А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Орлеанская девственница
Вольтер


Написанная не для печати, зачисленная редакцией в разряд «отверженных» произведений, поэма Вольтера (1694-1778) «Орлеанская девственница» явилась одним из самых блестящих антирелигиозных памфлетов, какие только знала мировая литература.

В легкомысленные образы облекает она большое общественное содержание. Яркие, кипучие, дерзкие стихи ее не только не потеряли своего звучания в наше время, но, напротив, получили большой резонанс благодаря своему сатирическому пафосу.

Для своей поэмы Вольтер использовал один из драматических эпизодов Столетней войны между Францией и Англией – освобождение Орлеана от осаждавших его английских войск.

Вольтер развенчивает слащавую и ханжескую легенду об орлеанской деве как избраннице неба, создавая уничтожающую сатиру на Церковь, религию, духовенство. Пародийно обыгрывая мотив чудодейственной силы, которая проистекает из чистоты и непорочности Жанны и которая якобы стала залогом ее победы над англичанами, Вольтер доводит эту мысль до абсурда: сюжет строится на том, что девичья честь Жанны служит предметом посягательств и коварных козней со стороны врагов Франции. Автор выводит на страницы поэмы целую галерею развратных, лживых, корыстолюбивых священнослужителей разного ранга – от архиепископа до простого монаха. Жанна в его поэме – краснощекая трактирная служанка с увесистыми кулаками, способная постоять за свою честь и обратить в бегство врагов на поле боя.

Замысел поэмы возник, очевидно, в 20-е годы XVIII в. Работал над ней Вольтер медленно, с большими перерывами. Первые песни были написаны к началу 30 – концу 40 гг.





Вольтер

Орлеанская девственница








Для своей поэмы Вольтер использовал один из драматических эпизодов Столетней войны между Францией и Англией – освобождение Орлеана от осаждавших его английских войск. Замысел поэмы возник, очевидно, в 20-е годы XVIII в. Работал над ней Вольтер медленно, с большими перерывами. Первые песни были написаны к началу 30 – концу 40 гг.

Первое анонимное франкфуртское издание «Орлеанской девственницы» датируется 1755 г. В текст этого издания было вставлено много фривольных строк и эпизодов, искажены отдельные мысли, что очень возмутило Вольтера. Второе анонимное издание, предпринятое в Париже в 1756 г., также пестрело инородными вставками. По совету друзей поэт отказался поставить свое имя на книге. Поэма была издана в 1762 г. у братьев Крамеров в Женеве, в таком виде она переиздавалась несколько раз. Для этого издания поэт заметно смягчил сатиру на священнослужителей. Тем не менее сразу же после выхода «Орлеанская девственница» была занесена в «Индекс запрещенных книг».



В.И.Пащенко




ПРЕДИСЛОВИЕ ОТЦА АПУЛЕЯ РИЗОРИЯ БЕНЕДИКТИНЦА


Будем признательны доброй душе, благодаря которой у нас появилась «Девственница». Как известно ученым и как явствует из некоторых черт самого труда, эта героическая и назидательная поэма написана около 1730 года. Из письма 1740 года, напечатанного в собрании мелких произведений одного великого государя, под именем «Философа из Сан-Суси»[1 - речь идет о прусском короле Фридрихе II (1712 – 1786), построившем в 1745 г. дворец Сан-Суси около Потсдама. В 1750 г. вышел трехтомник его произведений на французском языке, в который вошли оды, послания, поэмы и письма. В одном из писем Фридрих II упрекает Вольтера за то, что тот дал переписывать «Орлеанскую девственницу» не ему, а герцогине Вюртембергской.], видно, что некая немецкая принцесса, которой дали на время рукопись только для прочтения, была так восхищена осмотрительностью, с какой автор развил столь скользкую тему, что потратила целый день и целую ночь, заставляя списывать и списывая сама наиболее назидательные места упомянутой рукописи. Этот самый список наконец попал к нам. Обрывки нашей «Девственницы» уже неоднократно появлялись в печати, ценители здоровой литературы всякий раз бывали возмущены, видя, как ужасно она искажена. Одни издатели выпустили ее в пятнадцати песнях, другие в шестнадцати, восемнадцати, двадцати четырех, то разделяя одну песнь на две, то заполняя пропуски такими стихами, от которых отрекся бы возница Вертамона[2 - Возница Вертамона – Этьен (ум. в 1724), автор и певец популярных народных песенок.], прямо из кабачка отправлявшийся на поиски приключений[3 - В последних изданиях этой поэмы, сделанных невеждами, читатель с возмущением видит множество стихов, вроде:И пальцем проверяет тут Шандос:Иоганна все по-прежнему ль девица?«Черт побери тесьму!» – хрипя, бранится.Но вот тесьму и вправду черт унес.Шандос встряхнуть свою тряпицу тщится,………………………………………………На свой манер у каждого повадка.О Людовике Святом там говорится:Уж лучше бы бедняга развлекалсяВ постели со своею Марготон…Он ракового супа не едал, и т. д.Кальвин там современник Карла VII; все искажено, все испорчено бесчисленными нелепостями; автор этой мерзости, годной единственно для всякого сброда, расстрига-капуцин, принявший имя Мобера.].

Итак, вот «Иоанна» во всей своей чистоте. Мы боимся высказать слишком смелое предположение, назвав имя автора, коему приписывают эту эпическую поэму. Достаточно, чтобы читатели могли извлечь назидание из морали, скрытой в аллегориях поэмы. К чему знать, кто автор? Немало есть трудов, которые ученые и мудрые читают с наслаждением, не зная, кто их написал, как, например, «Pervigilium Veneris»[4 - «Ночное бдение в честь Венеры» (лат.)] – сатира, приписываемая Петронию[5 - Петроний Гай (неизв. – 66 н. э.) – римский писатель, автор романа «Сатирикон», в котором высмеивается окружение императора Нерона.], и множество других.

Особенно нас утешает, что в нашей «Девственнице» найдется гораздо меньше дерзостей и вольностей, чем у всех великих итальянцев, писавших в этом роде.

Verum enim vero[6 - В самом деле (лат.).], начать с Пульчи, – нам было бы очень досадно, если бы наш скромный автор дошел до тех маленьких вольностей, которые допускает тот флорентиец в своем «Morgante». Этот Луиджи Пульчи, бывший почтенным каноником, написал свою поэму в середине XV века для синьоры Лукреции Торнабуони, матери Лоренцо Медичи Великолепного[7 - Лоренцо Медичи Великолепный (1448 – 1492) – правитель Флоренции с 1469 г., поэт, покровитель наук и искусства.]; и передают, что «Morgante» пели за столом у этой дамы. Это была вторая эпическая поэма Италии. Ученые много спорили о том, серьезное это сочинение или шуточное.

Те, кто счел ее серьезной, основывались на вступлении к каждой песне, начинающемся стихами из Писания. Вот, например, вступление к первой песне:



In principio era il Verbo appresso a Dio:
Ed era Iddio il Verbo, e'l Verbo Iui.
questo era il principio al parer mio, ets

В начале было Слово – Слово Бога,
Бог Словом был, и Слово было Богом,
Все началось от этого порога, и т. д. (ит.).

Если первая песнь начинается Евангелием, то последняя кончается «Salve regina»[8 - «Здравствуй царица» (лат.).], и это оправдывает мнение тех, которые полагали, что автор писал вполне серьезно: ведь в то время театральные пьесы, ставившиеся в Италии, извлекались из «Страстей» или из «Житий святых».

Те же, кто рассматривал «Morgante» как шуточное произведение, обратили внимание лишь на некоторые слишком большие вольности, там допущенные.

Моргайте спрашивает Маргутте, христианин он или магометанин:



Е se egli crede in Cristo о in Maometto.

Rispose allor Margutte: A dirtel tosto,
Io non credo piu al nero che al azzuro;
Ma nel cappone, о lesso о vuogli arrosto;
…………………………………………..
Ma sopra tutto nei buon vino ho fede;
E credo che sia salvo chi gli crede.
Or queste son tre virtu cardinale,
La gola, e'l culo, e'l dado, come io t'ho ditto

Кто свят ему – Христос иль Магомет?

Маргутте отвечал: «Ни в чох, ни в сон
Не верю я, – но верую в цыпленка,
Когда на славу подрумянен он.
…………………………………..
А пуще верю я в стакан вина,
Душа той верой будет спасена.
Три главных добродетели мне святы:
Зад, глотка и игра. Вот мой ответ (ит.).

Заметьте, пожалуйста, что Крешимбени[9 - Крешимбени (1663 – 1728) – итальянский писатель, основатель академии «Аркадия».], нисколько не затрудняющийся поместить Пульчи в ряду настоящих эпических поэтов, говорит, в его извинение, что это самый скромный и самый умеренный из писателей своего времени: «il phi modesto e moderato scrittore». В действительности он был предшественником Боярда[10 - Боярдо Маттео Мария ди Скандиано (1441 – 1494) – итальянский поэт эпохи Возрождения, автор героико-фантастической поэмы «Влюбленный Роланд».] и Ариоста. Благодаря ему прославились в Италии Роланды, Рено, Оливье и Дюдоны[11 - Роланды, Рено, Оливье и Дюдоны – герои поэм Боярдо и Ариосто.], и он почти равен Ариосту чистотой языка.

Недавно вышло очень хорошее издание его con licenza de'superiori[12 - С разрешения властей (ит.).]. И, конечно, это не я его выпустил; если бы наша Девственница говорила так же бесстыдно, как этот Маргутте, сын турецкого священника и греческой монахини, я бы поостерегся ее печатать.

В «Иоанне» не найти и таких дерзостей, как у Ариоста; здесь не встретить святого Иоанна, обитающего на Луне и говорящего:

Gli scrittori amo, e fo il debito mio,
Che al vostro mondo fui scrittore anch'io.
…………………………………………
E ben convenne ad mio lodato
Cristo Rendermi guiderdon di si gran sorte, etc

Мне сочинителей любить пристало:
Я в мире вашем сочинил немало.
…………………………………….
По праву наградил меня Христос
За то, что так его я превознес… (ит.).

Это заносчиво; и здесь святой Иоанн позволяет себе то, чего ни один святой в «Девственнице» себе никогда не позволил бы. Выходит, что Иисус обязан своей божественностью только первой главе Иоанна и что этот евангелист ему польстил! Подобное утверждение отдает социнианством[13 - Социнианство – протестантское учение, основанное итальянцем Лелио Социном (или Соццини, 1525 – 1562), отрицавшее святую троицу и божественность Христа, проповедовавшее веротерпимость.]. Наш сдержанный автор не мог бы впасть в такую крайность.

Также весьма для нас утешительно, что сей скромный автор не подражал ни одному из наших старинных романов, историю которых написали ученый епископ Авраншский Гюэ и компилятор аббат Ланеле. Доставьте себе удовольствие прочесть в «Ланселоте с озера»[14 - «Ланселот с озера» – роман XIII в. из цикла Артуровских романов или романов Круглого стола о рыцаре Ланселоте, который отправился на поиски чаши святого Грааля.] главу под заглавием: «О том, как Ланселот спал с королевой и как она вернулась к сиру де Лагану», и вы увидите, как целомудрен наш автор в сравнении со старыми нашими писателями.

Но quid dicam[15 - Что сказать (лат.).] о чудесной истории Гаргантюа, посвященной кардиналу де Турнону? Известно, что глава «О подтирках» – одна из наиболее скромных в этом произведении.

О произведениях современных мы не говорим; скажем только, что все старые повести, сочиненные в Италии и переложенные в стихи Лафонтеном, также менее нравственны, чем наша «Девственница». В общем, мы желаем всем нашим строгим цензорам тонкие чувства прекрасного Монроза; нашим скромницам, если только они существуют, простодушие Агнесы и нежность Доротеи; нашим воинам – десницу мощной Иоанны; всем иезуитам – нрав доброго духовника Бонифация; всем управителям в хорошо поставленных домах – распорядительность и умение Бонно.

К тому же мы считаем эту книжечку отличным средством против ипохондрии, угнетающей в настоящее время некоторых дам и некоторых аббатов; и если мы окажем обществу хотя бы только эту услугу, мы сочтем, что потратили время не даром.




ПЕСНЬ ПЕРВАЯ



СОДЕРЖАНИЕ


Нежная любовь КарлаVII и Агнесы Сорель. Осада Орлеана англичанами. Явление святого Дениса и пр.



Я не рожден святыню славословить,
Мой слабый глас не взыдет до небес,
Но должен я вас ныне приготовить
К услышанью Иоанниных чудес.
Она спасла французские лилеи.
В боях ее девической рукой
Поражены заморские злодеи.
Могучею блистая красотой,
Она была под юбкою герой.
Я признаюсь, – вечернею порой
Милее мне смиренная девица,
Послушная, как агнец полевой;
Иоанна же была душою львица,
Среди трудов и бранных непогод
Являлася всех витязей славнее
И что всего чудеснее, труднее,
Цвет девственный хранила круглый год.

О ты, певец сей чудотворной девы,
Седой певец, чьи хриплые напевы,
Нестройный ум и бестолковый вкус
В былые дни бесили нежных муз,
Хотел бы ты, о стихотворец хилый,
Почтить меня скрыпицею своей,
Да не хочу. Отдай ее, мой милый,
Кому-нибудь из модных рифмачей.

Державный Карл[16 - Карл VII (1403 – 1461) – французский король с 1422 г. К моменту его прихода к власти, почти вся Франция была оккупирована Англией. Согласно подписанному французской королевой Изабеллой Баварской (1371 – 1435) договору (1420) французский престол переходил к англичанам. Карл VII не признал этот договор и начал длительную войну с англичанами, но терпел поражения. Лишь после появления в 1429 г. Жанны д'Арк английские войска были разбиты под Орлеаном, был взят Реймс, где официально короновался Карл VII. После перехода на его сторону герцога Бургундского к 1435 г. вся Франция, кроме г. Кале, была освобождена от английских войск.], в расцвете юных дней,
В старинном Туре на балах пасхальных
(Он был любитель развлечений бальных)
Пленился, к счастью для своих земель,
Красавицей Агнесою Сорель[17 - Агнеса Сорель (1422 – 1450) – фаворитка Карла VII, имевшая от него несколько дочерей.].
Такого чуда не встречали взоры.
Вообразите нежный облик Флоры[18 - Флора – в римской мифологии богиня весеннего цветения и юности.],
Стан и осанку молодых дриад,
Живую прелесть Анадиомены[19 - Анадиомена – букв, выныривающая; имеется в виду богиня любви и красоты Афродита, которая, но одному древнегреческому мифу родилась из морской пены.]
И Купидона шаловливый взгляд,
Персты Арахны[20 - Арахна, или Арахнея – в древнегреческом мифе – искусная ткачиха, вступившая в состязание с богиней Афиной и победившая ее. Разгневанной богиней была превращена в паука.], сладкий глас сирены, —
В ней было все; пред ней бы в прах легли
Герои, мудрецы и короли.
Ее узреть, влюбиться, млеть от страсти,
Желаний сладких испытать напасти,
Глаз не сводить с Агнесы, трепетать
И голос, к ней приблизившись, терять,
Ей руки жать ласкающей рукою,
Дать чувствам течь пылающей рекою,
Томиться, в свой черед к себе маня,
Понравиться ей – было делом дня.
Любовь царей стремительней огня.
В любви искусна, думала Агнеса,
Что страсть их скроет тайная завеса
Но эту ткань прозрачную всегда
Нескромный взор пронижет без труда.

Чтоб ни один о них не знал



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация