А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Нежная подруга
Кинли Макгрегор


Макаллистеры #1
Юная леди Эмили с детства мечтала выйти замуж по любви, – но король рассудил иначе. Но его приказу девушка должна разделить брачное ложе с безжалостным врагом ее отца – Дрейвеном де Монтегю, графом Рейвенсвудом. Возможно, такой союз и прекратит распри между двумя могущественными домами Англии, но что, кроме горя и слез, он принесет молодой жене?

У Эмили остаются две возможности – навеки смириться со своим несчастьем… или полюбить супруга и покорить его сердце. Но легко ли будет молоденькой неопытной женщине превратить сурового воина в верного мужа и пылкого любовника? Какие чары придется ей пустить в ход?..





Кинли Макгрегор

Нежная подруга





Пролог


– Он дьявол!

В голосе Хью прозвучала такая уверенность, что Дрейвен де Монтегю, четвертый граф Рейвенсвуд, громко хмыкнул. Они стояли перед троном короля Генриха II, а брат Дрейвена и один из людей Хью – немного позади.

– Эту эпитафию он слышал уже столько раз, что сбился со счету.

Насмешливо скривив губы, Дрейвен согласился:

– Порожден адом и вскормлен сосцами демона. Больше я ни на что не претендую.

В конце концов, речь идет о его репутации. А в этой стране хаоса Дрейвен был, несомненно, первым из первых.

Два телохранителя стояли неподвижно, как статуи, по обе стороны от трона, на котором восседал король. Генрих, облаченный в одежды багрового цвета, со сверкающей при свете факелов короной на голове, переводил взгляд с одного своего дворянина на другого. Вид у него был не очень-то довольный. В жилах Дрейвена текла королевская кровь, и, чтобы обеспечить Генриху корону, пролито этой крови было достаточно, однако он понимал, что королевскому терпению есть предел, а сейчас это терпение подвергалось слишком сильному испытанию.

Хью неосмотрительно сделал шаг к трону Генриха:

– Мне бы хотелось, ваше величество, чтобы он оставил в покое мои земли. У него, несомненно, хватает и собственных владений, так что пусть он оставит Уорик в покое.

Генрих Плантагенет не тот человек, к которому можно вот так неосторожно приближаться. Этот человек сделал сам себя благодаря своей решимости и отчаянной храбрости. У этого человека много общего с Дрейвеном, и, что еще лучше, этот человек кое-чем обязан Дрейвену.

Лицо Генриха вспыхнуло яростью.

Хью торопливо отступил назад и уперся взглядом в пол, вымощенный булыжником.

Генрих взглянул на Дрейвена и вздохнул:

– Мы не понимаем, с чего началась эта распря. Ты, Дрейвен, говоришь, что он напал на тебя, а ты, Хью, говоришь, что он напал на тебя. И ни один из вас не признается, что это он спровоцировал случившееся. Это слишком похоже на поведение двух дурно воспитанных детей, подравшихся из-за игрушки и обвиняющих друг друга. Особенно от тебя, Дрейвен, мы вправе ожидать более достойного поведения.

Дрейвен огромным усилием воли заставил себя не выказать охватившего его негодования. Больше половины своей жизни он верно служил Генриху. Но при этом не был ничьей пешкой или шутом и не отвечал ни перед кем, кроме самого себя. Генрих уже давно понял это, и именно это делало Дрейвена ценным для него союзником. Их содружество выковано в битвах и в крови.

Дрейвен посмотрел Генриху прямо в глаза, как равный:

– Вам хорошо известно, мой повелитель, что я не отступлю и не склонюсь перед этим человеком, который нападает на моих крестьян и совершает набеги на мои поля. Если Хью хочет войны, то, клянусь Богом, я именно тот человек, который начнет с ним воевать.

Генрих воздел глаза к небу, словно мысленно призывал святых себе на помощь:

– Мы устали от того, что наши лорды сражаются друг с другом. Мы понимаем, что годы правления Стефана были годами смуты, но те времена прошли. Этой страной теперь правлю я, Генрих, и в моей стране будет мир. – Король посмотрел прямо на Дрейвена: – Ты понял?

– Да, сир.

Затем Генрих перевел взгляд на Хью, который продолжал рассматривать пол у себя под ногами:

– А ты?

– Да, я понял, ваше величество. Суровое лицо короля немного смягчилось.

– Вот и отлично. Но поскольку мы понимаем, что нельзя доверять двум мышам, оставшимся в поле, в то время как кошка бродит где-то в другом месте, мы должны скрепить этот договор более крепкими узами.

Дрейвена охватило тошнотворное ощущение страха. Он достаточно хорошо знал Генриха, а потому понимал, что задуманное королем не понравится ему, Дрейвену.

А Генрих продолжал:

– Поскольку ни один из вас не желает признаться, что напал первым, мы прибегнем к Соломоновой мудрости. Если у вас обоих окажется что-то такое, о чем мечтает другой, тогда, может статься, вы хорошенько подумаете, прежде чем совершать дальнейшие враждебные действия.

– Ваше величество! – воскликнул Хью. В голосе его слышалось чрезмерное волнение.

Генрих погладил свою рыжеватую бороду.

– У тебя есть дочь, не так ли, Хью?

– Да, ваше величество, у меня остались в живых еще три дочери.

Генрих кивнул, потом посмотрел на Дрейвена, который встретил его взгляд с дерзкой прямотой.

– А ты что скажешь, Дрейвен?

– У меня есть брат-бездельник, и я уже много лет хочу, чтобы меня избавили от него.

Брат Дрейвена, стоявший позади него в десяти шагах, что-то возмущенно забормотал, но благоразумно умолк, поскольку находился перед своим королем.

Генрих молчал, обдумывая сказанное. Лицо его выражало замешательство.

– Скажи нам, Саймон, – обратился он к младшему брату Дрейвена, – что самое дорогое в мире для твоего брата?

Дрейвен слегка повернулся и заметил, что внимание короля смутило Саймона.

– По правде говоря, ваше величество, он ценит только свою честь, – проговорил Саймон, склонив в вежливом поклоне перед королем голову.

– Вот как, – задумчиво произнес Генрих. – Мы знаем пределы, до которых он может дойти, чтобы не поступиться своей честью. Очень хорошо. Мы требуем, чтобы Дрейвен поклялся своей честью, что он не станет беспокоить Хью и устраивать набеги, а Хью должен отдать ему одну из своих дочерей как залог своего хорошего поведения.

– Что?! – взревел Хью так громко, что Дрейвен испугался, как бы на них не попадали балки. – Вы говорите серьезно?!

Генрих устремил гневный взгляд на Хью:

– Сэр, вы забываетесь. Вы вступаете в пререкания со своим королем, а это опасный путь.

Лицо у Хью стало краснее малинового сюрко, в который поверх доспехов был одет Дрейвен.

– Ваше величество, умоляю вас, не просите этого у меня. Мои дочери – нежные существа, не привычные к мужскому обществу. Старшая должна вскоре выйти замуж, а ее сестра – монахиня. Она постриглась в монастырь Святой Анны. Вы, конечно же, не можете требовать, чтобы они нарушили свои обеты, чтобы их взяли в заложницы на неопределенных условиях?

– Ты как будто говорил о трех дочерях?

На длинном морщинистом лице Хью появилось выражение неописуемого ужаса.

– Сир, Эмили – самая нежная из всех моих дочерей. Она дрожит при малейшем испуге. Час в обществе Рейвенсвуда – и она умрет от страха. Умоляю вас, пожалуйста, не требуйте этого.

Генрих прищурился и грозно рявкнул:

– Мы бы предпочли, чтобы вы оба оставили нам хоть какой-то выбор. Но, увы, нам начали надоедать постоянные жалобы и обвинения наших лордов. Завтра мне предстоит поездка в Хексхем, чтобы уладить очередное дело между двумя баронами, которые не могут присмотреть за собственными землями. Мы хотим только одного – мира! – Теперь во взгляде короля было больше решимости. – Хью, именно ты просил корону вмешаться в это дело. Мы высказали тебе наше решение, и пусть оно будет выполнено. И горе тому беспечному, кто посмеет перечить королю! – Генрих, помолчав, несколько успокоился и добавил: – Леди Эмили должна быть отдана под опеку Дрейвену.

Леди у него в доме! При мысли об этом Дрейвен почувствовал, что губы его невольно скривились. Его так и подмывало сказать Генриху, чтобы он оставил эту затею, но одного взгляда на короля было достаточно, чтобы в конце концов промолчать и не оспаривать его повеление.

А потом произошло самое невероятное. Хью опустился на колени перед троном и коснулся лбом каменного пола. Его желто-белого цвета сюрко раскинулся вокруг него, как лужа.

– Прошу вас, ваше величество, – умоляющим тоном проговорил Хью, – вы не можете забрать у меня дочь, заручившись всего лишь клятвой Рейвенсвуда. Умоляю вас. Эмили… в ней вся моя жизнь. Возьмите мои земли, но, пожалуйста, оставьте мне дочь.

На мгновение Дрейвену даже стало жаль этого человека, но он вспомнил о деревне, которую подожгли глухой ночью. Вспомнил женщин, изнасилованных и безжалостно убитых в своих постелях. В отместку за это он окружил бы замок Хью и разнес его на куски, но король был в долгу перед отцом Хью, и, будучи поборником короля, Дрейвен обязан был не причинять Хью вреда, если на то нет указа короля.

Нравится это ему или нет, но Дрейвен понимал, что только присутствие дочери Хью у него в доме обеспечит добрососедское поведение Хью, а сам Дрейвен, как всегда, будет защищать своих людей и делать так, как желает его король.

Генрих задумчиво гладил бороду, слушая, как Хью умоляет его о милосердии.

– Встань, Хью.

Старик поднялся, его глаза ярко блестели от непролитых слез.

– Мы слышали твои мольбы и можем уверить тебя, что Дрейвен сдержит свою клятву самым серьезным образом. Мы видели, что он исполняет свой долг перед нами, совершая поступки, которые свидетельствуют о его несомненной преданности. Но поскольку нам известно, что ты уже отказывался от своих клятв, мы должны быть уверены, что на сей раз мир будет сохранен.

Король намекал на то, что когда-то Хью пообещал поддержать притязания Генриха на трон, а через несколько месяцев изменил ему и присоединился к войску Стефана. Да, Хью не из тех, кому стоит доверять. Ни в коем случае.

– Если ваше величество так сомневается в моей преданности, тогда почему же я все еще владею своими землями? – спросил Хью.

У Генриха гневно задрожали губы.

– За это ты должен благодарить своего отца. Чем спрашивать о наших побуждениях, лучше бы испытывал благодарность за наше продолжительное милосердие и поступал бы с соответствующей признательностью. Дрейвен будет удерживать твою дочь в течение года. Если за это время ты покажешь себя достойно, ее вернут тебе.

Лицо Хью окаменело.

– Вы поступаете так, словно я спровоцировал это дело, – пробормотал он. – Почему карать нужно меня, в то время как он…

– Молчать! – взревел Генрих. – Еще одно оскорби тельное слово – и я прикажу, чтобы у тебя отняли все, что тебе дорого.

Хью благоразумно прикусил язык, но в глазах его сверкала нескрываемая злоба.

Генрих жестом велел писцу записать королевский указ.

– Если ты нападешь на Дрейвена, или на кого-то из его людей, или на его земли в предстоящем году, он может делать с твоей дочерью все, что пожелает.

Хью исподтишка бросил взгляд в сторону Дрейвена:

– А если он причинит ей увечье или опозорит ее, сир?

– Будучи правой рукой короны, Дрейвен знает из первых рук, как мы поступаем с изменниками, – твердым голосом заявил король. – Мы доверяли Дрейвену нашу жизнь, и мы примем его обет на мощах святого Петра, что он не причинит вреда твоей дочери, А дабы утишить твой страх, Хью, я пошлю одного из моих личных лекарей осмотреть ее теперь и еще раз через год, чтобы удостовериться, что дочь возвращают тебе в том же состоянии, в котором она вышла из-под твоей опеки. – Затем Генрих обратил свои слова к Дрейвену: – Леди Эмили будет считаться нашей подопечной. Всякий вред, причиненный ей, будет причинен нам. Мы верим, что ты будешь беречь ее соответствующим образом.

– Да, ваше величество. Я отвечаю за нее головой.

– Вот и хорошо. А теперь идите и готовьтесь. Дрейвен, найди нашего священника и принеси клятву.

Король устремил взгляд на Хью, а потом зловеще проговорил:

– Дрейвен поедет с тобой домой, чтобы забрать твою дочь. Если наши королевские посланники вернутся из Рейвенсвуда с сообщением, что ее там нет, мы будем недовольны.

Оба дворянина одновременно поклонились королю и вышли из тронного зала.

Как только за ними закрылась тяжелая деревянная дверь, Хью накинулся на Дрейвена:

– Так или иначе, но за это я увижу тебя мертвым.

– Это угроза? – самодовольно спросил Дрейвен.

Меньше всего на свете он боялся смерти: смерть была бы для Дрейвена желанным облегчением. Саймон схватил брата за руку и оттащил от Хью.

– Король может услышать, – с яростью в голосе прошептал он. – Или кто-то из вас хочет еще раз поговорить с ним?

Глаза Хью гневно вспыхнули, он круто развернулся и зашагал прочь.

– Не бойся, Хью. Твою дочь встретят очень хорошо.

В ответ послышалось ругательство, однако сам Хью не оглянулся. Только когда графа не стало видно, Дрейвен позволил себе изобразить на лице, насколько ему было не по себе. В Рейвенсвуде не появлялось ни одной леди почти два десятка лет. Дрейвен прикрыл глаза, словно хотел таким образом прогнать от себя жуткие воспоминания. Жаль, что он не может заглушить крики ужаса и мольбы о милосердии, которые до сих пор звучали у него в ушах.

И вот теперь приезжает еще одна леди.

– Это всего на один год, – попытался успокоить брата Саймон.

Дрейвен устремил на него взгляд:

– Нужно ли мне напомнить тебе, брат, о проклятии?

– Ты и твой отец – это не одно и то же.

Дрейвен вопросительно изогнул бровь:

– Ты так думаешь? Разве я не равен ему в быстроте и битве? Все замечают, что я – его подобие.

– Ты и твой отец – это не одно и то же, – повторил Саймон.

Но и на этот раз Дрейвен его не услышал. Ибо он шал правду. Он сын своего отца, и в его жилах течет кровь этого человека.

Привезти в Рейвенсвуд хорошо воспитанную женщину означало подписать приказ об ее казни, а Дрейвен собирается поклясться самым святым для него –



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация