А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Сватовство по ошибке
Надин Миллер


Это история прекрасной и загадочной любви незаконнорожденного сына графа Тристана Тибальта и дочери богатого горожанина, владельца судовой компании, Мэдди Харкур. Двум любящим сердцам пришлось испытать немало невзгод и даже удалось исправить ошибки, совершенные их отцами…





Надин Миллер

Сватовство по ошибке





ГЛАВА ПЕРВАЯ


Взгляд Тристана Тибальта, словно магнитом притягивало к огромному черному похоронному венку, прибитому к воротам особняка Уинтерхэвен.

– Итак, этот старый развратник, который был моим отцом, действительно мертв, – произнес он, натягивая поводья усталой лошаденки, на которой ему пришлось под ледяным дождем тащиться из Дувра.

Тристан покачал головой. Старый распутник Дикки Рэмсден, четвертый граф Рэнда, наконец протянул ноги, и его смерть не вызывала в душе молодого человека никаких чувств, кроме уверенности, что в аду станет жарче, когда в нем поселится новый жилец.

Последние лучи короткого зимнего дня скупо освещали портик трехэтажного каменного особняка, который Тристан называл своим домом до того дня, как ему исполнилось двадцать два года. Даже ряды узких окон выглядели угрюмо и непривлекательно… Казалось, будто его обитатели уже не надеялись дождаться гостя.

Перед взором Тристана вновь предстало загадочное письмо, которое он получил от своей единокровной сестры. В нем сообщалось, что граф покинул земную юдоль. "Пожалуйста, приезжай, – умоляли едва различимые каракули Кэролайн. – Отца убили во время ссоры в игорном доме, и мы в отчаянном положении". Эти строки повергли Тристана в недоумение. Кончина старого графа могла принести его исстрадавшимся жене и детям только облегчение. Все проблемы, которые возникали у Рэмсденов, включая и незаконнорожденность Тристана, были следствием невоздержанности графа. Возможно, теперь, благодаря его осторожному, уравновешенному сыну Гарту, пятому графу, жизнь в Уинтерхэвене наладится.

Тристан задумчиво нахмурился. У него было сильное подозрение, что отчаянная мольба Кэрри о помощи – это всего лишь следствие ее излишней впечатлительности. Она всегда была склонна, при малейшем затруднении впадать в панику. И все же с ее запиской надо было считаться. Ведь это была первая весточка, которую Тристан получил из дому за те шесть лет, которые прожил на континенте, и с пылкостью, свойственной человеку его возраста и темперамента, он жадно вчитывался в каждое слово. Все его личные контакты были оборваны: секретному британскому агенту, выдававшему себя за простого горожанина в наполеоновской Франции, другого выбора не оставалось. Но вот война окончилась, Корсиканец на Эльбе – под надежной охраной. Мысли Тристана вновь возвратились к Уинтерхэвену и людям, которых он с детских лет считал своей семьей.

Он огляделся в поисках грума, чтобы отвести лошадь в конюшню, но, как ни странно, вокруг не было видно ни души. Приезжего не встретил даже лакей, прежде поспешно сбегавший по ступеням пологой каменной лестницы, чтобы принять у гостя багаж. Охваченный внезапной тревогой, Тристан привязал лошадь к голой ветке куста, взял седельную сумку и двинулся вверх по ступеням к массивной дубовой двери. Но не успел он взяться за тяжелый медный дверной молоток, как дверь распахнулась, и на Тристана с визгом налетел маленький золотоволосый вихрь:

– Тристан! Я знала, что ты приедешь! Я точно знала!

Уронив сумку, Тристан сжал в своих медвежьих объятиях тоненькую фигурку младшей сестры.

– Конечно, я приехал. – Он довольно рассмеялся. – Хотя я очень подозревал, что ты меня просто надула своим драматическим посланием, маленькая плутовка. Но это неважно. Честно говоря, я уже и сам был готов возвратиться домой, и осесть на том клочке земли, который когда-то обещал мне Гарт.

Кэролайн обняла Тристана и прижалась щекой к его груди.

– О, Трис, как бы мне хотелось, чтобы все наши беды оказались простым преувеличением… – Ее голос дрогнул. – Знаешь, все это похоже на ночной кошмар, когда молишь Бога лишь о том, чтобы скорей проснуться.

Тристан внимательно взглянул на сестру и поразился тому, что увидел. Вместо румяного озорного ребенка, с которым он расстался шесть лет назад, перед ним стояла бледная молодая женщина. В глубине ее серьезных синих глаз таился темный огонь. Он осторожно опустил ее на скамью ночного привратника, стоявшую у стены при входе в вестибюль.

– Расскажи мне все. Особенно мне хотелось бы знать, каким образом твоя записка оказалась в официальном пакете Уайтхолла, адресованном лорду Каслри на Венский конгресс.

– У меня есть друг, который служит клерком в Уайтхолле, – спокойно пояснила Кэрри. – До него дошел слух, что ты находишься вместе с лордом Каслри, и мы решили, что стоит попытаться. Но если кто-то узнает, что он помог мне связаться с тобой, это наверняка станет концом его карьеры. Поэтому не спрашивай у меня его имя. – По ее щеке скатилась слезинка. – Я совершенно не представляла, что нам делать. Ни Гарт, ни мама не знают, что я вызвала тебя.

Кэролайн поднялась, ухватила Тристана за руку и увлекла его за собой.

– Мама у себя. Пойдем к ней. Твое присутствие ее успокоит. К тому же тебе лучше услышать всю историю сразу от нас обеих. Вряд ли тебе захочется слушать все это еще раз.

Продолжая свою речь, Кэролайн поднималась по лестнице, ведущей в личные покои графини. Тристан следовал за ней, тревога его росла с каждым мгновением. Графиня полулежала в шезлонге, прикрывшись пуховым стеганым одеялом. Эта комната прежде вызывала в душе Тристана светлые и радостные чувства, но сейчас она была словно наполнена мраком, который казался еще темнее от пламени единственной свечи, потрескивавшей у окна на конторке в стиле "Чиппендейл". Тлеющие в камине угли едва согревали спальню.

Кэролайн улыбнулась графине:

– Мама, ты ни за что не угадаешь, кто здесь! Это наш дорогой Тристан! Теперь он поможет Гарту во всем разобраться!

Повернув голову, леди Урсула Рэмсден взглянула на вошедших покрасневшими глазами.

– Тристан? Слава Богу, наконец, ты дома. – Она выпрямилась в шезлонге. – Ну, значит, так. Я категорически не хочу больше терзаться ни минуты. Вы оба должны, наконец, разрешить эту ужасную путаницу. – Графиня откинула упавший ей на глаза потускневший золотистый локон.

Тристан никогда прежде не замечал, чтобы из прически графини выбивалась хоть единая прядь. Но сегодня она выглядела на удивление небрежно, словно ей каким-то чудом удалось ускользнуть от бдительного ока своей преданной горничной.

Леди Урсула оглядела Тристана с головы до ног своими бледно-голубыми глазами.

– Господи, в тебе почти невозможно узнать того славного маленького мальчика, которого я каждую ночь укладывала в постель. Как ты вырос! Ты стал таким солидным.

Кэролайн кивнула:

– Мама права. Этот бронзовый загар, эти длинные черные волосы! Ты стал похож на пирата.

– Меня называли и похуже, – усмехнулся Тристан. – Одна старая цветочница на Марше-де-Пари даже крестилась всякий раз, когда я смотрел на нее своими "дьявольскими глазами".

– Сколько же ты пережил… сколько мы все пережили с тех пор, как расстались с тобой! – Леди Урсула раскрыла свои объятия Тристану, и на ее выразительные голубые глаза навернулись слезы. Этот жест пробудил в молодом человеке мучительно сладкие воспоминания, заставившие его сердце болезненно сжаться. Точно так же эта благородная женщина когда-то встретила испуганного шестилетнего мальчика, переступившего порог ее дома с запиской, в которой говорилось, что он – бастард ее распутника-мужа. "Лорд Тристан" – так приказала она слугам называть его. С тех пор он так и остался "лордом Тристаном", хотя на этот титул имел не больше прав, чем последний бродяга из трущоб (откуда, собственно говоря, он и прибыл).

Тристан преклонил колени и с нежностью заключил в объятия эту стройную женщину средних лет и запечатлел на ее лбу поцелуй. Как и Кэролайн, она горячо прильнула к нему, будто утопающий, схватившийся за спасительную веревку.

– Так что же за проблемы у Гарта? – спросил Тристан. – Кстати, где же новый граф? И где слуги? Почему они не следят за огнем? Тут еще холоднее, чем в моей каюте на пакетботе.

– Новый граф здесь, брат, – прозвучал с порога знакомый голос. – И дрова для маминого камина. А слуги все ушли, кроме нашей верной экономки, миссис Питермен, да старого садовника, который не покинул нас, хотя и остался без жалованья.

Тристан был поражен видом брата. Осунувшееся лицо, грязная, растрепанная одежда… Пятый граф Рэнда с вязанкой дров в руках выглядел как беднейший арендатор поместья.

– Что здесь происходит, черт побери?!

Гарт сложил дрова у камина и повернулся к Тристану:

– Это долгая и мерзкая история, и мне не хотелось бы обременять тебя подробностями. Достаточно сказать, что я продал свое звание, когда Бонапарта разбили, и вернулся домой… но лишь затем, чтобы узнать, что наш отец – гореть бы ему в аду! – ухитрился проиграть все, что имел, прежде, чем получил справедливое возмездие от руки некоего капитана Шарпа, которого он попытался обвести вокруг пальца у Хэзарда.

– Все проиграл? – ужаснулся Тристан.

– Все. Охотничий домик в Мидлендсе, дом в Лондоне, ферму в Суффолке и даже Уинтерхэвен со всей обстановкой… – Гарт отрешенно провел рукой по тонким светлым волосам. – Единственное, что он оставил своим наследникам, – кучу долговых обязательств в лондонских игорных домах, в общей сложности около двадцати тысяч фунтов.

Тристан с недоверием посмотрел на брата. Старый граф всегда был мотом, но чтобы проиграть такое внушительное состояние, которым владели Рэмсдены, большинству людей одной жизни бы не хватило. Тристана охватил ледяной гнев, и он пробормотал французское ругательство, которое употребляют беспризорники в парижских трущобах. Во Франции Тристан научился довольствоваться малым, но он не мог представить себе, как теперь будут жить эти трое любимых им людей, для которых богатство всегда считалось само собой разумеющимся.

Оправившись от потрясения, Тристан поправил одеяло леди Урсулы и подошел к камину, чтобы подложить в него принесенных братом дров.

Гарт проводил его отсутствующим взглядом.

– Более того, – произнес он все тем же тусклым голосом, – закладные на имущество и все долговые расписки скупил один человек – Калеб Харкур.

Тристан поднял глаза, оторвавшись от своего занятия.

– Это богатый горожанин? Владелец судовой компании "Харкур Шиппинг"?

Гарт кивнул:

– А также владелец шерстяных фабрик и двух лучших лондонских отелей и Бог знает чего еще. Интересно, не вообразил ли этот глупец, что, завладев состоянием графа Рэнда, он также приобретет и наш титул? Ходят слухи, что он договаривается с регентом насчет титула баронета в обмен на уплату его самых срочных долгов.

– Думаю, что Калеб Харкур вовсе не так глуп. – Глубоко задумавшись, Тристан шевелил кочергой в камине, пока сухие дрова не разгорелись. – У него должна быть какая-то причина, чтобы разыскивать кредиторов графа и скупать у них векселя… хотя Бог знает, для чего ему это нужно.

– Я тоже не знаю зачем. Но кое о чем я намерен спросить его. Завтра утром я приглашен в его контору в лондонских доках.

– Мы приглашены. Мы возьмем быка за рога прямо в его стойле, – сказал Тристан. Его сердце щемило от жалости к брату. Он понимал, как тяжело богатому и респектабельному человеку в одно мгновение оказаться в крайней нищете и бесчестье.

– Благоразумно ли это, дорогие мои? – Личико леди Урсулы, очертаниями напоминающее сердечко, утратило свое обычное выражение безмятежности. – При всем своем необыкновенном богатстве, этот человек – простой горожанин. Разве достойно джентльмена обсуждать что-либо с человеком, который настолько ниже его по положению?

Гарт отошел от камина, взял стул и опустился на него.

– А разве у меня есть выбор, мама? – несколько раздраженно произнес он. – Из-за того, что отец пристрастился к азартным играм, этому простому горожанину удалось приобрести все, что принадлежало мне, и теперь я в его власти. – Он поднял измученный взгляд на Тристана. – Я даже не могу отдать тебе обещанное поместье в Суффолке, так как не являюсь больше его законным владельцем. Как, впрочем, и всего остального моего имущества.

Тристан пожал плечами, стараясь не показать своего разочарования.

– Не беспокойся. Я не уверен, что подошел бы на роль фермера. – Он выдавил из себя некое подобие улыбки. – Что касается отношений с горожанами, то все шесть лет, что я находился во Франции, я ни с кем, кроме них, не имел дела, включая и такого горожанина с дурной репутацией, как наполеоновский министр полиции Фуше. Откровенно говоря, простые горожане мало чем отличаются от своих титулованных собратьев. С этим выскочкой-англичанином мы обойдемся соответственно его собственным понятием о приличиях.

Хотя Тристан и понимал, что его пустые заверения вряд ли могут послужить разрешению проблемы, но, все же, судя по выражению глаз женщин, с надеждой обращенных к нему, увидел, что добился желаемого воздействия на графиню и Кэролайн. Судя по мрачному выражению лица Гарта, было ясно, что его-то речь Тристана не смогла одурачить, но, поймав выразительный взгляд брата, он поддержал его. Кроме них, больше некому было успокоить этих двух отчаявшихся женщин. И спустя несколько минут братья, под предлогом того, что им необходимо обсудить план предстоящей встречи, покинули дам.

– Знает ли леди Сара о твоих проблемах? – спросил Тристан Гарта по пути к библиотеке. Дочь их соседа, виконта Тинсдэйла, бегала за Гартом по пятам еще с тех пор, когда они были маленькими детьми. Обе семьи всегда считали само собой разумеющимся, что они когда-нибудь поженятся.

– Я до сих пор не нахожу в себе сил порвать с ней. – Голос Гарта, полный горечи, заметно дрогнул. – Самое страшное во всей этой безобразной истории то, что я вынужден причинить боль любимой женщине. Сара так долго ждала моего предложения, что теперь я не знаю, как рассказать ей о крушении всех наших планов.

Тристан нахмурился:

– Я слишком хорошо знаю Сару, чтобы поверить, что ее любовь к тебе зависит от твоего богатства.

– Конечно, мы никогда не сможем разлюбить друг друга. Но неужели ты думаешь, что виконт Тинсдэйл отдаст свою



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация