А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Долгая прогулка в вечность
Курт Воннегут


Рассказы


Курт Воннегут

Долгая прогулка в вечность








Они выросли по соседству, на краю города, рядом с полями, деревьями и садами, неподалеку от дивной красоты колокольни, принадлежавшей школе для слепых. Теперь им было по двадцать, не виделись почти год. Веселое и уютное тепло всегда существовало между ними, и никаких разговоров о любви. Его звали Ньют. Ее – Катарина. Сразу после полудня Ньют постучал в дверь дома Катарины. Катарина подошла к двери. Она несла пухлый глянцевый журнал, который читала. Журнал целиком предназначался для невест. – Ньют! – воскликнула она. Удивилась, увидев его. – Пойдем погулять? – спросил он. Он был застенчивым, даже с Катариной. Он скрывал свою застенчивость говоря рассеянно – как будто вещи, которые его действительно волновали, были очень далеко – как будто он был секретным агентом, отдыхающим в промежутках между красивыми, далекими, зловещими предприятиями. Эта манера разговора всегда была свойственна Ньюту, даже когда речь шла о вещах, касавшихся его непосредственно. – Гулять? – сказала Катарина. – Шаг за шагом, – сказал Ньют. – По листьям, через мосты. – Я и не знала, что ты в городе. – Только приехал. – Все еще в армии, – сказала она – Еще семь месяцев осталось. – Он был рядовым первого класса в артиллерии. Форма помята. Ботинки в пыли. Не брит. Он протянул руку за журналом: – Дай посмотреть красивую книжку, – сказал он. Она дала ему журнал. – Я выхожу замуж, Ньют. – Знаю, – ответил он. – Пойдем погуляем. – Так много дел, Ньют, до свадьбы всего неделя. – Если мы пойдем погуляем, – сказал он, – ты разрумянишься. Будешь румяной невестой. – Он перевернул страницы журнала. – Румяной невестой как она – как она – как она, – сказал он, показывая ей румяных невест. Катарина зарумянилась, подумав о румяных невестах. – Это будет мой подарок Генри Стюарту Чезенсу, – сказал Ньют. – Взяв тебя на прогулку, я верну ему румяную невесту. – Ты знаешь, как его зовут? – Мать писала, – сказал он. – Из Питтсбурга? – Да, – сказала она. – Тебе он понравится. – Наверно. – Сможешь… сможешь прийти на свадьбу, Ньют? – спросила она. – Сомневаюсь. – У тебя короткий отпуск? – сказала она. – Отпуск? – переспросил Ньют, он изучал рекламу серебряных сувениров на развороте. – Я не в отпуске. – О? – Я, то что называется, в самоволке, – сказал Ньют. – О, Ньют! Не может быть!

– Точно, – сказал он, глядя в журнал. – Хочу найти сувенир для тебя, – он читал названия из журнала. – Альбемарль? Вереск? Легенда? Роза? – Посмотрел на нее. Улыбнулся. – Я хочу подарить тебе и твоему мужу ложку. – сказал он.

– Ньют, Ньют – скажи мне серьезно… – Я хочу прогуляться. Она сжала руки, переживая: – Ой, Ньют, ты пошутил насчет самоволки. Ньют тихонько изобразил полицейскую сирену, подняв брови. – Откуда… откуда сбежал, – спросила она.

– Форт Брег, – сказал он. – Северная Каролина? – Ага, – ответил он. – Недалеко от Фаетвилля, где Скарлет О'Хара ходила в школу. – Как ты добрался сюда, Ньют? Он поднял большой палец, покачал им голосуя: – Два дня. – А твоя мама знает? – сказала она. – Я приехал не к матери. – А к кому? – К тебе. – Почему ко мне? – Потому что люблю тебя, – сказал он. – Теперь пойдем погуляем? Шаг за шагом, по листьям, через мосты…



Теперь они шли между деревьями по коричневым листьям. Катарина была сердитой, раздраженной, чуть не плакала. – Ньют, – сказала она. – Это глупо.

– Что именно? – спросил он. – Глупо говорить сейчас, что любишь меня. Ты никогда не говорил так раньше. – Она остановилась. – Пошли, – сказал он. – Нет, дальше не пойдем. Вообще не надо было с тобой выходить, – сказала она.

– Ты вышла. – Чтобы увести тебя из дома, – сказала она. – Если бы кто-нибудь пришел и услышал, как ты со мной говоришь за неделю до свадьбы. – Что бы они подумали? – Подумали бы, что ты помешался. – Отчего же, – спросил он. Катарина глубоко вздохнула, сказала: – Я хочу сказать, что я глубоко тронута этой вот глупостью, что ты сказал. Я все еще не могу поверить, что ты в самоволке, но может быть так оно и есть, я не могу поверить, что ты в самом деле любишь меня, но может быть так оно и есть. Но… – Так оно и есть. – Хорошо. Я глубоко тронута, – сказала Катарина. – И я очень люблю тебя как друга, Ньют, очень люблю – но все это слишком поздно. – Она отступила он него. – Ты никогда не целовал меня. – Она закрылась руками. – Я не говорю, что надо сделать это сейчас. Я имела в виду, что все это так неожиданно. Я не знаю, что ответить. – Просто давай еще погуляем, – сказал он. – Отдыхай.

– Они пошли дальше. – А ты чего от меня ждал!? – спросила она. – Как я мог знать, что ожидать, – сказал он. – Я никогда раньше ничего такого не делал.

– Думал, брошусь тебе в объятия? – Может быть. – Прости, что разочаровала. – Я не разочарован, – сказал он. – Ни на что я не рассчитывал. Это здорово – просто гулять. Катарина опять остановилась: – Знаешь, что будет дальше? – Не-а. – Мы пожмем друг другу руки, – сказала она, – пожмем руки и разойдемся друзьями. Вот что случиться сейчас. Ньют кивнул: – Хорошо. Вспоминай меня время от времени, вспоминай, как сильно я любил тебя. Не желая того, Катарина расплакалась. Она повернулась спиной к Ньюту, поглядела в бесконечную колоннаду деревьев. – Что это? – спросил он. – Злость, – сказала Катарина. – Ты не имеешь права… – Я должен был знать, – сказал он. – Если бы любила тебя, я бы дала понять раньше. – Дала бы понять? – переспросил он.

– Да, – сказала она. Повернулась, поглядела на него. Лицо красное. – Ты бы увидел, – сказала она. – Как? – Ты бы увидел, – повторила она. – Женщины не достаточно умны, чтобы скрыть это. Ньют взглянул внимательно в лицо Катарины. К своему ужасу она поняла, что то, что она сказала было правдой, женщина не может спрятать любовь. Сейчас Ньют видел любовь. И он сделал то, что должен был сделать. Поцеловал ее.



– С тобой просто невозможно! – сказала она, когда Ньют отпустил ее. – Разве? – Не надо было делать этого. – Тебе не понравилось? – А чего ты ждал?

– сказала она. – Дикую, всепоглощающую страсть? – Говорю тебе, я никогда не знаю, что может случиться потом. – Будем прощаться, – сказала она. Он чуть нахмурился. – Хорошо, – сказал он. Она повторила еще раз: – Я не жалею, что мы поцеловались. Мне было хорошо. Надо было нам раньше целоваться, мы были так близки. Я буду помнить про тебя, Ньют… счастливо. – Тебе того же, – сказал он. – Спасибо, Ньют. – Тридцать дней, – сказал он. – Что? – не поняла она. – Тридцать дней за решеткой, – сказал он. – Столько будет стоить мне один поцелуй. – И… извини, – сказала она. – Но я не просила тебя идти в самоволку. – Я знаю. – Конечно, ты не заслуживаешь геройской награды за такой глупый поступок, – сказала она. – Должно быть здорово быть героем, – сказал Ньют. А Генри Стюарт Чезенс – герой? – Мог бы быть, если представиться случай, – сказала Катарина. Она с беспокойством отметила, что они пошли дальше. Прощание было позабыто. – Ты в самом деле любишь его? – спросил он. – Конечно я люблю его! – ответила она горячо. – Я бы не выходила за него замуж, если бы не любила его. – Что в нем хорошего? – В самом деле! – воскликнула она. – Ты не понимаешь, что обижаешь меня? Много, много, много хорошего. Да. И много, много, много плохого тоже. Но это не твое дело. Я люблю Генри. И я не намерена обсуждать с тобой его плюсы. – Прости, – сказал Ньют. – В самом деле! – сказала Катарина. Ньют снова поцеловал ее. Он поцеловал ее потому, что она хотела, чтобы он сделал это.



Они были в большом саду. – Как мы ушли так далеко от дома, Ньют, – спросила Катарина. – Шаг за шагом – по листьям, через мосты, – сказал Ньют.

– Надо добавить – по ступеням. Звонили колокола на колокольне школы для слепых неподалеку. – Школа для слепых, – сказал Ньют. – Школа для слепых, – рассеянно кивнула головой Катарина. – Пора возвращаться. – Будем прощаться, – сказал Ньют. – Похоже, каждый раз, как прощаемся меня целуют, – сказала Катарина. Ньют сел на коротко подстриженную траву под яблоней. – Садись, – сказал он. – Нет. – Я не прикоснусь к тебе, – сказал он. – Я не верю. Она села под деревом в двадцати ярдах от него. Закрыла глаза. – Пусть тебе приснится Генри Стюард Чейзенс, – сказал он. – Что? – Пусть тебе присниться твой замечательный будущий муж. – Хорошо, пусть. – она закрыла глаза плотнее, ловя образы своего будущего мужа. Ньют зевнул. Пчелы бормотали в кронах деревьев и Катарина почти уснула. Когда она открыла глаза, она увидела, что Ньют в самом деле уснул. Он засопел негромко. Катарина дала Ньюту поспать час, и пока он спал, она любила его всем сердцем. Тени яблочных деревьев вытянулись к востоку. Колокола на колокольне школы для слепых зазвенели. – Чии-к-а-дии-дии-дии, – запел хохотун. Где-то далеко заворчал стартер автомобиля, заворчал и затих, заворчал и затих. Заглох. Катарина вышла из под дерева, села на колени перед Ньютом. – Ньют? – Мм? – он открыл глаза. – Поздно, – сказала она. – Привет, Каролина, – сказал он. – Привет, Ньют, – сказала она. – Я люблю тебя. – Я знаю. – Слишком поздно. – Слишком поздно. Он встал, потянулся, ворча. – Отлично погуляли, – сказал он.

– Думаю да, – сказала она. – Разойдемся здесь? – спросил он. – Куда пойдешь?

– Автостопом до города, сдаваться. – Счастливо. – Тебе того же, – сказал он.

– Пойдешь за меня, Катарина? – Нет. Он улыбнулся, секунду глядел на нее внимательно, потом быстро пошел прочь. Катарина смотрела, как он удаляется в мешанине теней и деревьев, зная, что если он сейчас остановится и обернется, если позовет ее, она побежит к нему. У нее не будет выбора. Ньют остановился. Повернулся. Позвал. – Катарина! – крикнул он. Она рванулась к нему, обхватила руками, не в силах говорить.




Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация