А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Благие намерения
Кейти Макалистер


Напрасно молодой вдовец Ноубл Бриттон мечтал, что уж во втором-то браке точно обретет тихое семейное счастье со скромной, бесхитростной, покладистой девушкой.

Юная американка Джиллиан Ли, которую он избрал себе в супруги, оказалась воплощением хаоса, безрассудства и беспорядка!

Разбитая голова, синяк под глазом – вот первые «подарки», которые принесла Ноублу семейная жизнь с Джиллиан. Но… как сердиться на женщину, от одного взгляда на которую сгораешь в пламени отчаянной, жаркой страсти?..

Романтика и юмор – эго коктейль, перед которым не устоит ни одна читательница!

«Благие намерения» – чудо любовного романа!





Кейти Макалистер

Благие намерения





Глава 1


Первый выезд в свет Джиллиан Ли ознаменовался тем, что в свете позднее назвали страшным предвестием грядущего.

– Черт возьми, вряд ли после этого герцогиня отнесется ко мне благосклонно.

Джиллиан в ужасе наблюдала, как пламя продолжает лизать золотистые бархатные шторы, несмотря на ее попытки сбить его расшитой шелком подушкой. По испуганным крикам и пронзительным возгласам она догадалась, что ее усилия не укрылись от глаз других гостей, хотя она надеялась, что справится с огнем, не привлекая их внимания. К ней на помощь подоспели два лакея с ведрами воды, и огонь был погашен, но, увы, слишком поздно: шторы пострадали, и парадная Золотая гостиная герцогини уже никогда не будет иметь прежнего вида. Джиллиан, прижимая к груди почерневшую от сажи подушку, грустно смотрела, как обгоревшие шторы лакеи быстро пронесли мимо кучки гостей, возбужденно беседовавших и смотревших куда угодно, только не на нее.

– Несомненно, на мне лежит печать невезения, мне суждено быть в обществе парией, – пробормотала она себе под нос.

– О чем ты? И что здесь произошло? Леди Делл сказала, что ты чуть было не сожгла дом, но ты знаешь, как она все преувели… О Боже!

Джиллиан, глубоко вздохнув, со смущенной улыбкой обернулась к своей кузине и лучшей подруге, смотревшей на мокрую закопченную стену.

– Боюсь, это правда, Шарлотта, хотя у меня не было намерения сжечь дом. Это просто еще одно из моих невезений.

Шарлотта, поджав губы, некоторое время сосредоточенно разглядывала стену, прежде украшенную позолоченными панелями, а затем перевела взгляд на кузину.

– Можешь быть уверена, о твоем дебюте в свете будут говорить. Только взгляни на себя! Ты вся в саже – перчатки никуда не годятся, но грязь с платья, думаю, можно отчистить.

– Можно подумать, что я мечтала о своем появлении здесь! – ворчала Джиллиан, отдав себя в руки кузины и предоставив ей оттирать свое испачканное сажей зеленое муслиновое вечернее платье. – Я оказалась тут только потому, что твоей маме показалось неприличным оставить меня дома, когда ты едешь на прием. Мне уже двадцать пять, Шарлотта, и я уже не так молода, как ты. А что до пересудов в высшем обществе, я уверена, без них не обойдется, и, несомненно, мне приклеят ярлык неуклюжей девицы из колоний, которая не может даже подпирать стену на балу без того, чтобы чего-нибудь не произошло.

Закатив глаза, Шарлотта крепко схватила кузину за запястье и потащила за дверь мимо оживленно разговаривавших гостей.

– Ты американка только наполовину и не такая уж неуклюжая. Ты… ну, ты просто немного экзальтированная. И немного… неудачница. Но, как всегда говорит мама, все хорошо, что хорошо кончается. Я уверена, герцогиня поймет, – что пожара нельзя было избежать, а шторы придется заменить. Пойдем, ты должна вернуться в бальный зал. Произошло самое захватывающее – прибыл Черный Граф.

– Черный – кто?

– Черный Граф. Лорд Уэссекс. Говорят, он снова собирается взять себе жену!

– Нет, правда? Разве такое событие можно пропустить? Он собирается взять себе жену… взять ее прямо здесь, на балу?

– Джиллиан! – Шарлотта резко остановилась посреди коридора, никому не давая возможности пройти, и в ее синих глазах вспыхнул притворный ужас. – Пойми, в благородном обществе нельзя говорить такое! Это неприлично, просто неприлично! И я не могу тебе позволить подобными выражениями оскорблять мои нежные девичьи ушки!

– Честно говоря, Шарлотта, я не понимаю, как ты можешь с невинным видом так чудовищно лгать, – усмехнулась Джиллиан и слегка подтолкнула кузину вперед.

– Дело практики, Джилли. Каждое утро я по часу упорно отрабатываю робкий, застенчивый вид. Тебе пошло бы на пользу, делай ты то же самое. Ты даже смогла бы найти себе мужа, которого определенно не найдешь, если будешь такой… такой…

– Честной? – Нет.

– Прямолинейной? – Нет.

– Неуверенной в себе? – Джиллиан несколько мгновений покусывала нижнюю губу. – Непосредственной? Откровенной?

– Нет, нет, нет. Зеленой – вот какой. Совершенно неопытной и не имеющей никакого представления о высшем обществе. Просто нельзя все время говорить то, что думаешь. Это не принято в аристократических кругах.

– Некоторым нравится честность.

– Только не в свете. А теперь не теряй времени даром и прими довольный вид.

Джиллиан потихоньку вздохнула и постаралась придать своему лицу застенчивое выражение, которое, как предполагалось, подобает старой деве ее возраста.

– Теперь ты выглядишь упрямой, – нахмурившись, заметила Шарлотта, а затем, не в силах сдержать улыбку, взяла кузину под руку и повела за собой. – Впрочем, не важно. Выражение лица, во всяком случае, не имеет значения. Пойдем, нельзя упустить лорда Уэссекса. Мама говорит, он ужасный распутник и его не терпят в приличном обществе. Не могу дождаться увидеть, как выглядит развратник.

– Что он сделал такого, чтобы его не принимали красотки и повесы, составляющие высший свет?

– Леди Делл говорит, что он убил свою жену, когда застал ее в объятиях любовника. – Глаза Шарлотты горели от возбуждения. – Рассказывают, что он выстрелил ей в голову, а потом пытался застрелить ее соблазнителя, но промахнулся.

– Правда? Как захватывающе! Должно быть, он очень эмоциональный и неуравновешенный, если не допускает, чтобы у жены был любовник. Мне кажется, в этом нет ничего особенного для высшего общества.

Джиллиан и Шарлотта проскользнули мимо группы элегантно одетых людей и замерли перед двустворчатыми дверями, ведущими в бальный зал. От огромного количества собравшихся в зале было тесно, жарко и душно. Шарлотта, неистово обмахиваясь веером, продолжала выкладывать Джиллиан все, что знала о беспутном графе.

– Он не носит ничего, кроме черного, считается, что это знак его вины, и никогда не снимает траура, хотя с тех пор, как он убил жену, прошло уже более пяти лет. Знаешь, она прокляла его, и для него это еще одна причина ходить в черном. И потом, слухи о ребенке… – Шарлотта понизила голос до доверительного шепота, и Джиллиан из-за болтовни стоявших поблизости пожилых дам с трудом смогла разобрать только последние слова: —… и был рожден вне брака.

– Кто внебрачный сын? – в замешательстве переспросила Джиллиан.

– Джиллиан! – вскрикнула Шарлотта и, испуганно взглянув на матрон, потянула кузину ближе к дверям зала. – Боже правый, ты ведешь себя как краснокожий индеец. Должно быть, потому, что жила среди них. Постарайся держать язык за зубами!

Пробормотав притворные извинения, Джиллиан толкнула кузину в бок.

– Кто незаконный сын? Граф?

– Джилли, прошу тебя! Не будь такой идиоткой. Как он может быть незаконным сыном и в то же время графом? Постарайся слушать меня внимательнее: я только что рассказывала тебе, как лорд Уэссекс убил свою жену за то, что она отказалась родить ему сына и искала утешения у любовника. Разве это не увлекательно? Говорят, она умоляла его дать ей развод, чтобы выйти замуж за любовника, но граф ответил, что раз он не может обладать ею, то она не будет принадлежать никому. А затем он застрелил ее на глазах у любовника. – Шарлотта вздохнула. – Это так романтично!

– Твое представление о романтике абсолютно не совпадает с моим, – заметила Джиллиан, оглядывая молодых денди, франтов, щеголей и более солидных джентльменов в элегантных панталонах; они держались обособленной кучкой, и, судя по их богатству, роскоши и манерам, можно было безошибочно угадать их принадлежность к аристократии. – И этот человек сегодня вечером здесь? Который из них он? У него злобный вид? Он горбатый, косоглазый и хромой? Он будет строить глазки дамам?

– Не будь смешной, Джилли. – Шарлотта нахмурилась. – Граф не чудовище. Во всяком случае, на первый взгляд. Он весьма красив, если тебе нравятся видные, представительные мужчины. Лично я отдаю предпочтение именно таким. Конечно, если они графы. Или, во всяком случае, виконты. Но уж никак не ниже, чем виконты, понимаешь? – Повернувшись к дверям, она предвосхитила вопросы Джиллиан. – Держись меня, и мы проверим, справедливы ли слухи.

– Какие слухи – что граф убил жену или что он ищет новую?

– Последнее. Очень скоро я это узнаю – мужчины не умеют слишком долго держать в тайне такие вещи.

– М-м-м… да, думаю, не умеют. Если их намерения нельзя точно определить с первого взгляда, они сообщают новость каждой особе, достигшей брачного возраста, из которой еще не сыплется песок. Таким образом они оценивают зубы будущей невесты и проверяют, способна ли она еще держаться на ногах.

– Мама говорит, я не должна слушать твою болтовню. – Шарлотта постаралась подавить смешок. – Потому что ты неисправима и дурно на меня влияешь.

Джиллиан тоже рассмеялась, и они рука об руку вошли в бальный зал.

– К счастью, она не догадывается, что всему этому я научилась у тебя, дорогая кузина. Теперь, после того как мы поговорили об этом негодяе чистой воды, признайся, кому симпатизируешь ты. Как я уже говорила тете Онории, я уверена, что к концу сезона ты сделаешь великолепную партию. Но я не смогу тебе помочь стать безумно счастливой, если ты не скажешь, кого избрала своей жертвой.

– О, все очень просто, – ответила Шарлотта с блаженно-невинным видом, который портила лишь совершенно порочная улыбка. – Всем известно, что из повес выходят отличные мужья. Я просто выберу наихудшего из всех – погрязшего в грехах, с дурными наклонностями, с репутацией, от которой мама упадет в обморок, а папа начнет ругаться, и потом переделаю его.

– Похоже, тебе будет стоить огромного труда найти здесь подходящего мужа.

– Вовсе нет. – Раскрыв веер, Шарлотта скромно потупилась. – Кроме того, ты же знаешь, что говорят.

– Нет. А что говорят?

– Нужда придумает.

– Заставит, Шарлотта, – остановившись, поправила ее Джиллиан.

– Что?

– Нужда заставит.

Мгновение Шарлотта озадаченно смотрела на кузину, а потом слегка шлепнула ее веером по руке.

– Не смеши меня. Что значит заставит? Слава Богу, у меня в голове куча планов. А теперь пойдем разыщем этого очаровательного графа-распутника. Если он такой ужасный, как говорит мама, то вполне мне сгодится.

Смеясь, Джиллиан с Шарлоттой пересекали ярко освещенный бальный зал. Трое стоявших неподалеку джентльменов, услышав смех, обернулись и посмотрели вслед симпатичной паре не похожих друг на друга девушек.

– А это кто такие? – Самый низенький мужчина в атласных розовато-желтых панталонах и расшитом жилете цвета слоновой кости поднял монокль и взглянул на девушек. – А, это крошка Коллинз. А что это за каланча с ней?

– Не имею ни малейшего представления, Толли, – ответил самый высокий из троицы, вздернув черные брови. – Ты в свете как рыба в воде, так что скажи нам, кто она.

– Ты, Уэссекс, тоже знал бы, – покрутив монокль, ответил сэр Хью Толливер, – если бы почаще наведывался в Лондон. Ведь в последние пять лет ты не бываешь даже на заседаниях парламента! То, что ты отшельником живешь в провинции, вовсе не пойдет тебе на пользу, дружище. Человек твоего положения должен жить в Лондоне и занимать достойное место в обществе. К этому тебя обязывают твой титул и происхождение.

Черный Граф снисходительно посмотрел на молодого человека. Сколько он знал Толли, тот всегда был немного романтиком в том, что касалось рыцарства и прав дворянства.

– Толли, ты похож на мою мать, – заметил он со всей мягкостью, на какую был способен. – И довольно, теперь я здесь, – обрезал он приятеля и снова перевел взгляд на двух девушек.

– И как долго ты собираешься оставаться в городе? – поинтересовался сэр Хью, покраснев от обиды. – И не смотри на меня как на свечной огарок, дружище. Я еще пригожусь, если расчищу тебе дорожку в свет.

– Я пробуду в Лондоне столько, сколько потребуется. А что до расчистки для меня дорожки, должен сказать тебе, Толли, мне наплевать на то, что думают обо мне эти снобы. Я приехал с одной – единственной целью и, покончив с делом, вернусь в Нидеркоут.

– Толли, ты можешь выяснить, кто эта амазонка? – Третий джентльмен, тоже смотревший, как две девушки пересекают зал, кивнул на дверь, ведущую в игорную комнату.

Сэр Хью покорно повернулся, собираясь отправиться на поиски источника сведений, но тихий голос его остановил:

– Представь меня.

– Ты это серьезно, Уэссекс? – Сэр Хью в изумлении взглянул на своего мрачного друга, и краска медленно сошла с его лица. – Ты снова ищешь себе хомут на шею? Я думал, что после Элизабет… – Слова застряли у него в горле под недвусмысленным взглядом графа. – Разумеется. Которой?

– Что которой? – протянул Уэссекс недовольным тоном, от которого сэр Хью еще больше занервничал, а его ладони вспотели.

– Которой из девиц ты хочешь быть представленным? – Толливер знал, что Уэссекс очень опасен, когда недоволен.

– Рыжеволосой. – Уэссекс с безразличным, выражением взглянул на группу молодых женщин, к которой подошли девушки.

– Тебе не кажется, что она немного старовата? Засиделась в девках, так сказать. – Сэр Хью пожалел о своих словах в то же мгновение, когда они слетели с его губ. Причины поступков Уэссекса всегда были необъяснимы, и хотя серые глаза графа могли выражать полное безразличие, сэр Хью знал, как быстро они становятся ледяными, и его руки, моментально перестав потеть, похолодели.

– Толли, – вмешался третий приятель, взяв на себя привычную роль миротворца, – сделай то, о чем тебя просят, и все. Теперь Уэссекс разбудил и мое любопытство: амазонка удивительно хороша, хотя и на голову выше тебя.

Покраснев при этом замечании, сэр



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация