А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Мой враг, мой любимый
Хизер Грэм


Кэмероны #4
Прекрасная Кирнан Миллер, стоя у алтаря с Джессом Камероном, поклялась, что ее муж получит лишь ее тело, но не душу. Потому что брак этот был безумным шагом отчаяния – только отчаяние могло вынудить молодую вдову на брак со смертельным врагом, южанином, перешедшим на сторону янки. Но Джесс, буквально одержимый любовью, твердо верил, что рано или поздно его пылкая страсть зажжет в сердце строптивицы Кирнан ответное пламя…





Хизер Грэм

Мой враг, мой любимый


С благодарностью посвящаю эту книгу замечательным людям из Харперс-Ферри и Боливара, Западная Виргиния:

миссис Ширли Доугерти, которая многому нас научила за время потрясающего экскурса «Мифы и легенды Харперс-Ферри» своими увлекательными рассказами, полными интригующих тайн;

Дикси – как настоящему джентльмену и просто доброму человеку, обогревшему нас душевным теплом во время нашего первого визита;

мистеру и миссис Стэн Хэдден – за их гостеприимство и обаяние и за те чудесные зарисовки атмосферы Гражданской войны, которую так мастерски воссоздал в своем «Орле» Стэн;

многочисленным гидам Национального парка за их любовь к истории, энтузиазм и терпение.

Конечно, и самому Харперс-Ферри, городку, где над реками Шенандоа и Потомак все еще витает туман истории, где вздымают к небу свои вершины далекие горы, где, кажется, тесно переплелось прошлое и настоящее и где, как выразился Джейсон, ночами по улицам бродят призраки прошлого и все еще живет дух непокорности. Возможно, они все еще там, мужчины в синем и сером.

И наконец, моему редактору Дамарис Роуленд. Ее энтузиазм и поддержка на протяжении всей работы заслуживают самой сердечной благодарности. Спасибо тебе, Дамарис!





Пролог

КИРНАН


Мир Кирнан, казалось, раскололся надвое.

Одна часть стала синей, другая – серой.

С тех пор все вокруг изменилось. Прежняя беззаботная, полная прелести и очарования' жизнь отошла в прошлое. Они отчаянно цеплялись за нее, но она неизбежно уходила. Раскололся не только мир, но и некоторые семьи – например, семья Камерон.

Один надел синее, другой – серое.

Один был ее другом детства еще с тех времен, когда они жили в Виргинии на берегу океана. Кирнан бегала с ним по полям, и им обоим попадало за это. Часто, шаловливо плескаясь в ручье под лучами весеннего солнца, они поверяли друг другу свои детские смешные мечты.

А второй Камерон, брат первого, был ее кумиром. Ребенком она его обожала, повзрослев, влюбилась. А когда мир вокруг изменился, возненавидела – отчаянно и страстно, так же, как прежде любила. Ведь у нее были свои принципы и свои привязанности.

Но она любила его так долго!..

Даже стоя перед алтарем с другим, и давая обет любить и почитать его до самой смерти, она все еще любила того, первого.

Почти так же сильно, как ненавидела.

В тот день, когда они расстались, она сказала, что ненавидит его.

И лишь позднее Кирнан поняла, что самой судьбой ему было назначено снова вернуться в ее жизнь.

Джесс. Джесс Камерон.

Тот, кто в синем.



Все началось поздним осенним вечером 1861 года, когда дул холодный ветер, а горы казались неправдоподобно нежными.

Они появились в чудесных осенних сумерках, словно гигантская волна, которая то и дело вздымалась и падала. Под лучами угасающего солнца движению, казалось, не будет конца. Порой розовый луч света падал на металлическую пряжку ремня или саблю, и тогда они вспыхивали крошечными огоньками. Они все шли и шли – словно огромная змея, извиваясь, выползала на свет, – а потом вновь пряталась в тень. Когда они исчезали, мир и покой ночи, медленно опускавшейся на горы Блу-Ридж, как будто стирали их следы. Казалось, здесь, в Монтемарте, где осень так прекрасна и нежна, а последние лучи солнца, борясь с надвигающейся ночной тьмой, золотят могучие дубы и желто-зеленые поля, они просто не могут существовать.

И тем не менее они существовали.

В следующее мгновение они снова появлялись – множество пеших и множество всадников. Колонна за колонной шли солдаты.

Стоя в саду Монтемарта под сенью вековых дубов, Кирнан Миллер отчетливо их видела. В сгущающихся сумерках невозможно было рассмотреть, какая на них форма, но и без того зрелище, которое они собой являли, внушало Кирнан страх и отчаяние. Она поднесла руку к горлу, словно пытаясь сглотнуть этот страх.

Девушка знала, что конфедераты, взорвав склады с оружием, ушли из ближайшего городка Харперс-Ферри. Они все еще находились поблизости – тоже факт известный, – но их было не так много. Следовательно, орда, что сейчас медленно и неотвратимо приближалась, – это янки.

Вот они подошли ближе, и Кирнан сумела, наконец, рассмотреть их форму. Синяя. Итак, это армия северян, не дезертиры и не партизаны.

То, что солдаты двигались к Монтемарту, могло быть вызвано лишь одной причиной: они хотели сжечь его дотла.

Кирнан стояла неподвижно, и лишь блеск огромных зеленых глаз выдавал сейчас ее напряжение. Ночной ветер шевелил ее золотистые, с медовым отливом волосы. В лучшие времена девушку назвали бы верхом элегантности, ибо ее стройную фигурку обтягивало прелестное ажурное белое платье с серебристо-синей юбкой, низким корсажем и широкими французскими рукавами-буф, точь-в-точь копия картинки из журнала леди Гоуди. Кирнан и сама не знала, для чего продолжает переодеваться по вечерам. Наверное, погружаясь в новый мир, она отчаянно пыталась придерживаться традиций, среди которых выросла.

Между тем янки приближались.

Ей хотелось закричать, куда-нибудь спрятаться, хотелось поделиться этой ужасной новостью с одним из тех галантных щеголей, которых она встречала в своей жизни. Пусть хоть один из них встал бы сейчас рядом, заслонил бы собой, пообещал, что все будет хорошо, что у него она найдет защиту и покровительство.

Бежать некуда и не к кому. Скорее всего к ней самой прибегут из дома испуганные дети, которые наверняка уже тоже заметили солдат. И ей придется что-то объяснять. Вряд ли ей удастся спасти дом – оружие, которым располагали Миллеры, и так уже слишком щедро было использовано против янки. Однако она обязана уберечь тех, кто от нее зависит, в том числе и рабов.

А янки все ближе и ближе…

Теперь Кирнан отчетливо видела, что впереди движется кавалерийская часть, а за ней – пехота. Должно быть, там не меньше сотни солдат.

И вдруг, подъехав совсем близко, янки разделились. Половина продолжила свой путь, а другая направилась к подножию холма, туда, где располагалось поместье Фримонт.

– Кирнан! Янки! Боже всемогущий, это же янки!

Кирнан круто обернулась. На крыльце стояла ее двенадцатилетняя золовка Патрисия, округлив глаза от ужаса и судорожно вцепившись в свою юбку.

Несмотря на обуревавший ее страх, Патрисия Миллер выглядела чрезвычайно мило. Она, как и Кирнан, переоделась к обеду. Белокурые волосы девочки, заплетенные в косу, спускались почти до пояса, а муслиновое платье украшала нежная сирень. Она стояла в дверном проеме, и казалось, будто дом служит ей рамой. Элегантный и изящный старый дом, такой мирный и красивый в сгущающихся сумерках…

Монтемарт располагался на холме у самой окраины Хар-перс-Ферри. Подобно многим другим обитателям здешних мест, Миллеры разбогатели на производстве и продаже оружия, и Монтемарт являлся тому подтверждением. Это был не просто дом плантатора, а величественное поместье – с конюшнями, некогда составлявшими гордость семьи; огородами, где выращивались овощи к столу; садами, поражавшими красотой. Впрочем, полей, урожай с которых мог бы приносить доход, не было. Сам же дом представлял собой настоящий особняк с классическими греческими колоннами, истинное жилище знатного человека и его семьи.

– Кирнан…

– Я знаю, – мягко перебила девочку Кирнан. – Сюда идут янки.

Вздохнув, она расправила плечи, борясь с искушением разрыдаться, затем подхватила подол и заторопилась к дому.

– Патрисия, наверное, они хотят сжечь дом.

– Нет, они не посмеют! Куда мы тогда денемся? Что будем делать? – в отчаянии вскричала Патрисия, и в ее широко распахнутых карих глазах блеснули слезы.

Несмотря на всю свою красоту, напомнила себе Кирнан, Монтемарт – всего лишь дом. Да, конечно, их родной дом, но все же это только строение из кирпича и дерева, скрепленных известкой и оштукатуренных. Лишившись его, они не останутся без крова – она увезет детей в дом своего отца, что находится в глубине прибрежной Виргинии, на полуострове. Туда янки сунуться не посмеют, иначе им придется столкнуться с Джексоном Каменная Стена и генералом Ли.

В то же время Кирнан понимала, почему Патрисия в таком отчаянии. Война только началась, а девочка уже потеряла почти всех родных. И если бы не безрассудное замужество Кирнан – она стала женой старшего брата Патрисии, – даже ее не было бы сейчас рядом.

– Не тревожься, – попыталась успокоить она девочку. – С нами все будет в порядке.

– Черта с два! – услышала она вдруг и, подняв глаза, увидела, что на крыльцо вышел брат-близнец Патрисии Джейкоб Миллер. Кареглазый и светловолосый, как и сестра, он был гораздо выше, держался очень прямо, а сейчас сжимал в руке отцовское ружье. Во взгляде мальчика читалась боль и мудрость, которых и быть еще не должно в глазах столь юного существа.

– Плохи дела, Кирнан. Очень плохи… Надо бы вам с Беатрисией где-нибудь спрятаться. – Голос Джейкоба дрогнул. – Она еще девчонка, а вот если янки увидят тебя!..

– Джейкоб! – прервала Кирнан взволнованный монолог, с трудом скрывая улыбку.

Этот ребенок полон решимости защищать ее честь – даже ценой собственной жизни! Она, конечно, слышала о бесчинствах, творимых наступающей армией северян, но неужели же полсотни мужчин, подчиняющихся командиру, идут сюда только для того, чтобы обесчестить одну беззащитную женщину?

– С нами ничего не случится. Им нужна оружейная фабрика Миллеров. Наверное, хотят отомстить и всего лишь.

– Кирнан…

Она взялась за ствол ружья и направила его в землю.

– Джейкоб Миллер, одному тебе не справиться с ротой янки. В память о твоих родителях и Энтони я сделаю все, чтобы ты вырос и дожил до глубокой старости. Ты понял?

– Но они сожгут дом!

– Что делать…

– И ты им так просто спустишь?

– Нет, Джейкоб. – Кирнан окинула детей невеселым взглядом. – Они надолго запомнят этот вечер! А теперь оба идите в дом. Один пусть сидит в библиотеке и читает, другой сходит к Джейни и узнает насчет ужина. А я встречу их на крыльце. Если нам будет велено убираться отсюда, мы уйдем, но не торопясь и сохраняя достоинство.

Судя по всему, Джейкоб все еще был полон решимости стрелять. «О Господи, близнецы ведь всегда меня слушались! Сделай так, чтобы Джейкоб не стал мне перечить именно сегодня…»

– Джейкоб, прошу тебя!.. Клянусь, я больше не вынесу вида крови. Янки ничего плохого нам не сделают…

– Да все янки только и мечтают о том, как бы причинить зло южанам! – чуть не плача выкрикнул парень.

Он совсем еще ребенок и явно напуган, напомнила себе Кирнан. В то же время не хочет выглядеть трусом. Теперь он единственный мужчина в доме, а значит, должен защищать женщин.

– Ерунда, – возразила Кирнан, но без особой уверенности.

Может, так оно раньше и было, но война не только опустошила земли, но и расколола семьи.

Когда-то здесь, на Юге, считали, что северяне позволят им отделиться и идти своим путем.

Те времена давно прошли.

Когда-то все они считали, что южанам потребуется лишь несколько недель, чтобы расправиться с северянами.

Эти времена тоже минули, и теперь не имело значения, что у южан есть доблестные генералы и бравые солдаты, которые лихо скачут на лошадях и виртуозно владеют саблей. На самом деле все началось в тот далекий день на окраине Харперс-Ферри, когда Джон Браун сделал попытку овладеть арсеналом. Старого фанатика схватили, подвергли пыткам, затем признали виновным в измене и убийстве и приговорили к повешению.

В день своей казни он воскликнул, что земля скоро почернеет от крови…

– Никто ничего тебе не сделает, – повторила Кирнан. – Убери ружье!

– Я его спрячу, – буркнул Джейкоб и направился к дому. «Слава Богу, – подумала Кирнан, – что у него хватает ума не рисковать жизнью ради показной доблести».

– Спасибо, – проговорила она ему вслед и улыбнулась. Янки тем временем все приближались.

– Живо в дом! – скомандовала девушка, стараясь не выдать своего волнения, и в то же время судорожно сжала руки.

На крыльцо вдруг выскочила Джейни, пожилая полная негритянка. В ее чернильно-черных глазах светилась тревога.

– Миз Кирнан! Янки идут!

– Да, Джейни, знаю, – откликнулась девушка, сама удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос. – Возвращайся в дом и занимайся ужином.

– Ужин будет готов через минуту, миз Кирнан. Вы что, не слышали, что я сказала? Ян…

– Я тебя отлично поняла, Джейни, – сюда идут янки. А теперь слушайте: в этом доме всегда все вели себя с достоинством, и мы, конечно же, продолжим традицию. Идите внутрь, а я встречу наших… гм-м, визитеров. Вы же займетесь своими делами.

Все трое в изумлении уставились на Кирнан. Но вот Патрисия – благослови ее, Господи! – гордо выпрямилась, повернулась и зашагала к дому. Через минуту за ней последовал Джейкоб.

– Так не годится! – воскликнула Джейни и негодующе фыркнула. – Вы хотите, чтобы я готовила ужин, миз Кирнан, а для чего, спрашивается? Чтобы они его сожгли? Да вам надо сломя голову бежать отсюда, мисси, вот что я скажу! Если янки сюда доберутся, они не только дом сожгут, но и…

– Джейни, со мной ничего не случится. Это ведь не партизаны. Взгляни, как они маршируют! Вряд ли мне грозит…

– Может, насиловать они вас и не будут, – продолжила Джейни, – но ведь вы – единственный взрослый человек из семьи Миллеров, кто остался в живых. Думаете, янки забыли, как стреляет миллеровское оружие? А что, если они упрячут вас в тюрьму где-нибудь на Севере? Говорят, там не очень-то уютно!

– Перестань говорить глупости, Джейни, – отмахнулась Кирнан. – Женщины живут и на Севере, и ничего с ними не случается.

Внезапно ее охватило



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация