А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Мой дорогой
Тереза Медейрос


Рано осиротев, Эсмеральда Файн посвятила свою жизнь младшему брату. Неожиданно юноша убегает из родного дома, а вскоре Эсмеральда узнает, что он убит. Чтобы найти убийцу и отомстить ему, девушка решается на рискованное путешествие. Она находит преступника – известного бандита Билли Дарлинга, за голову которого назначена награда, – она даже стреляет в него, но… дальше события развиваются самым непредсказуемым образом.





Тереза Медейрос

Мой дорогой





Пролог


Лондон, 1878 год

Голос герцога Уиндхема, подобно раскатам грома, сотрясал стены замка. Слуги в панике выскакивали из комнат, не понимая, что происходит, и хаотично носились, сбивая друг друга с ног. Горничная, убиравшаяся в гостиной, от испуга уронила бесценную фарфоровую вазу старинной работы и с ужасом взирала на осколки. Старая Бриджит, служившая в поместье Уиндхема с незапамятных времен, крестилась дрожащей рукой. На кухне перепуганная кухарка опрокинула на себя поднос с только что испеченными бисквитами. Повсюду слышались шум хлопающих дверей, топот ног, тревожные и удивленные возгласы. Многочисленная челядь герцога, не помня себя от страха, устремилась в мраморный холл, где замерла перед покоями хозяина, откуда и доносились дикие вопли.

Никогда раньше ничего подобного с герцогом не случалось. Никто не слышал, чтобы хозяин повышал голос. Он предпочитал спокойные, хотя и весьма язвительные выговоры. Тем более жуткое впечатление производило сегодняшнее его поведение.

Слуги в замешательстве переминались с ноги на ногу, когда увидели сестру герцога – Анну.

Она торопливо спускалась по лестнице, на ходу завязывая пояс халата. Ее красивые пепельные волосы, обычно уложенные в строгую прическу, были распущены и напоминали струящийся водопад. Все с изумлением смотрели на нее.

– Господи, Поттер, что случилось? – спросила она, задыхаясь.

Дворецкий выразительно фыркнул, как бы отметая подозрения взволнованной Анны в том, что именно он мог стать причиной всеобщего смятения.

– Право, не могу сказать, миледи… Я, как обычно, принес герцогу пшеничные лепешки с маслом и утреннюю газету, которую прогладил утюгом, поскольку его сиятельство любит, чтобы страницы были гладкими и хрустящими. Затем посолил овсяную кашу, после чего…

– Я и без тебя прекрасно знаю привычки своего брата, – оборвала его Анна, – тем более что он не изменял им с тех пор, как на трон взошла Виктория. Не было ли чего-либо необычного?

– Нет, пожалуй… Вот только снова пришло письмо. Письмо из Америки!

Анна качнулась и побледнела. Ужасные крики внезапно сменились мертвой тишиной, заставив всех еще больше насторожиться. С тревожным предчувствием Анна подошла к дверям и разом распахнула обе створки. Слуги столпились у нее за спиной, ожидая увидеть на полу распростертое тело своего хозяина.

Анна пыталась что-нибудь разглядеть в полумраке комнаты, заставленной массивной кожаной мебелью. Мелькнула неуместная и даже жестокая мысль: если Реджинальд умер, можно превратить этот мрачный кабинет с его немыслимым восточным убранством и безобразными масками на стенах в уютную светлую комнату для рукоделия. Тут она чихнула от едкого табачного дыма. Поттер поспешил к окну и раздвинул тяжелые бархатные шторы. Угрюмый сумрак озарился веселыми лучами утреннего солнца. Анна и слуги отпрянули при виде открывшегося им зрелища.

Вопреки их опасениям, владелец поместья вовсе не лежал ничком на ковре, испуская последний вздох. Герцог Уиндхем, который вот уже три четверти века славился безукоризненной выдержкой и чувством собственного достоинства, пребывал в состоянии настоящего бешенства. Это не было похоже на обычные вспышки досады и раздражения, которые выражались в замечаниях, произнесенных ледяным тоном. Нет, это был самый настоящий припадок. Его лицо побагровело, глаза выпучились. Он кашлял, брызгая слюной и задыхаясь.

Анна была на грани истерики. Она ни разу не видела брата в таком состоянии. Родители всегда баловали сына, выполняя любое его желание и заменяя этим так необходимую ребенку любовь. Анну же, в отличие от него, не баловали вниманием.

Герцог видел устремленные на него любопытные взгляды. Он сидел в кресле на колесиках, подавшись вперед и размахивая тростью. Лицо исказила бессильная злоба.

Анна не на шутку встревожилась. Брат выглядел действительно ужасно. Необходимо было принимать срочные меры. Стараясь держать себя в руках, она обернулась к слугам.

– Прекратите пялиться, как стадо полоумных овец, и немедленно возвращайтесь к своим обязанностям. Если кто-нибудь посмеет хоть слово сказать о том, что здесь видел, будет уволен без расчета.

– Да, мэм.

– Как изволите, миледи. Слуги стали поспешно расходиться, и лишь самые смелые рискнули напоследок оглянуться.

– Поттер, бренди! – приказала Анна, захлопнув двери и опускаясь на колени перед братом.

Пока дворецкий возился у буфета, она осторожно извлекла трость из судорожно сжимавших ее пальцев Реджинальда. Его рука тут же вцепилась в шерстяной клетчатый плед, которым были укрыты его ноги. Пальцы побелели от напряжения.

– Что с тобой, Реджи? – озабоченно спросила она, называя брата уменьшительным именем впервые с тех пор, как у них была общая детская. – Что-нибудь случилось?

Герцог, уставился на нее налитыми кровью глазами и судорожно хватал воздух открытым ртом. Поттер поднес бокал бренди к посиневшим губам хозяина. Реджинальд залпом осушил бокал, что вызвало новый приступ сильного кашля. Дворецкий энергично похлопал его по спине.

– Черт побери, – с трудом прохрипел герцог, метнув на Поттера свирепый взгляд, – ты что, хочешь убить меня!

Тот благоразумно ретировался в дальний конец комнаты. Анна немного расслабилась и села поудобнее. Бренди явно помог, брат постепенно приходил в себя.

– Что ты смотришь на меня, женщина, разрази вас всех гром! Никогда не видела старика, потерявшего самообладание?

– На то должна быть серьезная причина, – отрезала она, пропуская мимо ушей его богохульства. – Полагаю, теперь ты можешь объяснить мне, в чем дело?

Реджинальд молча ткнул пальцем в сторону камина, где валялся скомканный листок бумаги. Очевидно, даже в пылу гнева герцог подсознательно не хотел, чтоб он сгорел. Вероятно, в последний момент рука его дрогнула, и бумажный комок не долетел до горящих дров. Только теперь Анна заметила перевернутую вверх дном шкатулку из розового дерева. На ковре были разбросаны пожелтевшие письма. Левой рукой брат сжимал медальон с цепочкой. Она подняла на него вопрошающий взгляд.

– Это все она, моя сумасбродная внучка! – выпалил он. – Невыносимая девчонка! Она чуть не довела меня до смерти. Вылитая мать, будь она проклята!

Анна только вздохнула, сочувствуя брату и невольно возвращаясь мыслями в прошлое. Любимая, обожаемая дочь Реджинальда Лизбет посмела пойти против воли отца. Она пренебрегла графом Сенсиром, сосватанным ей отцом, и, оставив жениха прямо у алтаря, сбежала с презренным американцем! Добро бы это был богатый человек. Нет, ее избранником оказался скромный репортер «Бостонской газеты»! Бартоломью Файн похитил сердце Лизбет, а вместе с ним все самое дорогое, что было у Реджинальда.

Лизбет была его великой радостью. В доме всегда слышались веселые звуки музыки, задорные молодые голоса. После ее отъезда в нем прочно поселилась унылая тишина.

Каждый месяц от Лизбет приходили письма, в которых она уверяла отца, что нашла свое счастье в замужестве, и умоляла его о прощении, но Реджинальд так и не смог простить ее предательства. Он ни разу не ответил дочери, хотя бережно хранил в шкатулке все ее письма.

Тринадцать лет назад промозглым осенним вечером из Америки пришло очередное письмо, но на этот раз оно было написано не изящным почерком Лизбет, а старательной детской рукой. С каменным выражением лица Реджинальд прочитал письмо до конца и передал его Анне.

Двенадцатилетняя дочь Лизбет сообщала, что мать и отец умерли, пораженные разразившейся эпидемией холеры. В письме ребенка о смерти своих родителей не проскользнуло ни единого слова жалости к себе, но размытые в нескольких местах чернила молчаливо свидетельствовали о пролитых слезах и тяжелом горе. Странно, но девочка не просила помощи ни себе, ни шестилетнему брату. При этом она обещала деду по-прежнему ежемесячно извещать его об обстоятельствах их жизни, ибо такова была предсмертная воля ее матери. Конец письма особенно поразил Анну: «Почему мама до последнего вздоха продолжала любить такое холодное и неумолимое чудовище, как вы, – выше моего понимания. Однако мое дело не осуждать, а неукоснительно следовать ее завету».

Храбрый упрек ребенка вызвал у Анны улыбку сквозь слезы. Письмо было подписано «мисс Эсмеральда Файн». К нему прилагался серебряный медальон, который герцог подарил Лизбет в день ее шестнадцатилетия.

Реджинальд никогда не упоминал о смерти дочери ни в семье, ни в обществе, но с того дня он не вставал со своего кресла на колесиках.

Все тринадцать лет письма Эсмеральды приходили неизменно каждый месяц. При их получении герцог презрительно фыркал, но, оставшись один, жадно хватал их и нетерпеливо вскрывал. Иногда Анна незаметно проскальзывала в курительную, где заставала брата от души хохочущим над каким-нибудь остроумным анекдотом или веселой шуткой в свой адрес. И хотя он никогда не признавался в этом, его восхищала находчивость внучки. Втайне он аплодировал ее успехам и тяжело переживал неудачи. К внуку же герцог оставался совершенно равнодушным. «Такой же бумагомарака, как и его отец, – хмуро бормотал он, читая о достижениях молодого Бартоломью. – Совершенно бесполезный, никчемный мальчишка!»

Все письма Эсмеральды, перечитанные по многу раз, любовно складывались все в ту же шкатулку розового дерева, где Реджинальд хранил память о дочери…

Теперь все содержимое шкатулки было разбросано по ковру.

Анна снова посмотрела на жалкий клочок бумаги у камина.

– О господи! Неужели Эсмеральда…

– Умерла? Нет! Но эта девчонка неминуемо погибнет, если выполнит свое безумное намерение.

Растерянно посмотрев на брата, Анна наклонилась и дрожащей рукой подняла письмо племянницы, пока к нему не добрался огонь.

Дочитав до конца небрежно исписанную страничку, она вдруг пошатнулась, медленно опустилась перед камином и уставилась на танцующие языки огня.

– Господи помилуй, о чем она только думает? Путешествовать через целый континент. Одна, без компаньонки, в поисках этого… – Она перечитала последний абзац письма, невольно содрогнувшись. – Этого сорвиголовы!

Реджинальд в ярости топнул ногой в комнатной туфле.

– Она вообще ни о чем не думает! Доченька – полная копия своей матери. Такая же своенравная девчонка, одержимая безумными идеями!

Анна сочла необходимым защитить племянницу, хотя никогда ее не видела.

– Эсмеральда всегда поражала меня своей практичностью и самостоятельностью. Она сумела справиться с горем, мужественно пережила потерю родных. Открыла в своем доме музыкальную школу, заботилась о брате, когда сама была еще ребенком. Не каждая девушка на такое способна! Реджинальд, казалось, не слушал сестру.

– Во всем виноват этот негодный мальчишка! Его отец отнял у меня мою Лизбет, а теперь сынок подвергает опасности Эсмеральду, которая…

Он запнулся, сообразив, что первый раз произнес имя внучки вслух. Анна сделала вид, что ничего не заметила.

– Письмо написано два месяца тому назад. Возможно, она уже…

Их глаза встретились, но на этот раз ни один из них не посмел высказать страшное предположение. Реджинальд опустил взгляд на серебряный медальон и с нежностью, совершенно ему несвойственной, открыл его.

Анна знала, что он там увидит. На поблекшей фотографии были запечатлены девочка-подросток и маленький мальчик, взявшиеся за руки. Мальчуган с ямочками на пухлых щеках не смог удержаться и застенчиво улыбнулся фотографу. Скромная, очень привлекательная девочка в накрахмаленном переднике послушно смотрела в камеру серьезными тоскливыми глазами.

Несколько минут герцог молча смотрел на фотографию, затем резко щелкнул крышкой.

– Поттер, мою трость!

– Да, сэр.

Дворецкий бесшумно возник из своего убежища и вручил хозяину трость.

Анна с трепетом ожидала возобновления припадка, но, к счастью, брат не стал воинственно размахивать своей палкой. Каково же было ее удивление, когда он медленно, неуверенно встал на ноги. Встревоженный, Поттер бросился к нему на помощь, но Реджинальд угрожающе махнул рукой в его сторону.

Отпрянув назад, ошеломленная Анна прижала руки к груди.

– Боже, что ты делаешь?!

Она затаила дыхание. Брат с трудом разогнул сгорбленную спину. Его темные глаза под кустистыми седыми бровями решительно сверкнули. Впервые за тринадцать лет он покинул свое кресло и энергично стукнул палкой об пол.

– Я, дорогая моя сестрица, еду в Америку спасать свою внучку от этого… этого…

– Разбойника? – шепотом подсказала ему Анна.

По выразительным губам Реджинальда скользнула усмешка.

– Этого ковбоя! – презрительно поправил он сестру.




Часть I





1


Каламити, штат Нью-Мехико

Эсмеральда Файн внимательно рассматривала объявление о розыске преступника, наклеенное на столбик веранды почтовой станции.

– Билли Дарлинг[1 - Дарлинг – дорогой (англ.).], – пробормотала она. – Пожалуй, не очень-то подходящее имя для бандита.

– Прошу прощения, мэм, только Билли вовсе не бандит. Он просто делает то, что нужно. Если кто-то заслуживает смерти, он его убивает, – обратился к ней старый ковбой, случайно подслушивавший ее размышления вслух. – Нельзя обвинять человека только за то, что он выполняет свою работу. К тому же Билли – единственный из всех Дарлингов, который после войны нашел своим рукам хорошую, честную работу.

– Что, видимо, означает, что теперь он убивает людей за деньги, а не ради собственного удовольствия? – язвительно продолжила Эсмеральда.

Она снова перевела взгляд на изображение наемного убийцы, угрюмо смотревшего на нее с объявления. Этот потрепанный непогодой листок был точной копией другого, аккуратно сложенного и спрятанного в ее ридикюле, который проделал с ней весь долгий и утомительный путь от Бостона.

Густые усы не позволяли отчетливо рассмотреть лицо преступника, но в его взгляде определенно чувствовалась угроза. Сколько несчастных смотрело в эти холодные глаза под дулом нацеленного на них ружья, с отчаянием сознавая, что это последнее, что им суждено видеть в этой жизни!

Лицо Эсмеральды омрачилось при мысли о своем брате, который был одним из них. Она с горечью сжала губы и обернулась к ковбою.

– Так как же этот образец добросовестного трудолюбия дошел до того, что за его голову назначили вознаграждение?

– Просто полицейские ополчились на Билли, когда он убил того, кого они хотели захватить живым. Кажется, этот парень был им нужен, чтобы дать показания против банды, которая продавала виски.

– Но



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация