А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


нуждаюсь в твоем одобрении любого своего коммерческого начинания? – Шарлемань вскинул бровь.

– Дорогой брат, я не сомневаюсь в твоих деловых качествах, – заверил его герцог, – Ты превосходный делец и способен принимать решения самостоятельно. Признаться, меня изрядно утомил Закери, он замучил меня просьбами помочь ему составить программу разведения крупного рогатого скота в нашем имении. О других родственниках я вообще не желаю вспоминать, они не идут с тобой ни в какое сравнение.

– Выходит, я твой любимчик? – Шарлемань ухмыльнулся. – Естественно, на первом месте твоя дочь. Как поживают ее пони? Уже дали приплод? Как назвали жеребят?

– Тебе бы все зубоскалить! Впрочем, и чувством юмора ты тоже наделен. Однако давай перейдем к деловому разговору. Введи меня в курс этой сделки с китайским шелком.

– Пока рассказывать особенно нечего, – пожав плечами, сказал Шарлемань. – Разве только то, что завтра в одиннадцать утра я стану удачливым обладателем пятисот рулонов отменной китайской ткани. – Он самодовольно вскинул подбородок.

– Заранее поздравляю тебя, мой дорогой брат. Однако вынужден отметить, что я был обескуражен твоим внезапным исчезновением из дома. А не выпить ли нам за твою удачу по бокалу портвейна? – Герцог обнял его за плечи.

– С удовольствием! – ответил Шарлемань.

Но думал он при этом не столько о своем успехе, в котором уже не сомневался, а о многообещающем знакомстве с индийской красавицей Саралой, за здоровье которой был намерен выпить этим вечером бокал вина, а завтра утром – чашку чаю с корицей.




Глава 2


– Как же прикажешь все это понимать, Блинк? Что значит «шелк уже продан»?

Заметно побледневший Питер Блинк откинулся на спинку кресла и, запинаясь, объяснил:

– Один неизвестный мне господин сообщил, что вы раздумали покупать мой товар. И вызвался приобрести всю партию сам. Вот я и продал ему шелк.

– Какой еще господин? – гневно спросил Шарлемань, наливаясь кровью. – Я требую объяснений!

Он сжал пальцы в кулак, готовый в сердцах поколотить капитана судна «Непокорный».

– Да тот самый, с которым вы наверняка разминулись, пока шли сюда. Вид у него вполне респектабельный. Откуда же мне было знать, что он обманщик?

Хорошенькое дело! Шарлемань выругался и пулей выскочил из конторы Блинка на складе заморских товаров. Яркий свет, ударивший в глаза, заставил незадачливого дельца прищуриться. Приставив ладонь козырьком ко лбу, он стал озираться по сторонам, высматривая незнакомца, одетого в темный мешковатый костюм и с саквояжем в руке.

Увидев его наконец, Шарлемань заскрежетал зубами и быстро пошел следом, готовый объяснить этому мошеннику, что обманывать Гриффинов опасно. Моряки и грузчики переносили рулоны шелка из амбара в крытую повозку. Высокий незнакомец, за которым наблюдал Шарлемань, остановился возле стоявшей рядом с грузовыми повозками кареты и постучал в ее окошко. Оттуда к нему протянулась дамская ручка и, взяв у мужчины бумаги, вновь исчезла. Сгорая от нетерпения выяснить, кто же именно увел у него из-под носа лакомый кусок, Шарлемань ускорил шаг.

Мужчина в темном костюме сел в карету и крикнул кучеру, чтобы тот трогал.

Шарлемань побежал следом, размахивая руками и крича:

– Стойте! Эй, вы там! Нам лучше выяснить все теперь же, иначе у вас возникнут серьезные неприятности, негодяи!

Кучер натянул поводья, карета замерла, все сидевшие в ней, а их было трое, разом обернулись. И Шарлемань остолбенел, узнав в одной из пассажирок индийскую принцессу, с которой он танцевал накануне вечером вальс.

– Как, это вы, Сарала? – воскликнул он, с трудом поборов охватившее его негодование.

– Доброе утро, милорд! Вы наконец-то пробудились? Как вам почивалось? Я ведь вас предупреждала, что вы рискуете проспать свой товар. Что ж, это станет вам уроком на будущее. Прощайте. Трогай, кучер!

Сарала помахала Шарлеманю ручкой. – Постойте, Сарала! – крикнул он. – Как вы посмели так поступить со мной?! Я требую объяснений.

– Ничего личного, милорд, это всего лишь коммерция. И огромное вам спасибо за подсказку. Поехали!

Она откинулась на спинку сиденья.

Экипаж умчался и вскоре исчез за углом дома, оставив за собой эхо перестука лошадиных копыт по булыжной мостовой и специфический запах, далекий от аромата корицы.

Шарлемань в сердцах плюнул и махнул рукой. Эта плутовка его перехитрила и была такова. Нужно срочно предпринять ответные действия. Он быстро возвратился туда, где ждали его грузчики и секретарь Роберте, велел всем им оставаться на месте, а сам прыгнул в седло и ускакал.

Проклиная себя за легкомыслие, он во весь опор помчался в погоню за мошенниками, преисполненный решимости свернуть всем им без исключения шею и вернуть товар.

Но когда он достиг складских строений, его пыл остыл. Рассудок подсказывал ему, что в данном случае торопиться не следует. Все-таки Сарала – дочь маркиза, а он – отпрыск рода благородных Гриффинов, никогда, за редкими исключениями, не опускавшихся до расправы с конкурентами столь грубым образом, если разобраться, то он сам и виноват во всем. Ведь его никто не тянул за язык во время танца с Саралой. Незачем ему было лезть из кожи вон, чтобы произвести на нее впечатление. Вот к чему привело его пренебрежительное отношение к умственным способностям женщин!

Он достал из кармана жакета золотые часы и взглянул на них. На сегодня у него было намечено еще несколько важных мероприятий, деловое свидание с одним влиятельным чиновником, обед с министром торговли, да и рабочих пора было отпустить.

Шарлемань развернул гнедого и поскакал в обратном на правлении, к обеспокоенному секретарю Робертсу. В голове у него уже созревал план отмщения коварной обидчице, лишившей его завидного куша.

Как только услужливый дворецкий распахнул дверцу кареты, чтобы помочь выйти из нее Сарале, она внимательно осмотрела улицу и поинтересовалась, дома ли отец.

– Лорд Ганновер у себя в кабинете, миледи! – пробасил старший лакей и подал кучеру рукой знак отогнать экипаж на конюшню.

Сарала легко взбежала на крыльцо особняка, воровато огляделась по сторонам и проскользнула в холл. Там было сумрачно и прохладно. Она уже почти отчаялась дождаться настоящего летнего тепла и насладиться им в полной мере, но лелеяла в сердце надежду, что и в Лондоне однажды воцарится тропическая жара, к которой она привыкла в Индии. И порой в ее голову закрадывался вопрос: коль скоро в Англии такое лето, тогда какая же здесь зима?

Не меньшую тревогу вселили в ее душу и воспоминания о побагровевшем от ярости лице Шарлеманя, бегущего за ее каретой в доке Блэкфрайарз. Но коммерция есть коммерция, и ему ли, собаку съевшему в подобных делах, не знать, что болтливость и бахвальство не доводят до добра.

Пожалуй, он дал бы волю гневу, если бы она не велела кучеру мчаться во весь опор оттуда прочь. И даже теперь, в семейной резиденции, Сарала чувствовала озноб. А ведь еще вчера лорд Гриффин ей мило улыбался и целовал пальцы.

– Деточка, это ты? Где пропадала? – спросила у нее леди Ганновер, выйдя из утренней гостиной. – Подойди же ко мне быстрее и все толком объясни.

– Я была на деловом свидании, мама! – с досадой отвечала Сарала, подойдя к Хелен Карлайл. – А где папа? Мне нужно срочно с ним поговорить.

Улыбка на лице ее матери погасла.

– А зачем он вдруг тебе понадобился? И какие могут быть у тебя с ним неотложные дела? И вообще, Сара, не слишком ли много времени ты стала уделять коммерции? Это не женское занятие. Тебе следует подумать о замужестве и отказаться от прежних замашек. Мы в Англии, дочь моя, а не в Индии. Пора начать приноравливаться к здешним порядкам и почаще появляться на музыкальных вечерах и балах.

– Но раньше я всегда помогала отцу в его делах, – возразила Сарала. – Вам ли этого не знать, мама!

– Тогда мы жили в Дели, деточка, а теперь – в Лондоне, – сказала леди Хелен. – Пожалуй, ты бы и разучилась разговаривать по-английски, останься мы там еще года на два.

– Возможно, вы правы, мама, – согласилась Сарала, сочтя разумным не напоминать ей, что они с отцом разговаривали между собой на хинди ради того, чтобы успешнее торговать с туземцами, – Папа в кабинете?

– Он просматривает наши семейные счета, пожалуйста, не отвлекай его надолго! – сказала леди Хелен.

– Хорошо, мама, не буду, – пообещала ей Сарала и снова пошла по длинному коридору.

Но леди Хелен окликнула ее, и она обернулась:

– Что еще, мама?

– Ты не рассказала, чем занималась утром. Тебя кто-нибудь сопровождал в поездке в город?

– Мистер Уоррик и служанка. Мы заключили выгодную сделку. Вернее, все совершил он, а мы с Дженни сидели в карете.

– Ладно, ступай к отцу, – сказала маркиза, махнув рукой. – Вы с ним два сапога пара, даже не знаю, как я вас терплю.

Пропустив ее последние слова мимо ушей, Сарала поторопилась скрыться с ее глаз в отцовском кабинете.

– Я вернулась, отец! – обратилась она к нему на хинди, затворив за собой массивную дубовую дверь.

– Сарала, доченька! – ответил он ей на том же языке и встал из-за письменного стола. – Ну, как прошла сделка? Надеюсь, успешно?

– Да, папа! – ответила дочь и, подбежав к Говарду Карлайлу, поцеловала его в щеку. – Вот купчая.

– Поздравляю! – воскликнул отец. – Мы стали владельцами прекрасной ткани. Ты молодец! Как вам с Уорриком удалось купить ее всего по одной гинее за рулон?

– Пришлось поторговаться, – пояснила Сарала. – Капитан поначалу затребовал с нас по гинее и десять шиллингов за штуку ткани, но я, в конце концов, сбила цену до одной гинеи.

– Отлично, доченька! Ты пошла в меня.

– Кстати, папа, впредь нам придется разговаривать в присутствии мамы только по-английски. Она на этом настаивает.

– Что ж, не будем ее расстраивать, она желает нам добра, – сказал маркиз.

– Но я не хочу подстраиваться под ее капризы! И под английские дурацкие порядки тоже! – Сарала совсем по-детски притопнула ножкой. – В последнее время я только и делаю, что подлаживаюсь под мамины требования. И постоянно выслушиваю ее наставления и упреки. Мне нет дела до мнения всех этих светских дам! Они только и умеют, что ездить по ателье и сплетничать. Мне противно на них смотреть.

– Папа!

– Терпи, доченька! – вздохнул маркиз. – Такова жизнь. Нам с тобой придется свыкнуться с лондонскими порядками. Скажи, пожалуйста, с тем словоохотливым вертопрахом, который проболтался на балу об этой партии шелка, у тебя не возникло никаких трений?

– Он опоздал, папа! – сказала Сарала, пожав плечами. – Примчался уже к шапочному разбору. – Пусть пеняет на себя!

Она не была уверена, что брат герцога Мельбурна отозвался бы о случившемся этим утром в доке недоразумении примерно так же, но надеялась, что он смирится со своим поражением, как это и подобает серьезному коммерсанту. Правда, судя по его разгневанному лицу, в данном случае их мнения не совпадали. В любой момент Шарлемань мог без предупреждения объявиться в их доме и потребовать, чтобы она вернула ему рулоны шелка. Но делиться своими опасениями с отцом Сарала не стала, чтобы не тревожить его по пустякам. А вдруг все обойдется?

Обычно после полуторачасовой деловой беседы с министром торговли Шарлемань ощущал полное удовлетворение. Но на этот раз у него так и не сложилось впечатления, что собеседник разделяет его точку зрения на проблему урегулирования конфликта между Англией и Соединенными Штатами из-за таможенных тарифов. Он с трудом поддерживал беседу и даже ляпнул один раз что-то невпопад. Причиной его рассеянности была, разумеется, коварная Сарала Карлайл, всю минувшую ночь являвшаяся ему во сне.

– Ну, как прошла встреча с министром? – спросил у него Себастьян, когда он, вернувшись домой, отдавал дворецкому шляпу и перчатки.

Вопрос застал Шарлеманя врасплох, и, желая выиграть время на обдумывание ответа, он тоже поинтересовался:

– А почему ты не на заседании парламента? Стоявший на лестничной площадке герцог Мельбурн только развел руками:

– Сегодня мы завершили его пораньше! Послушай, Шей, нам надо серьезно поговорить.

Он сделал дворецкому знак удалиться.

– Мне стало известно, – понизив голос, продолжил он, когда Стэнтон ушел, – что наша позиция по тактике переговоров с американскими предпринимателями не находит поддержки в министерстве торговли. Там засели тупоголовые бараны, которые никак не могут взять в толк, что лучше уступить в чем-то нашим заокеанским партнерам, чем вынудить их объявить нам войну. Впрочем, это ты, наверное, и сам уже знаешь.

Шарлемань ухмыльнулся:

– Кое-кто тешит себя надеждой, что американцы согласятся снова стать колонистами. Но они явно не пожелают уподобиться покорным овцам и не позволят загнать себя в овчарню. Этот остолоп Шипли переплюнул по части тупой самонадеянности круглого болвана Ливерпула – он назвал янки изменниками.

– Если ты понимаешь это, тогда мне не ясно, что тебя бесит, – внезапно сказал Себастьян, в очередной раз проявив проницательность.

– Тебе показалось, – ответил Шарлемань. – Я приехал, только чтобы переодеться для следующей встречи.

Он стал торопливо подниматься по лестнице, стараясь не смотреть на стоявшего брата.

– С кем же, если это не секрет? – спросил Себастьян.

– Тебе этот человек неизвестен, – уклонился от ответа Шарлемань.

– Сомневаюсь! Я знаю почти всех деловых людей Лондона. У тебя должна была сегодня состояться сделка с партией китайского шелка. Судя по твоей кислой физиономии, ты не удовлетворен ее исходом. Позволь мне дать тебе совет!

– Я весь внимание, – настороженно произнес Шарлемань.

– Оставь эту особу в покое, коль скоро она вывела тебя из душевного равновесия. Лучше найди себе другую пассию.

– Развлечение здесь ни при чем, – холодно возразил Шарлемань, проклиная проницательность брата. – И вовсе я не зол, а просто озабочен и потому задумчив.

– Это так теперь называется? – Герцог рассмеялся. – Мне бы твои заботы!

Шарлемань скрылся в своей спальне. Он был растерян и подавлен, что с ним очень редко случалось. Утреннее происшествие в доке ему было совершенно не по нутру, он жаждал реванша.

Но к тому моменту, когда он добрался до Карлайл-Хауса, желание колотить в дверь кулаком у него



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация