А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Малыша; лежали ошеломленные, подавленные, не в силах осознать, что произошло. Когда же пришли в себя, поднялись и осмотрелись, в нас вселился страх – плато представляло собой нагромождение каменистых глыб в пыльной фиолетовой атмосфере; из трещин меж камней прямо на наших глазах вылезала какая-то черная растительность, похожая на рыболовные крючки, пики, секиры; а все плато обрамляли гигантские холмы.

«Что за остров? Как нам отсюда выбираться?» – крутилось в голове, я пребывал в жуткой растерянности. Челкаш с тревогой посматривал на меня и даже, как мне показалось, с некоторым презрением – он-то думал, что я все могу, и вдруг видит мою полную беспомощность.

Наконец я очухался и предложил Челкашу обойти плато, в надежде найти – нет, не гостиницу конечно, – но хотя бы какое-нибудь жилище, встретить людей, которые непременно помогут нам вернуться в нашу страну; на худой конец – найти радиопередатчик, чтобы послать сигнал SOS!

Но не успели мы сделать и двух шагов, как заметили, что холмы, стоящие на краю плато, шевелятся! И даже перемещаются с места на место! И вдруг – они двинулись на нас! Через секунду мы с ужасом увидели, что холмы – ни что иное, как исполинские доисторические чудовища – каждое величиной с десятиэтажный дом, в панцире, с невероятно толстыми ногами и маленькой головой.

Монстры подходили все ближе, уже различались их красные глаза и зубастые пасти; они рычали и топали так, что тряслась земля, и, подогревая свой кровожадный настрой, пинали камни – огромные, с Малыша, нашего несчастного погибшего Малыша. Было ясно – чудовища вот-вот растерзают нас и сожрут с потрохами.

Нас охватила паника, но куда бежать, если монстры приближались со всех сторон! В это последнее мгновение нашей жизни, ни с того ни с сего, я вспомнил автолюбителей нашего двора и дворника Иннокентия, их насмешки над нами, и подумал: «Пусть теперь они пригорюнятся, пусть узнают, кого они потеряли, каких друзей!»

…Я проснулся весь в поту. В стекла Малыша во всю лупило солнце. Челкаш мирно посапывал и во сне вилял хвостом – ему снилось что-то веселое.




Глава шестнадцатая. Замечательная встреча на берегу Оки


Когда мы с Челкашом вылезли из Малыша, солнце уже стояло в зените, а на шоссе взад-вперед катили машины. Чтобы прийти в себя искупались и, после легкого завтрака, выехали на шоссе.

Погода была прекрасной. Под натиском солнца асфальт блестел, как фольга, по лобовому стеклу бежала слепящая рябь, на боковых стеклах играли радуги, по нашему радиоприемнику передавали красивую музыку и, понятно, после вчерашних событий наше настроение с каждой минутой улучшалось.

Буквально через час мы въехали в Серпухов.

Хочу вам напомнить – отправляясь в поездку, я хотел побывать в сельской глубинке, подальше от туристических маршрутов. Поэтому Серпухов решил проскочить не останавливаясь, но пришлось остановиться.

На углу одной из улиц, пока мы стояли у светофора, Челкаш увидел человека, который чудодействовал ножницами – из черной бумаги вырезал профиль позирующей ему девушки. Я уже говорил, что Челкаш любит фотографироваться, а здесь такой необычный портретист! Мой штурман прямо готов был выпрыгнуть из машины.

В общем, мы остановились и, как только девушка получила свое изображение, Челкаш уселся на ее место. Мастер не удивился необычному натурщику и спокойно взял новый лист бумаги. Вокруг них моментально собрались любопытные; они подмигивали друг другу и хихикали, чем немало смущали моего друга, тем не менее он держался достойно. Бросив взгляд на Челкаша, мастер одним движением ножниц вырезал его профиль; затем капнул на свое произведение клеем из тюбика и, приклеив на картонку, протянул моему другу. Челкаш, сияя от счастья, предельно аккуратно, одними губами, взял картонку и передал мне.

– Как, похоже? – спросил меня мастер.

– Очень даже. Вылитый мой друг.

– Моя профессия – моменталист, – пояснил мастер. – Редчайшая профессия. Зарабатываю немного, но постоянно. Зимой, правда, пальцы мерзнут, но ничего, терпимо… Я вообще богатый. У меня нет квартиры, только комната в коммуналке. И нет машины, как у вас. И нет жены. Но я богат талантом, – мастер подмигнул мне и засмеялся. – Скажи серьезно, профиль впечатляет?

– Еще как! – искренне кивнул я и расплатился с «богатеем».

За Серпуховым дорога потянулась по берегу Оки. Берег был открытым, местность просматривалась далеко, с реки тянул приятный ветерок. Мы ехали медленно, изредка останавливались, я делал снимки, Челкаш заводил новые знакомства среди рыбаков и отдыхающих. С одними отдыхающими, пожилой супружеской парой, он особенно сдружился. Точнее, сдружился с их собачонкой – серой, с белыми и желтыми пятнами. Вначале он только умиленно взирал на это трехцветное существо и было ясно – его переполняют возвышенные чувства. Потом он начал с собачонкой играть в догонялы, всячески выказывая свое неотразимое дружелюбие; бегая за своей новой приятельницей, он прямо расцвел; по-моему, даже посветлела его шерсть.

Когда я подошел к супругам и мы поприветствовали друг друга, женщина сказала:

– Ваш друг влюбился в нашу Марту.

– Ну что ж, придется к вам время от времени приезжать, – лучше я ничего не смог придумать.

– Всегда рады гостям, – сказал мужчина.

– Нам нравится ваш друг, – женщина кивнула на Челкаша, который с Мартой уже играли в прятки. – Он такой симпатичный.

– Его зовут Челкаш, – сказал я.

– И ваша желтая машинка очень симпатичная, – продолжала женщина.

– А ее зовут Малыш, – пояснил я.

– Тогда уж и вы представьтесь, – улыбнулся мужчина.

Я назвал себя, супруги – себя: Владимир Васильевич и Анна Ивановна. Они были медиками, жили в Серпухове, а здесь имели дачу, куда нас с Челкашом сразу и пригласили. Я не долго сопротивлялся, ведь мы никуда не спешили, свободного времени у нас было в избытке. А о Челкаше и говорить нечего; как только он услышал о приглашении, сразу же гавкнул мне в лицо – И не раздумывай! Замечательные люди! А Марта просто прелесть, никогда таких собак не видел!

Дача супругов находилась в двух шагах от берега – обычный летний щитовой дом на крохотном участке; в палисаднике среди цветов стояли складной стол и стулья; на столе лежали принадлежности игры в лото – было ясно, супруги любители спокойных, «интеллигентных» игр.

Пока Анна Ивановна убирала со стола лото и ставила чайные чашки, Владимир Васильевич вынес медный самовар.

– Вот какие вещи делали старые мастера. Настоящее произведение искусства, – Владимир Васильевич поставил самовар на садовую дорожку, погладил его и со значением посмотрел на меня. – Хорошие вещи создают от любви, а плохие от злости, не так ли?

Я полностью согласился с обладателем старинного самовара и добавил, что наш Малыш тоже создавали от любви к технике, что он, хоть и маленький, но крепкий, выносливый, удобный.

Владимир Васильевич стал разжигать самовар. Челкаш, естественно, тут же бросился его «тушить», при этом торжествующе поглядывал на Марту, демонстрируя ей свои фирменные способности. Но Марта, молодец, сразу увела «пожарника» за дом, предложив какую-то новую игру.

– Вот проказник! – засмеялся Владимир Васильевич.

В очередной раз мне пришлось объяснять, что мой друг в отношении огня никогда не теряет бдительность, что огонь для него – враг номер один.

За чаепитием Владимир Васильевич сказал:

– Мы живем скромно, не то что некоторые, – он кивнул на стоящую невдалеке трехэтажную дачу. – Никак в толк не возьму, зачем людям такие «Титаники»? Нет чтобы построить больницу, лагерь для детей… И откуда у них такие бешеные деньги? Мы с Анной Ивановной за всю жизнь ничего не накопили, хотя работали не жалея сил. И вообще, просто неприлично быть чересчур богатыми, когда вокруг много бедных, не так ли?

– Ну что ты завел неприятный разговор, – вмешалась Анна Ивановна. – В такую прекрасную погоду хочется говорить о приятном. Вот посмотрите на наших любимцев, – она обратила мое внимание на двух кошек, сидящих в открытом окне. – Тот рыжий – Гаврюша, а черный – Феликс. Они от одной матери, а такие разные, просто удивительно. Гаврюша ласковый, немного застенчивый, но умеет «давать лапу». А Феликс угрюмый.

– Он философ, – вставил Владимир Васильевич. – Крайне ленивый и первостепенный соня.

– Да, – кивнула его супруга. – Но они друг без друга никуда не ходят.

– В мае здесь кошачья свадьба, – засмеялся Владимир Васильевич. – Это веселое зрелище. Один кот умывается, прихорашивается, другой гипнотизирует кошек взглядом, третий изображает романтического, загадочного. Вся их гвардия собирается на берегу Оки. И Гаврюша с Феликсом туда приходят, но Феликс делает вид, что все происходящее там его не касается, он смотрит на воробьев.

– Прошлой осенью у нас случилась неприятность, – продолжила Анна Ивановна. – Мы собирались съезжать с дачи, а Феликса нигде нет. Весь поселок обыскали. Так и уехали с одним Гаврюшей. Через неделю снова поехали Феликса искать. Уже наступили холода, выпал снег. Смотрим – цепочка следов и он под террасой. Худой, трясется от холода. Привезли его в Серпухов, они с Гаврюшей встретились, обрадовались, вылизывали друг друга…

Врачи-дачники были готовы рассказывать о своих любимцах до бесконечности (те безучастно дремали на подоконнике), но прибежали Челкаш с Мартой и я поднялся.

– Спасибо за чай и рассказ о Гаврюше и Феликсе.

Мы договорились еще встретиться, обменялись адресами и, позвав Челкаша, я направился к Малышу. Но Челкаш и не думал никуда уезжать, он настроился остаться здесь навсегда. Пришлось его уговаривать; и не только мне, но и хозяевам дачи. С полчаса его уламывали, а он, насупившись, обиженно смотрел на нас и мотал головой. Он согласился ехать только после того, как Марта что-то шепнула ему на ухо. Вот такая у него случилась любовь с первого взгляда.




Глава семнадцатая. Красивый поселок и отвратительное зрелище


Следующую остановку мы сделали у дома бакенщика – уж очень экзотическим выглядело его жилище, этакая избушка на курьих ножках – железных трубах (как позднее я узнал, чтобы ее не затопляло в половодье). В избушку надо было взбираться по лестнице из семи ступеней. Еще более экзотичным был сам бакенщик – мужчина моего возраста, низкорослый, полноватый, похожий на приплюснутую тыкву; на его широком лице выделялись светлые, почти прозрачные глаза и большой нос-набалдашник.

– Тихон Шапошников, работник обстановочного поста, – представился он, пожимая мне руку. (У него была не кисть, а лапа – огромная, с перчатку хоккейного вратаря).

Мы присели покурить на настиле перед его домом, и я начал рассказывать, как в детстве завидовал романтической профессии бакенщика.

– Романтики мало. В основном тяжелый труд, – Тихон пожаловался на рыбаков-браконьеров и на мальчишек, которые угоняют лодки. – Берут покататься, а потом бросают за много километров от поселков…

Я рассказал, как подростки угнали нашего Малыша и как мы его разыскивали. Челкаш, который до этого спокойно сидел рядом и разглядывал гулявших по песку чаек, при этих моих словах встрепенулся, гавкнул и выпятил грудь, давая понять, что основную роль в этой истории сыграл именно он – вот бахвалец!

– Эти балбесы угонщики еще ладно, они ничего с машиной не сделали бы, – поморщился Тихон. – А вот в Коломне орудуют серьезные мужики. Банда Егора Татуированного. Это зловещие фигуры. Угоняют машины и раздевают, а запчасти продают. Бывает, и перекрашивают машины, перебивают номера и продают в соседних областях.

Челкаш возмущенно рыкнул и я перевел его слова – Почему же их не поймают?

– Татуированный и его дружки шуруют быстро и четко, улик не оставляют. Надо же их застать на месте преступления, а попробуй застань!

– Татуированный это фамилия? – спросил я.

– Да нет. Прозвище. Он весь в наколках.

Докурив сигарету, Тихон извинился и, сославшись на дела, начал заправлять фонари для бакенов. Я попрощался, кивнул Челкашу, и мы направились к Малышу.

Некоторое время дорога петляла в лесу, потом тянулась через поля и перелески, а часа через два снова подошла к Оке, и мы подъехали к поселку Озеры. На окраине поселка стояла черная «Волга»; рядом несколько молодых крепких короткостриженных мужчин азартно что-то кричали, размахивали руками и топали, а перед ними на земле происходила возня каких-то белых существ.

Мы с Челкашом вышли из Малыша и стали свидетелями отвратительного зрелища – петушиного боя. Два петуха, раскинув крылья и распушив оперенье, чтобы казаться крупнее и запугать противника, то и дело подпрыгивали и яростно клевали и били шпорами друг друга. Обе птицы были изранены, но мужики и не думали прекращать схватку – знай себе гогочут и криками подзадоривают бойцов.

Я уже говорил, Челкаш не переносит драк, а здесь такое кровавое побоище! Он залаял, требуя прекратить бой, но на него зашикали, а крепкий мужчина с квадратным лицом скривился и топнул:

– Проваливай! Пошел вон!

Петушиный бой продолжался до тех пор, пока один из петухов не упал на бок; но и после этого победитель продолжал его клевать.

– Мужики, прекратите! – сказал я. – Неужели вам не жалко этих красивых птиц?! Неужели вам нечем заняться, чем-то серьезным, полезным?!

– Мы же ставки на них делаем, не понимаешь, что ли?! Петушиные бои – наши традиции, – буркнул один из короткостриженных.

– Традиции! Но в традициях и детей приносили в жертву! Надо покончить с дикими традициями.

– Отец, не цепляйся к нам! – мужчина с квадратным лицом бросил в мою сторону презрительный взгляд. – Не лечи нас! Вали отсюда, пока твою тачку не скинули в воду! Два раза я не повторяю!

Вот такую грубость услышали мы с Челкашом от «квадратной рожи». Как вам такое?! Атмосфера становилась взрывоопасной, но, понятно, мы не могли противостоять этой ораве – силы были слишком неравные. Тем не менее, Челкаш отважно подбежал к петухам и рявкнул. Птицы тут же, прихрамывая, побежали в разные стороны. После этого мы спешно сели в Малыш и въехали в поселок.

Ничего не скажешь, поселок Озеры не



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация