел в гостиную, не в состоянии смотреть на ее испуганное лицо. Почему она выглядит страдающей, хотя именно его когда-то бросили?

На расстоянии от Бэт Майкл почувствовал себя более спокойно.

– На западе никому нет дела, откуда ты. Всех интересует только то, куда ты идешь.

– Кажется, ты преуспеваешь. – Она оглядела свой жалкий наряд и пожалела, что так быстро переоделась. Что Майкл мог подумать, увидев дом в таком состоянии?

Он старался придать голосу беззаботное выражение:

– У меня есть все, что я желаю.

Совсем забыв о кофе, Бэт вышла из столовой и подошла к Майклу. В доме было тихо, только огонь потрескивал в камине и медленно тикали часы. Он намеревался действовать прямо и сразу решить все вопросы, а потом уйти.

– Когда вернется твой муж?

Бэт нервно затеребила рукав платья, выглянула в разрисованное морозом окно и сделала вид, что не поняла вопроса. И только когда Майкл собрался спросить ее еще раз, она выпалила:

– Он умер.

– Умер? – молодой человек не мог поверить в это. Частично его опасения исчезли.

– Еще три года назад.

Он вновь огляделся. Значит, тот человек оставил ее ни с чем?

– Ты живешь здесь одна?

– Я...

Прежде, чем она успела ответить, дверь распахнулась, и вошел Чарльз:

– Извини, что я задержался. Мне пришлось остаться на чай у Филдингов. Куклы и сладости...

Майкл холодно посмотрел на улыбающегося светловолосого мужчину. Затем, не обращая на вошедшего никакого внимания, медленно перевел взгляд на Бэт. Она некоторое время не решалась начать разговор, но вскоре нашлась:

– Чарльз, это... мой старый друг из Бостона. Майкл Шогнесси, это – Чарльз Мэссей.

Оба кивнули друг другу, не отводя взглядов, будто олени-самцы, готовые ринуться в бой из-за самки. Бэт почувствовала, как кровь отлила от лица, и только чудом не потеряла сознание. Майкл стоял неестественно прямо, одна рука была сжата в кулак, глаза требовали объяснения. Бэт нарушила это тревожное молчание:

– Как долго Вы пробудете в Теллуриде, мистер Шогнесси?

Майкл не отрывал взгляда от Бэт.

– У меня здесь незавершенное дело. Уеду, как только его улажу.

Бэт почувствовала, как дрожь пробежала по позвоночнику и пожалела, что не осмелилась спросить прямо, зачем он приехал.

Майкл вновь обратился к женщине.

– Можно ли мне зайти к Вам завтра, миссис Браун?

По выражению лица Майкла можно было догадаться, что его устраивает лишь один ответ.

– Да, конечно. – Отвечая на вопрос, Бэт уже размышляла о завтрашнем дне. Ей придется отослать Эмму к соседям. – В два часа будет удобно.

Майкл вежливо поклонился.

– Что ж, до завтра.

Ей следовало проводить его к выходу и сказать ему как полагается «до свидания». Но ноги налились свинцом. Она не тронулась с места.

– Я найду выход, провожать не надо. – Схватив вещи, Майкл накинул пальто и быстро вышел.

Сразу после того, как Майкл ушел, Чарльз повернулся к художнице.

– Кто это был?

– Я сказала уже, – неуверенно ответила Бэт. – Старый друг из Бостона.

– Ты никогда раньше о нем не вспоминала. – Чарльз прошел вслед за женщиной в столовую.

– Кофе? – Бэт взяла в руки еще теплую чашку.

– Бэт?

Она поставила чашку снова.

– Раньше не было повода для разговора о нем.

– Есть какая-то связь между его появлением и твоим поведением в отеле?

– Нет. Нет, я...

– Ты выглядишь так, как будто тебе снова станет плохо. – Через мгновение он уже пододвигал стул, поддерживая Бэт за локоть. – Если этот человек чем-то расстроит тебя, то одно твое слово и...

– Нет! – ответ вырвался непроизвольно, и она поняла это, когда заметила пристальный взгляд Чарльза. – Нет ничего страшного. Майкл – старый друг моего двоюродного брата, – поспешно добавила она.

Положив руку на спинку стула, Чарльз присел перед ней.

– Я знаю тебя с тех пор, как ты приехала в Теллурид. Я был твоим другом и другом Стюарта с тех пор, как Эмме исполнился год. За все это время ты никогда не говорила о своей семье, я ни разу не спрашивал о ней, потому что Стюарт предупредил меня: это – запретная тема. Сейчас ты бледна, как полотно, и говоришь мне, что этот мужчина – друг твоего родственника. Чему же я должен верить?

Бэт положила руки на колени и спокойно произнесла:

– Ты должен верить мне. Майкл был потрясен смертью Стюарта, вот и все. Уверена, что завтра мы все выясним, и он уедет домой в Дэнвер.

«Боже, как это близко», – подумала Бэт Чарльз взял ее руки в свои:

– Ты совсем заледенела.

Она не могла встретиться с ним взглядом, поэтому смотрела на шкаф, заваленный незаконченными рисунками. Невинные голубоглазые херувимы резвились среди лент и цветочков; один плыл в лодке по спокойной воде. Ей так много еще надо сделать. Ей совершенно не нужен такой надрыв.

Бэт пришла в себя и собралась с силами. С натянутой улыбкой она сжала руки Чарли, чтобы ободрить его и убедить, что с ней все в порядке.

– Ты такой милый. А теперь мне



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация